Небесный слуга (Глава 5)

Гавриил с измученным видом шёл по двору. Только несколько минут назад он слушал игру Марселя на рояле. И вместо красивых гимнов получил какофонию похуже, чем пытки Люцифера. В ушах всё ещё отдавался гул несчастных клавиш. Сейчас он был в обличии слуги. Худощавый юноша с чёрными взлохмаченными волосами. Глаза были светлого, зелёного оттенка. На этот раз обычный наряд работника, а не проповедника. Не в церкви же находится.
«Абсурд. Полнейший абсурд. Но… Зато весело», — подумал про себя вестник, идя по дорожке в сторону входа в замок Грюнвольд. Среди архангелов были только два искренних ценителя человеческой красоты: Гавриил и Варахиил. Один — вестник и постоянный гость в низах, второй — несчастный богослов, который встать не может от оформления всех молитв и благословений. Гавриил не тратил время на бумаги. Он постоянно посещал землю, встречаясь с разными людьми. Все по-особому уникальны и прекрасны. Есть, конечно, дефектные члены общества. Но это не мешает ему верить в доброту людей. Хотя, к сожалению, в последнее время доброта — это то, из-за чего об тебя будут вытирать ноги. В прямом смысле. Но иного и не стоило ожидать. Времена идут, и люди меняются с каждым годом. Не то что на небесах. Миллионы лет, и одни и те же лица. Только стареют в душе довольно быстро. Азраэль тому пример. Но сам, будучи архистратигом и воином наравне с Михаилом, он привык к движению в жизни. Никакой тишины или молчания. Только вести, полёт, сражения. Правда, и войн в последнее время нету. Самый свежий скандал с битвой случился триста лет назад, когда Люцифер отправил Серафима в небытие. И на этом противостояния заканчиваются. Так что теперь официально и неофициально Гавриил спускается в мир людей.
Шагая по коридорам замка, он в задумчивости прикрыл глаза. Недавний случай с Азраэлем… Зачем херувиму была нужна искра души? Это душа определённого человека. Их место в саду, а не сбоку от высших чинов. Мануэль же попытался её украсть. И, как ожидалось, быстро поплатился за это. А что насчёт Даниэля? Тот потерял не просто соратника, а названого брата. Насколько ему сейчас трудно? Гавриилу стало не по себе от мысли, что его друг потерял близкого, а он вместо поддержки гуляет среди смертных.
Внезапно из-за угла выбежал слуга, задев его плечом.
— Извините… — Гавриил неловко улыбнулся. — Я…
— Чего без дела стоишь?! — вспылил мужчина, явно будучи на взводе. — Раз нечего делать, то отнеси эти бумаги в кабинет наследника!
Гавриил уставился на несколько листов, которые ему всучили в руки. А, он же слуга! Уже и забыл…
— Уважаемый… — обратился он к уже уходящему. — А где кабинет наследника?
— Новенький, значит? — усмехнулся мужчина и указал в сторону правого коридора. — Иди прямо, потом налево и до конца коридора. Последняя дверь.
После чего ушёл, оставляя его одного в коридоре. Гавриил лениво развернулся и пошёл в нужную сторону. Он уже видел наследника на вчерашнем банкете. С виду юноша солидный. Азраэль говорил, что человек ответственный, но гордый. И чрезмерно серьёзный. Гавриил видел в этом совпадение со Жнецом. Прямо как сам Азраэль после отчётов за восемнадцатый век, которые сдал по земным меркам неделю назад. Или как у Михаила после очередной встречи с Люцифером. Все трое одинаковые: усталые, раздражённые, и последнее, чего они хотят, — это шума. Стоит ли их осуждать? Гавриил так не думает. Да, он должен признать: у него и впрямь одна из самых беззаботных жизней на небесах. Но это ведь не значит, что он не понимает их.
Дойдя до кабинета, он осторожно постучал в дверь.
— Войдите… — донёсся скучающий и усталый голос.
Гавриил зашёл в комнату, осматривая помещение. Шкафы, два стула, рабочий стол. И всё это на фоне коричневого ковра и тёмно-зелёных стен. Он ожидал чего-то более… пафосного от сына герцога.
— Я принёс бумаги, — подойдя, Гавриил положил их на стол. — Позволите спросить: что вы делаете? У вас пятно на рубашке.
Эмир поднял хмурый взгляд на слугу. И впрямь. На рукаве белоснежной рубашки появилось тёмное чернильное пятно от пера. Наследник сжал в раздражении челюсть. Но решил не реагировать.
— Вы слишком напряжённый, — сев на второй стул, Гавриил закинул ногу на ногу в расслабленной позе. — Выдохните, Эмир. Вам всего двадцать. В вашем возрасте нужно наслаждаться жизнью.
— Иронично слышать это от слуги, — брови юноши напряжённо сошлись у переносицы.
— Я так не думаю. — Архангел встал с места, подойдя к столу, и опёрся на него ладонями. Указав на документ, который подписывал Эмир, он усмехнулся. — Вот здесь ошибка. Седьмое сентября, а не шестое. Вы живёте прошлым днём. Даже кофе не помогает.
Эмир резко поднял на него злобный взгляд. Сначала он через силу будит брата, потом терпит унижение от матери, теперь какой-то отброс, жалкий на вид слуга его поправляет. Хотя сейчас только два часа дня…
— Раз так, то принеси мне кофе. Живее!
Гавриил стоял посреди кабинета, не зная, что сказать. Кофе? Он, архангел, архистратиг, великий вестник и воин, должен таскать смертному кофе? На секунду он уже хотел возмутиться, но промолчал. Ладно, возможно, он сам виноват. Нечего было слугой наряжаться, а потом выпендриваться. Из всех существующих сословий выбрать образ самого низшего… Это надо уметь. Взяв чашку, Гавриил поклонился и вышел, тихо прикрыв дверь.
Через минут пятнадцать он вернулся уже с дымящейся чашкой и поставил её на стол. Только он развернулся, чтобы уйти, как вдруг Эмир оставил бумаги.
— Стоять! Это ещё не всё. — Он схватил один из листков, начиная зачитывать список. — Протри полки, полей цветок, протри зеркало, помой окна, принеси свод законов Германии, Бельгии, Англии и Российской империи.
— А российскую зачем? — не понимая, спросил Гавриил, который, в свою очередь, опешил от списка, который составил Эмир.
— Мать моего отца родом из Российской империи. Связи с родственниками надо поддерживать.
Гавриил застыл, повторяя все пункты в голове. Полки, зеркало, окна… Он, вестник, воин, святой архангел Гавриил, теперь должен тратить час своей вечности, чтобы полить какой-то фикус? Эмир, не поднимая взгляда, вернулся к документам.
Следующий час превратился для Гавриила в битву века. Он метался по кабинету, будто ветер, которого зачем-то заперли здесь. Смахивая пыль с полок, он умудрился перепутать местами тома Шиллера и Гёте, за что получил короткий, но убийственный комментарий, полный язвительности. Цветок он полил так обильно, что вода вытекла на пол, из-за чего, сжимая зубы, он протирал и его. Под строгим и холодным взглядом Эмира, который не упускал возможности указать на любое пропущенное пятно и заранее занёс в список мытьё полов. Окна архангел мыл с таким пристрастием, будто это был Божий трон. Но случайно сорвал на свою голову занавеску. Послышался тихий, но полный иронии смешок наследника, который, уже не скрывая своего веселья, прикрыл лицо ладонью. Притащив своды законов, в числе которых был злополучный свод Российской империи. Эмир же довольно улыбался. Сегодня было слишком напряжённое утро, и сквозь мораль он с радостью отыгрывался на дерзком слуге.
Приводя книжную полку в порядок, Гавриил заинтересовался дорогим томом на полке чуть выше. Любопытство взяло верх, и, потянувшись, он достал его. Роман «Граф Монте-Кристо», первый том, в довольно красивой, видно что эксклюзивной обёртке. Обложка имела красивые золотистые узоры, камни и гладкую поверхность. Красный цвет обложки так и кричал о её бешеной стоимости.
— А вы, оказывается, любитель прекрасного, — тихим шёпотом произнёс он, поглядывая на слишком занятого Эмира.
Его рука вновь потянулась вверх, чтобы поставить книгу на место. Но та выскользнула прямо на краю полки. С громким шелестом раскрывшихся страниц она полетела вниз и попала прямо в ведро с тряпкой, и забрызгала водой весь пол. Сам томик промок почти сразу, а страницы начали слипаться.
Внутри стало слишком тихо. Эмир медленно повернул взгляд в сторону ведра, и его брови медленно сначала поднялись вверх, но потом нахмурились. В пространстве похолодало от одного его взгляда. Гавриил нервно сглотнул и криво улыбнулся. Он, конечно, не боялся смертных. Но сейчас он слуга, которого в любой момент могут отправить на эшафот. А слуге обычно голову отрубают топором. Наследник забыл про бумаги. Теперь уже всё его внимание было сосредоточено только на ведре с размокшим романом внутри.
— Это эксклюзивное издание… — до жути спокойно, нарочито медленно произнёс он. — Я ждал его из Франции полгода.
Отойдя от первоначального шока, архангел прокашлялся и, попытавшись разрядить обстановку, осторожно вытащил книгу, осматривая страницы, которые слиплись хуже, чем макароны у британского повара.
— Не беспокойтесь! — осторожно, пытаясь разлепить страницы, Гавриил попытался найти салфетки. — Я знаю, как их высушить. Сейчас…
— Оставь книгу. Выйди, — тихо перебил его Эмир, поднимая на слугу тёмный, полный внутренней ярости взгляд. — Выйди отсюда.
Любой другой человек на его месте воспользовался бы возможностью и побыстрее исчез с глаз. Но Гавриил не человек. Решив, что он мастер по динамике дзена, вестник пошёл с книгой в сторону камина, заставляя глаза Эмира расшириться уже не от злости, а от животного страха.
— Не беспокойтесь! — повторил архангел, помахивая книгой опасно близко к решётке камина. — Сейчас мы её высушим, и будет как новая.
Терпение Эмира в ту же секунду испарилось.
— Пошёл вон! — голос прозвучал резко, будто выстрел. Гавриил в ту же секунду отложил книгу в сторону.
Эмир тут же вскочил с места. Стул с неприятным скрипом прошёлся по паркету, а на лице наследника было столько злости и бешенства, что Гавриил был уверен — эшафот обеспечен.
— — Это кабинет моего отца, — Марсель расхаживал по коридорам, указывая на двери. — А это покои моей матушки.
— Отдельно, — заметил Азраэль, которому уже полчаса Фриз-младший вёл экскурсию по замку.
— Она терпеть его не может, — ответил тот, поправляя манжеты на рукавах. — При первой возможности перешла в ту комнату. Даже один этаж с ним не собирается делить. Как ваше самочувствие?
— Прекрасно, — уже пятый раз за день ответил Жнец. — Вы так обо мне беспокоитесь?
Марсель сразу просчитал в мыслях ходы. Если он ответит «да», то с большей вероятностью граф спросит причину беспокойства. Скажет «нет» — будет перечить собственным действиям. Поэтому он сразу перешёл на третий, проверенный временем метод:
— Как не беспокоиться о таком прекрасном госте? Половина наших служанок сбежали, лишь бы не упасть в обморок от вашей красоты.
— А мне кажется, они убежали из-за вашей игры на рояле.
— Игра — это мелочи, — губы Марселя растянулись в самой наглейшей его улыбке. — Ваша красота не сравнится с этим.
— Почему вы осыпаете меня комплиментами? — подозрительно покосившись, спросила Смерть.
Марсель остановился посреди коридора и, подойдя опасно близко к нему, лишь усмехнулся. Азраэль напрягся, но не стал отходить. Наоборот, встретился с этим нахальным, полным дерзости взглядом Марселя.
— Подумайте сами. Если бы, допустим, мы имели сестру, то у нас был бы очень выгодный политический договор.
— А как же хвалёная вами любовь из святых писаний?
— Бросьте, Леон! — рассмеялся блондин и продолжил идти по коридору. — Любовь — это последнее, о чём думают во время заключения брачного договора. В нашем роду нет ни одного брака, который начался бы с любви. Да, возможно, она приходила позже. Но никак не с самого начала.
Остановившись у портретов на стене, он указал на русоволосую девушку с яркими голубыми глазами и статной осанкой.
— Моя бабушка. Дарья Фриз. Вышла замуж за деда ради связи между семьями, в ходе чего Фризы и приняли православие. Хотя раньше мы были протестантами.
— И какой итог? — подойдя, Азраэль внимательно рассмотрел портрет юной герцогини, которую уже давно забрал на тот свет.
— По словам отца, дедушка от неё без ума был. Вот лёгкий пример любви, которая приходит спустя годы. А к кому-то она вообще не приходит. Например, мои родители.
— Вы рассказываете слишком много личного.
— Не вижу ничего личного, — пожал плечами Марсель. — В каждой семье так.
Азраэль уставился на него, пытаясь понять ход его мыслей. В чём суть этого брака? Одобрение Господа? Признание семьи? У всех свои потребности. Он помнил некоторых людей, которые не сыпали на него проклятья после смерти. Они даже не смотрели на Жнеца. Их взгляд прощался с любимыми. Будь это мать, покинувшая своего ребёнка, или женщина — своего мужа. Разницы нет. Архангелам трудно понимать смысл человеческой любви. Между ними такого никогда не было. Лишь братская любовь и единство. Возможно, Гавриил больше понимает, как устроена эта любовь. Но не Смерть.
— Ясно, — только и смог он произнести.
Внезапно послышался громкий звук. Будто уронили ведро. Оба сразу же посмотрели в сторону кабинета, из которого начали доноситься ругань и поспешные шаги.
— Прочь отсюда! — донёсся крик Эмира. — Ещё раз увижу — на эшафот пущу!
Через мгновение из кабинета вылетел слуга, оправдываясь на ходу. В лицо тому с влажным шлепком прилетела мокрая грязная тряпка, после чего дверь с грохотом захлопнулась. Его лицо сразу же в отвращении скривилось. Через силу Гавриил брезгливо взял и снял её с лица, держа за угол, и повесил на ручку двери.
Марсель молча наблюдал за этим с ошарашенным взглядом. Довести его строгого, но сдержанного брата до стадии крика в бешенстве удавалось не каждому. Даже те, кто пытался его спровоцировать, терпели крах. А тут слуга, которого он видит впервые в своей жизни, довёл наследника до того, что тот швырнул в него тряпку.
Азраэль же уже мысленно начал молиться Богу за свой упокой. Он прекрасно понимал, кто перед ним стоит. У него был только один вопрос: что этот идиот здесь забыл?! Азраэль выполняет свой долг. Но вот остальным архангелам запрещено покидать небеса без дозволения верховного Серафима. А Гавриил делает это уже второй раз. Поэтому Жнец был уверен, что тому как минимум сделают выговор. В крайнем случае пожалуются Михаилу, который до безумия строгий. Воплощение догм и всех правил. Даже Азраэль на его фоне казался мягким.
— Можно поподробнее? — с удивлённой, обескураженной улыбкой спросил Марсель.
— А? — Гавриил резко оглянулся в их сторону и опешил. Выдавив свою самую невинную улыбку, он подошёл к ним. — Прошу прощения за это… представление. Мы с наследником немного повздорили.
— Впечатляюще, — сухо констатировал Азраэль, но его взгляд сурово смотрел в сторону Гавриила. — Но вам, я думаю, лучше сдерживаться в выражениях. Слуги не должны забывать своё место.
— Не будьте так строги, граф, — вступился Марсель, встав между ним и Гавриилом. — Как по мне, ничего страш…
— Я просил оставить формальности… — не выдержав, напомнил ему Жнец.
— Извини, привычка. — Он даже не отреагировал на его слова. — Так вот: ничего страшного, раз мой брат всего лишь пригрозил ему казнью.
— Вы так великодушны, — поклонился Гавриил и уже попытался как можно быстрее уйти.
— А как вас зовут? — не унимался Фриз, внимательно следя за слугой.
— Меня… — Гавриил сразу нахмурился, пытаясь придумать себе правдоподобное имя. Желательно не те варианты, которые он использовал раз по десять. — Клинт Джефферсон. — И вновь двинулся дальше, завернув в первый попавшийся коридор.
— Не помню, чтобы нам приставляли нового слугу, — чувствуя, что что-то не так, произнёс Марсель.
— Не занимай голову чепухой, — Азраэль, воспользовавшись замешательством Марселя, попытался его скорее увести. — У нас вообще-то экскурсия. На чём мы остановились?
— Да-да… Кабинет Эмира, — продолжил он, ведя гостя дальше, отвлекаясь от лишних мыслей и направляясь с Азраэлем дальше.
А Гавриила тем временем, уже по возвращении на небеса, ждал его собственный надзиратель.
— Жду объяснений, — расхаживая вокруг него, сказал Михаил.
Военно-тренировочный зал был исключительно белых и золотых оттенков. Несколько жёлтых стульев, чтобы передохнуть. Больше ничего. В зале пустое помещение с оружейной в другой комнате. И в центре этого зала стояли Гавриил и только что вернувшийся с проведения построений Михаил.
Архистратиг и военачальник небес. Воин крепкого телосложения, высокого роста и с постоянно напряжённым, голубым, почти белым взглядом. Яркий солнечный свет играл на его волнистых, блондинистых, будто пшеница, волосах, которые едва достигали длиной до шеи. На нём не было громоздких доспехов. Боевой мундир бело-жёлтых цветов, покрытый небесными знаками и узорами крыльев. Крепкие армейские сапоги серого оттенка и белые брюки. В ножнах его божественное оружие — длинный стальной меч, который при свете отдавался алым блеском. Напоминание о всех битвах и сражениях, через которые прошёл заслуженный воин небес. Он не был начальником Гавриила. Но равным ему по иерархии. И как более доверенное и, естественно, ответственное лицо в лике у Серафимов, он отвечал за проступки неугомонного вестника. Рядом сидел и Оникс. Высокий, красивый гепард. Личный зверь Михаила, который везде был сбоку от него вне зависимости от ситуации. Хотя Гавриил и не удивлён этому. Может ли иначе вести себя питомец, когда его хозяин лично вырастил и выкармливал его, когда его душа ещё детёнышем попала на небеса?
— Признаю, нарушил правило, — не став спорить, согласился архангел. — Но, как видишь, ничего не случилось.
— Ты довёл наследника целого герцогства до того, что он в тебя швырнул кусок ткани, — сказав это, Михаил отошёл, устроившись на своём кресле.
Тут же у его ног лёг Оникс, который до этого будто статуя стоял сбоку от своего наставника. Издавая слабое урчание, он будто осуждал Гавриила за его очередное нарушение.
— Мы не сошлись характерами, — выдвинул свой аргумент Гавриил.
— Ты испортил его книгу. Которая стоила немалых сумм. И теперь должен возместить материальный ущерб, — будто зачитывая свод законов, трактовал Михаил.
— Я возмещу это. Обещаю. — В голове вестника уже созрел прекрасный план по возмещению ущерба.
— Как? Мы не можем материализовать деньги из воздуха, если ты не забыл.
— Помню. Но у меня есть решение. Поверь мне.
Михаил хмыкнул и, встав со своего места, пошёл в сторону оружейной. Послышался звук стали. Гавриил заворожённо улыбнулся. Видимо, ему придётся отработать свой «штраф» битвой. Это было совсем другое дело. Он был готов к любому вызову: от мечей до лука и дисков. Взяв свой лук из-за спины, он настроил тетиву, после чего материализовал на противоположной стене три мишени. Спустя несколько минут Михаил наконец-то вернулся. Замечая, как быстро Гавриил подготовился к «битве», он лишь покачал головой.
— Тетиву ослабь и убери мишени, — произнёс он и кинул ему щётку, которую Гавриил инстинктивно поймал. — Сначала уборка.
Архангел устало нахмурился, сжимая её в руках. Сегодня будто все сговорились против него окончательно. Сначала он убирался у смертного, и его выгнали с позором. Теперь его отчитывает Михаил и заставляет подметать пол.
— Издеваетесь? — плечи вестника опустились, но взгляд оставался недовольным. — Я архангел или уборщик?!
— Ты бездельник. — Михаил щёлкнул пальцами, подзывая к себе Оникса, и направился к выходу. — Чтобы через два часа всё блестело.
— И как только Люцифер тебя терпел… — проворчал Гавриил, начиная мести пыль с пола.
— Гавриил… — тон военачальника сразу перешёл с расслабленного на предостерегающий.
Он резко повернулся к Гавриилу. Спокойствие, которое было секунду назад, улетучилось, будто его и не было. Оникс угрожающе зашипел, встав впереди своего хозяина и чувствуя, как переменилось его настроение. В зале стало слишком напряжённо. Тема Люцифера для Михаила — как красная тряпка для быка. И сейчас это как никогда видно. Вестник сглотнул, понимая, что одной фразой перешёл зону отчуждения. Обычно Гавриил не любитель задевать больные темы и настраиваться на подобные споры. Но уже долгое время он имел своё мнение насчёт последствий падения Люцифера. Особенно влияния на самого Михаила. Все старались не вспоминать про это. В то время как Гавриил всегда привык вскрывать то, про что остальные всегда умалчивали. Не сдавая позиции, он выпрямился, стараясь казаться увереннее.
— Долго ещё будешь нести эту драму? — даже не шелохнувшись, сказал он, продолжая работу. — Понимаю, больная тема. Но пора принять то, что случилось. И я лишь шутил.
— Я уже давно это принял, — попытался вернуть себе самообладание Михаил.
— По тебе и видно. Смирись с тем, что твои правила не могут удержать дух революционера, — сурово произнёс вестник и указал щёткой в сторону Оникса. — Убери свою ручную кису. Мне здесь только шерсти не хватало.
Михаил ничего не ответил. Только сильно сжал рукоять меча, хотя обычно он всегда отвечал на подобные унижения в сторону своего напарника. Воин был как напряжённая струна, и последнее, чего он желал, — это продолжать разговор про короля ада. Развернувшись, Михаил подозвал Оникса, после чего как можно быстрее покинул зал с догоняющим его гепардом. Гавриил прекрасно видел, как трещат последние остатки его сдержанности. Не оглядываясь, тот вышел, оставив после себя звенящую тишину. Дверь зала с грохотом захлопнулась. Гавриил некоторое время цинично смотрел им вслед, после чего вздохнул. Опираясь на щётку, он уставился в потолок. Переборщил. Признаёт и не оправдывается. Но сказал ведь правду.
— Прошлое не вернуть, Михаил… — в пустоту произнёс архангел и вернулся к работе.
Сейчас в его голосе не было ни осуждения, ни издёвки. Только усталость друга, который слишком долго наблюдает за личной трагедией своего брата, которую Михаил так и не смог отпустить.