Глава 4. (Глава 4)

— Не знаю. Я теперь… Ни в чём не уверен. Но!
Одно ясно абсолютно точно. Эта сволочь обладает поистине чудовищной способностью к внушению. И воображение у неё – будь здоров! И теперь кошмар …рен отличишь от яви.
— И что нам делать?!
— Ну… Пожалуй, конечно, можно попробовать… Иди-ка сюда.
Тони, глядя с подозрением, подошёл на шаг. Хенрик сказал:
— Бить буду аккуратно. Но – болезненно.
После чего действительно размахнулся, и выдал Тони такую оплеуху, что тот отлетел на два шага!
— Ты! …рас …раный! Долбо…! О…ренел, что ли?! — брат истово тёр щёку, по которой расползалось багровое пятно: или они действительно не спят, или… Или иллюзия – ну очень совершенна!
— Нет. Не о…ренел. А теперь – ты. – Хенрик подставил щёку.
Тони не заставил себя просить дважды: похоже, понял план брата. Врезал – тоже от души! Но – тоже ладонью. Так, чтоб не выбить зубы.
Однако ни Хенрик, ни Тони «в себя» не пришли. А так и остались стоять друг напротив друг друга, потирая саднящие щёки и переглядываясь.
Наконец Тони потряс головой:
— Ну и здоровая же у тебя ладонь… Как кувалдой врезал. До сих пор в ушах звенит. И на щеке наверное – огромный синяк!
— Ну, знаешь – ты тоже не подарок. – Хенрик, осторожно щупавший щёку, сплюнул на землю, — О! Кровь! И десну саднит.
— Блинн… Я вот думаю, может, в этом и состоял её план? Чтоб мы друг друга поубивали, пытаясь «проснуться»? Ну, или передрались уж – как коты.
— Вряд ли так примитивно. Раз она читает стихи, то вряд ли была озабочена добыванием хлеба насущного, и, похоже, имела много свободного времени. И должна быть чертовски умной. И хитрой. И предусмотрительной.
— Так – что? Будем считать, что мы – всё-таки бодрствуем? Или…
— Никаких «или»! Мы – бодрствуем!
— А тогда как объяснить хохмочку с кусающейся головой?
— А очень просто. Гипноз.
— Хм-м-м… Ну и как нам его избежать? Я лично – не представляю.
— А тоже — просто. Попробуем договориться.
— Чего?
— Договориться, говорю, попробуем. Ведь чтобы насылать такие «видения» и ощущения, — Хенрик ещё раз осторожно потрогал себя за щеку, скривился. Выплюнул ещё кровь, — нужно находиться очень близко. В пределах прямой слышимости. То есть — нескольких шагов. Поэтому.
Он вздохнул, и повернулся в сторону стоянки Ведьмы:
— Послушай меня, дочь Ведьмы. Мы с братом обещаем тебя не трогать. И не будем стараться убить, если ты сейчас появишься, и снимешь с нас заклятье. И обещаешь впредь на нас ничего не накладывать!
— Ух, какой ты шустрый! А меня ты спросить не забыл?! Чего это ты распоряжаешься нашей, по-сути — свободой, в обмен на обещания, которые никто выполнять не собирается?!
— Почему – не собирается? Я – собираюсь. И уж если она запросто читает у меня в голове, должна увидеть, когда я говорю правду, а когда – вру.
— Ну… Если ты так ставишь вопрос… Хм. Пожалуй, и мне страшновато быть в такой ситуации, в какой мы оказались. Лучше всегда быть с врагом – лицом к лицу! Или… Вот именно – договориться! Скооперироваться.
Вот только я не знаю, как мы будем работать вместе. – в тоне напарника послышалась ирония, — Одной большой сплочённой шведской семьёй?
— Так – что? Обещаешь не пытаться сразу убить её, как увидим?
— Э-э-э… Обещаю. – Тони пожал плечами, — …рен с тобой, Ведьмина дочь, показывайся!
«Ведьмина дочь» показалась.
В десяти шагах от них, на абсолютно пустом и ровном куске пустыни возникла фигура, замотанная словно в саван. Но тут же выяснилось, что это видавший виды и вылинявший, вероятно, от частых стирок, чёрный плащ.
Тони, кровожадно, во весь рот усмехнувшись, попробовал было выхватить из кобуры пистолет, но Хенрик, предвидевший такой оборот дела, заранее сделал шаг вперёд и рукой удержал руку брата:
— Мы – обещали!
Если бы Тони не увидел, как подмигивает глаз его напарника, возможно, стал бы возражать.
А так, сплюнув, и буркнув: «Ну, ты делаешь это на свою ответственность», остыл. Руку от кобуры убрал.
Хенрик повернулся к Ведьме. Та и не подумала пошевелиться, из чего он сделал единственно возможный вывод: перед ними очередной фантом, и именно поэтому она так спокойна!
— Ты… — он прикусил губы, поскольку так и не знал до сих пор, как женщину зовут, — Хочешь нас убить?
— Да. — голос и тихий, и спокойный. Не злой, не наглый. Просто: констатация факта. Она хочет их убить.
Но в то же время Хенрик всем своим нутром ощущал, что это спокойствие — напускное! Благодаря связи, которую она установила с его мозгом, кое-что просачивалось и от неё! И он ощущал, что женщине равнодушный и деловой тон даётся с трудом. Похоже… Она действительно очень любила мать!
— Почему? – он и без неё знал ответ. А спрашивал, чтобы попытаться… Претворить в жизнь свой план! А чтоб его претворить, нужно… (А вот думать об этом – нельзя!)
Тони же теперь только хмурился и переминался с ноги на ногу, повернувшись к Ведьме лицом, но руку от пушки убрал.
— Вы убили мою мать.
— Она была Ведьма.
— Не была она Ведьмой! – теперь контроль стал гораздо слабей, и последнее слово она почти выкрикнула.
— Но она сама созналась…
— Под пытками!
— Ну правильно. Святая Инквизиция для этого их и разработала.
— Вы – подлые и трусливые твари! Не пытайтесь спрятаться за свой Устав и «Молот ведьм»! Да под такими пытками кто угодно признается в чём угодно!
— То есть – она Ведьмой не была. А как же тогда ты – получилась стопроцентной Ведьмой?! Откуда у тебя эта наследственность?!
— Ну… — женщина заколебалась, — Возможно, конечно, что от неё. А может – и от отца!
— А кто у тебя отец?
— Охотник. Но тут вам тоже зацепиться не за что – он был вполне обычный человек! Никогда никаких… Отклонений у него не было!
— Ну тогда выбор невелик – остаётся мать.
— Не-е-ет! – заметно стало, что она побелела, и уже почти не контролирует себя! – Мама всегда была доброй! Хорошей! Любила меня! Она, она…
Просто под пытками оговорила себя! Это она… Меня выгораживала!
— Может, конечно, и так… Но речь ведь шла – о её жизни!
— Да! И о моей!
— Всё равно — у неё был выбор. То есть – она могла бы спасти вас обеих. Если бы она не призналась – осталась бы жива.
— Это наглая брехня! Вы просто пытали бы её ещё и ещё! – Хенрик подумал, что это правда. Они не отступили бы, пока не получили нужный результат, — До тех пор, пока она не созналась бы в чём угодно! Даже в том, что она — архангел Гавриил!
— Нет. – В голосе кое-что вспомнившего Хенрика слышалась и усталость, и равнодушие, — Мы – не звери какие-нибудь. Три года назад работник дрожжевой фермы в Солт Лейк Сити, некий Авраам Картер, не признался. И мы оставили его жить.
— Ага! «Жить»! – теперь ярость буквально клокотала в горле женщины, — И это, по-вашему, можно назвать жизнью?! Без обеих ног он годился только на то, чтобы сортировать грибы на разделочных столах! И даже до туалета не мог дойти самостоятельно! И его жена подставляла ему утку! И это – жизнь?!
— Он жив до сих пор. И претензий к нему у сограждан – больше нет. Следовательно, доказал, что он – не Ведьмак! Почему твоя мать не смогла сделать так же?
— Потому… Потому, что она – всего лишь слабая Женщина! А никакая не «Ведьма»! И только трусы и сволочи вроде вас могли её такой посчитать!
— А мы никогда не стали бы ей заниматься, если бы нас не призвали остальные жители Канзас-сити.
— Это – не жители! А сволочи поганые! Трусы! И… Это всё мэр – он просто хотел расправиться со своей состарившейся любовницей! И я – на самом деле – его дочь! – удивившийся Хенрик подумал вдруг, что всё сказанное… Чертовски похоже на правду! Ну, наставил рожки законной жене мэр, пока любовница была молода и красива, и у него всё работало, и либидо било в голову и другие части тела. Но потом, когда силёнки стали не те, а содержать наскучившую ворчливую и старую идиотку стало накладно и бессмысленно, решил… Применить надёжный и гарантированный способ освободиться! А то ведь начнёт распространять сплетни об их отношениях. Дойдёт и до жены. Хотя…
Всё это чушь. В маленькой Общине такого не утаишь надолго. Наверняка нашлись «добрые» люди – донесли жёнушке… Значит, просто – надоела. Стала некрасивой. (А это – самый страшный грех в смысле отношений с мужчиной!) Запилила. Начала вызывать раздражение… Если можно про это чувство сказать столь мягко.
Ведьма между тем распалилась ещё больше, явно читая его мысли. Которые он теперь и не пытался скрыть: они были именно теми, что он хотел! Хенрик невольно представлял сейчас себе «прелести» жизни с такой половиной, как дочь Ведьмы!
Да такая всегда найдёт, до чего достебаться, даже если ты это вслух не говоришь, и убьёт во время первого же скандала! Ну, или заставит самого наложить на себя руки!
Лучше уж сразу повеситься.
— Да, я – дочь мэра, а не какого-нибудь жалкого «охотника! Который официально числился мужем моей матери! — теперь Хенрик ясно слышал, что голос разошедшейся не на шутку Ведьмы доносится вовсе не оттуда, где стоит перед ними её фантом, а гораздо левее, и дальше.
А хитра, ничего не скажешь!
Но сейчас сильнейший стресс, и воспоминания и переживания за мать заставили её… Несколько (Мягко говоря!) ослабить контроль.
Над его мозгом. И над своими эмоциями. И над картиной, что она транслировала ему и брату.
Так что – или сейчас, или – никогда!!!
Мгновенно, отточенным движением выхватив у Тони из кобуры пушку, Хенрик выстрелил почти не делая пауз между выстрелами, так быстро, насколько сгибался палец, и укладывая пули веером – в том направлении, откуда слышал голос! Он старался только, чтоб пули шли в трёх футах над землёй, и ложились без больших расстояний между друг от друга! Шансы…
В-принципе – неплохие. Они с братом натренированы стрелять и вслепую. Только на звук.
Зацепил!!!
До них донёсся удивлённый вскрик, затем – стон и ругательство!
Фантом в «плаще» пропал, зато слева в десяти шагах появилась фигура, такого же роста, как был фантом, но в такой же одежде, как и у них – чёрные штаны, чёрная куртка, чёрные сапоги…
Фигура стояла, согнувшись, и держась за живот обеими руками!
Некоторое время она ругалась на чём свет стоит, и слала страшные проклятья на их головы. Хенрика называла подлым клятвопреступником. А он и не возражал: как она с ними, так и они – с ней!
Затем она явно обессилила: кровь из тела уходила быстро.
А вот и — стала задыхаться. Боль явно разлилась по животу в полную силу. И женщина застонала, и повалилась на бок, ругаясь уже вполголоса. Вот только слёз или паники в её голосе не было… Только ненависть!
Тони не придумал ничего лучше, как забрать пистолет из трясущейся по-полной руки брата, извлечь опустошённый магазин. Вставить новый. И произвести «контрольный выстрел» — попал прямо в обращённый к ним лоб.
Череп словно взорвался, и голова разлетелась на куски.
Хенрик невольно кивнул: девять миллиметров всё-таки…
Циничный наблюдатель где-то в совсем далёком уголке мозга отметил: раз череп взорвался – значит, кости его ещё мягкие. Стало быть – молода. Не старше двадцати.
Хенрик только сейчас ощутил, что пропали вожжи, могуче тянувшие его в тот «мирок», что уже нарисовала перед его мысленным взором Дочь Ведьмы: они с братом – покорные молчаливые рабы. Работающие только на удовлетворение нужд и прихотей новой Королевы какого-нибудь заштатного городишки. Где они втроём без сомнения легко захватили бы власть. И продовольственные, и прочие запасы. И стали бы…
Править?
Нет.
Править стала бы Ведьма.
А они – были бы и мальчики на побегушках, и мальчики для битья, и мальчики для сексуальных утех, и всего самого трудоёмкого и грязного – вроде очистки выгребных ям…
Пока не выдохлись бы окончательно, и не сдохли от потери сил.
И месяцами бы мучались от осознания своей полной беспомощности…
Пока новая Госпожа вдоволь не натешила бы своё чувство мести.
— Спасибо. У меня не хватило бы…
— Пороху?
— Да. Уж слишком она меня… Поработила. Почти лишила воли.
— Как же ты тогда смог выстрелить?
— Она отвлеклась буквально на пару секунд. Предалась воспоминаниям о матери. И папочке. Настоящем. Бургомистре. Она его… Ненавидит ещё сильней, чем нас! И я… Воспользовался своим шансом.
— О! Кстати! Мы теперь можем неплохо подзаработать! Потребуем деньги с этого самого Бургомистра, иначе пригрозим рассказать, как он сам путался с Ведьмой! А ещё – что от него родилась ещё одна Ведьма!
Может, он и набрался чего от них? Может, и его самого пора – того? Пытать! Как Ведьмака? И казнить! Его окружение ухватится за эту мысль только так! А уж мы постараемся, если что, чтоб он…
— Тони. Хватит твоих приколов. – хотя Хенрик был брату благодарен за эту пусть и не совсем удачную попытку разрядить обстановку. И руки у него всё ещё тряслись, — Я предлагаю лучше проверить ещё раз – не спим ли мы?
— Я лично подставлять тебе «другую щёку» не намерен! – Тони предостерегающе поднял ладонь, — А если это – хохма, то – достал ты меня!
— Да, — Хенрик смог наконец усмехнуться, пусть и кривовато, — Это – без сомнения – хохма. Но нервов нам эта дамочка потрепала больше, чем все они вместе взятые. За все эти годы.
— Просто это – первая настоящая Ведьма, встреченная нами.
А представь, что было бы, если бы все они были – такими?!
Хенрик, чувствуя, как кровь бросилась в лицо, поспешил сплюнуть три раза через левое плечо. Сказал:
— Доставай-ка нашу фляжку. Сейчас попробуем окрестить воду. И выпьем. И если ничего не изменится – считай, повезло нам. Освободились.
— Ага! Вот теперь я и без воды вижу, что мы освободились! Пока вся эта хрень происходила, ты про такую возможность, про изготовление Святой воды, и не вспоминал!

Обряд крещения Святой воды провели штатно. Но – истово. И молитву прочли, и серебряный крестик окунали в миску с налитой из фляги водой.
И выпили.
Ничего не изменилось.
Труп женщины так и остался лежать на том месте, где она упала.
Тони вздохнул:
— Похороним прямо здесь?
— Да. Не таскать же её с собой.
Сапёрная лопатка не позволяла рыть даже песок быстро. Поэтому часто сменялись. Как высказался Тони, «хорошо хоть – не жарко».
Хенрик посмотрел на него.
Тони фыркнул:
— Узнаю старого доброго Хенрика! Наконец-то ты пришёл в себя!
— Да. Но ещё не до конца. Очухаюсь, когда закопаем.
Но и когда закопали, Хенрик ощущал какую-то недосказанность. Недоразрешённость ситуации. Пока стояли над могилой, и препирались, нужен ли крест, или оставить холмик как есть, без надписей и обозначений, вроде, пришли в норму оба.
Тони сказал:
— Давай. Завершающий этап. Читай – ты.
Хенрик прочёл заупокойную молитву. Пусть и не совсем нормальная, но убитая была христианкой. Когда-то. Хотя…
То, чем она занималась, порабощая сознания людей, и заставляя служить себе, явно христианством не пахло! И использовала она свои способности – явно к своей пользе! Чтоб не работать, как все остальные, а – внушать и приказывать. Накормить. Одеть. Обуть. Собрать в дорогу – когда пустилась в погоню.
Понятно, что с такими талантами у неё было достаточно свободного времени, чтоб книжечки почитывать…
Значит, всё они сделали правильно.
Но в Рай её душа вряд ли попадёт.
Впрочем, как, скорее всего, и их!..

Продолжение следует.