Молчание

Стояло обычное летнее утро, когда солнце заглядывает в самые потаённые уголки домов и полей. Каждая росинка, травинка и листок смаковали школьные каникулы и полное отсутствие забот. Облака комкующимся киселем лениво плыли по небу, словно коровы по пастбищу. Дул лёгкий ветерок и пахло свежестью летнего утра. Первые велосипеды уже покидали свои дворы: кто в магазин, кто на прогулки с друзьями.
Одному Лёшке не было покоя уже неделю. Младший братец всё доставал и доставал своей внезапной идее подняться на Молчанку – гору неподалеку от села. На самом деле называлась она Молчащим хребтом, но местный люд давно уже сократил её до Молчанки. В это утро Лёшка прятал голову под подушкой, не вынося напора младшего:
— Пошли на гору, Лёш, ну чего ты, каждое лето же ходим, чо дома сидеть-то? – Сашка всё тараторил и тараторил, уже который день, вынося мозг старшему брату.
— Да не хочу я! – приглушённый, но от того не менее злой голос Лёшки вещал из-под подушки, то и дело брыкаясь ногой от жаркого, нагретого солнцем одеяла.
— Тогда я бабушке скажу, чтобы тебе ещё несколько грядок выделила прополоть! И ты тогда со своей компашкой до конца лета не увидишься, вот! – Саша гротескно обидчиво отвернул голову и скривил рот, закрыв глаза.
— Да ты совсем офигел, у самого друзей нет, значит и я дома сидеть должен? – вспылил Лёшка, тут же понимая, что сказал.
Младший нахмурился и ушёл в другую комнату, послышались лёгкие всхлипы, как будто он всё же сейчас зайдётся рёвом. И хотя Алексей совсем не хотел идти на Молчанку, всё это уже успело сильно надоесть. Он собрался, оделся, на лету схватил бутерброд, буркнул «извини» младшему и ушёл из дома.
Весь день они с пацанами катались по лесу на великах, устраиваясь на привалы, где можно было даже иногда запечь в фольге картошку, шутили, смеялись и даже съездили искупаться на речку. К вечеру от всей компании остались только Лёшка, Ванька да Антон. Они шли уставшие, но счастливые домой. Остановились около гаража дяди Стёпы, прикурили одну сигарету на троих да начали кумекать как провести лето поинтереснее.
— Пацаны, а давайте завтра на поля съездим, попробуем немного еды умыкнуть, да над стариками приколоться? Бомбочки возьмём! – с ехидно-ядовитым оскалом сквозь гнилые передние зубы процедил Ванька, смачно сплюнув на землю – в этом он был ас.
— Да что ж мы, каждую неделю одно и то же делать будем? Может, лучше айда дом на дереве строить в лесу? – сказав, закашлялся от дыма Антон.
— Нам что двенадцать? Какой дом на дереве, и так как малолетки совсем стали уже – набычился Иван.
— А давайте в поход на Молчанку уйдём? Затаримся едой, одеждой, палатки с котелками возьмём да махнём дней на пять? – предложил Лёшка, явно ломаясь под давлением младшего брата и чувства вины за сказанное утром.
Внезапно, все замолкли. Из звуков остались только финальные тяжки уже заканчивающейся сигареты, да трава, что то и дело шелестела от лёгкого вечернего ветерка. Казалось, все переваривают эту мысль, как будто было в ней что-то запретное и, по-страшному, таинственное. Первым не выдержал Иван:
— Не… Не пойду я на Молчанку, Лёш, не знаю какое лихо тебя так туда тянет, но тут я тебе не товарищ, да и родственники не отпустят, в общем давайте, пацаны, пойду я, а то по шее от мамки получу – он развернул велик и угрюмо пошёл в сторону дома, который, немного покосившись, стоял в паре-тройке хаток да сараев от гаража дяди Стёпы. Перед уходом он ещё раз окинул взглядом пацанов, и подняв ладонь, скрылся за воротами дома.
— Прости, Лёх, меня тоже туда не пустят, может в следующий год? Мне как раз шестнадцать стукнет, мама говорит, уже взрослый буду, даже, может, за спичками в магазин начну сам ходить. Тебе-то всё едино, в шестнадцать разрешили уже всё. Короче, не обессудь, пойду я тоже, пожалуй… – говоря это, Антон как будто не смел поднимать глаз на товарища, грустно смотря на траву, как будто выискивая вселенскую тайну в зелёных лабиринтах.
— Ой, да и шут с вами, пойду с мелким тогда – злобно и обиженно развернул велик Лёшка – тоже мне друзья называется…
Неизвестно сколько стоял Антон, ошарашенно глядя в спину уходящего Алексея, однако было в этом взгляде, обвинении и ситуации что-то странное, отдающее совсем не подростковым страхом, который прям сочился нитями волос из головы во всё окружение, отравляя его. А темнота уже ложилась на улицы вязким одеялом.
Дверь небольшого домика захлопнулась, на кухне пахло свежими жаренными в масле пирожками с картошкой, несколько лежало и с луком и яйцом, бабушка мыла посуду, сгорбившись и причитая, где ж Лёшка шляется так поздно.
— Явился, батюшки, в одиннадцатом часу, я тебе что говорила? Чтоб в десять дома был! – бывшая полковница привыкла разговаривать приказным тоном, однако, какое-то бабушкино тепло в итоге всегда брало верх – внучок, ну мало ли чего там случится, нечего шастать-то по темноте, я уж и пирогов испекла, и помолиться успела, пойдем кушать, чай пить, да на боковую.
— Не переживай, бабуль, всё хорошо, Сашка спит уже? – спокойно снимая джинсовку спросил Алексей – случайно загулялись с пацанами, прости.
Ответа не последовало. А в комнату медленно проникала вязкая атмосфера неловкой тишины.
Только бабушкины пирожки могут быть такими вкусными, что ешь, а наесться не можешь. Ещё и этот чай с сахаром… Лучшее летнее время детства. Старшенький пообсуждал с бабушкой новости, выстроили план по работе в огороде, да починке домика, когда вдруг, вспомнив просьбу брата, Лёшка осёкся:
— Бабуль, я уйду дней на пять. Возьму рюкзак деда, еды, котелок, да палатку. Хочу на Молчанку сходить, а то Сашка просит сильно, уже неделю достаёт.
— Нечего тебе там делать, гиблое это место. Дома сиди, никаких походов, ишь знает чо там твориться… — бабушка снова перешла в чин полковника, но Алексей не дал ей закончить.
— Прости, но я не спрашивал разрешения, бабуль, можешь маме позвонить пожаловаться. Я же должен, как старший брат, сводить мелкого, не то он мне жизни на всё лето не даст, мы постараемся быстро – он встал из-за стола, стараясь не смотреть на бабушку, которой никогда не нравилось слишком быстрое взросление старшего, и пошёл в сторону кровати. Лёшка знал, что поход опасный, знал также, что и бабушка отпустит, и что переживает она только потому, что не так давно осталась без любимого мужа. Да, это было эгоистично со стороны Алексея, но лето хотелось провести с удовольствием, а не в бесконечных посиделках и просьбах младшего брата. Он закрыл дверь и снедаемый чувством вины, лёг спать.
Ни свет, ни заря проснулся Алексей, быстро оделся, умылся, разбудил брата, который был счастлив узнать, что его просьбы, наконец, будут удовлетворены. Лёшка начал снаряжать сумки, брали всё необходимое, еды с запасом, пока Сашка сидел и напевал песенки из мультиков. Обязательно нужно было взять удочку, чтобы порыбачить в небольшой горной речушке. Палатку пришлось искать в сарае среди горы мусора и других «мало ли когда пригодится» вещей под потолком. Бабушку не будили, решив оставить записку на столе. В целом, поход можно было закончить за четыре дня с отдыхом только на сон, где день пути – это дорога до горы и от неё, но с младшим братом стоило рассчитывать на пять дней. Вышли братья, когда солнце ещё только наполовину выглядывало из-за горизонта. Мелкий шёл по селу вприпрыжку, старший же боролся с зевотой и подступавшей тяжёлой ношей ответственности.
— А мы там рыбачить будем, да? – с улыбкой десятилетнего ребёнка спрашивал Сашка.
— Будем, а как же, даже дам самому удочку забросить! – ответил Лёшка, зная, что брату больше нравится наблюдать за рыбалкой, витая в облаках, нежели заниматься самим процессом.
— Ого! Но я лучше посмотрю на профессионала в действии, а водопад посмотрим? – с надеждой выведывал все тайны похода Сашка.
— А как же, он же прямо по пути, на вершину без прохода у водопада не подняться – красота водопада поражала всё село настолько, что редкие гости обязательно стремились там побывать.
— А варенье взял?
— Взял.
— Клубничновое? Или Малиновое?
— Малиновое, как ты любишь.
— Ура! – с полным ощущением счастья и победы, Сашка прыгал, пытаясь сбить росу с листьев молодых берёз.
Через час ребята были уже на окраине, домов тут было немного, большинство старые, покосившиеся и обветшалые. Сашка, казалось, никогда не исчерпает свою детскую энергию, и так и будет скакать весь поход. Лёшка уже изрядно проснувшийся старался предугадать и обдумать все предстоящие сложности похода. Всё ли они взяли? Точно ли не стоило позаботиться о запасах еды на экстренный случай? А какая уже разница? Бабушка проснулась, нервничать ей лишний раз не стоит, взятых с собой, запасов на пять дней должно хватить с лихвой.
До полей дошли через ещё два часа, поднялась жара, Алексей достал кепки младшему и себе, Сашка отказывался надевать, сказав, что ему не жарко. Спорили-спорили, однако, младший, как всегда, победил своим капризным характером.
— Лёшка, а вот ты уже взрослый, и сейчас уже будешь становиться совсем мужиком, что ты собираешься делать со своей жизнью? – с неподдельным интересом и, светящимися голубизной, глазами спросил Саша.
— Да не знаю, через два года школу закончу, затем в институт, если получится, если не получится, то техникум. А дальше, как пойдёт, может, на завод какой пойду, или в школу, или ещё кем-нибудь. Там, где-нибудь найду себе жену, заведу собаку. Не знаю, не заглядывал так далеко. Сам-то ты всё ещё космонавтом стать хочешь? – Мысли о будущем всегда тяготят подростков, для Лёшки они были особенно болезненными. Хоть он и умел многое, но сильной тяги к чему-то не испытывал, поэтому старался, если и думать всерьёз о таких вопросах, то так, чтобы никто не знал.
— А то! Вот увидишь, я полечу в космос и буду открывать новые Галактики! – Сашка очень любил звёзды, видел в них какую-то магию и мечтал увидеть их поближе, потрогать, почувствовать.
— Было бы классно, всем буду говорить, что мой брат космонавт! – с улыбкой надежды ответил Лёшка.
— А зачем вообще люди выбирают скучные и тяжёлые работы? – наивный вопрос ребёнка вводил в ступор даже взрослых, так что, Алексей ответил сухо:
— Такая жизнь… Зарабатывать нужно на себя, семью, а кто кем стать хочет обычно никто не знает и выбирают из чего придётся.
Вдали величественно виднелась Молчанка – туман на вершине горы сходил на нет крайне редко, за что хотели назвать Туманкой, а почему не назвали – никто не знает. Солнце прорежало ряды пшеницы, отблескивая золотом, лёгкий ветерок заигрывал с колосьями, а облака всё так же лениво плыли в неведомые дали.
К вечеру разговоры братьев обретали всё более тревожный характер. Тропа к вершине горы был уже недалеко. А младший боялся темноты, постоянно ныл, если какая-нибудь букашка-переросток укусит его и вечно останавливался поглазеть на красоты окружающего мира.
— Саня, ну мы никогда так не дойдём, пошли уже, вон, лес совсем рядом уже, в нём заночуем и завтра начнём восхождение – Лёшка порядком устал тащить на себе весь поход и тяжеленный рюкзак.
— Да иду я, иду, тут опять какие-то осы летают и кусают меня! Достали! Иди отсюда, какашка летающая! – Санька отбивался от осы, но не особо успешно. Тогда и принял решение убежать от неё.
Добрались до леса к ночи, разложили палатку, поели пирожков, благо их взяли с запасом. Звёзды сегодня были особенно красивыми, вызывая восторг у Сашки. До сих пор в этом лесу как будто шепчет ветер голосом младшего брата «А вон там ковшик… это… это Большая Медведица!» Лёшке нравилось слушать рассказы мелкого о звёздах, в них было столько мечты, недосягаемости, загадочности и восторга, что это не могло не влюблять. Мелкие светлячки на тёмном фоне загадки нравились и Лёшке, просто воспринимал он их менее мечтательно.
Братья уже засыпали в палатке, когда совсем недалеко раздался волчий вой. Сашка сразу вскочил и закричал, испугавшись. Лёшка же знал, что нельзя терять времени и поддаваться панике. Он схватил футболку, что лежала рядом и поджёг её, сразу выкинув из палатки. Пока огонь разгорался, успел закинуть туда немного веток, чтобы поддержать будущий костёр. Совсем недалеко стал слышен гул, как будто толпа многоножек решила устроить стометровый забег на скорость. Саня выпрыгнул из палатки и спрятался за спину брата, крепко обнимая его и пытаясь сдерживать всхлипы. Алексей накидывал в костёр всё, что видел, понимая, что им нужно спастись и не попасться в пасти волкам.
— Сашка, хватай палки и бросай в костёр, быстрее!
Но Сашка оцепенел. Гул становился всё ближе, а в кустах как будто мелькали белые зубы волчьих пастей – слюнявых, искорёженных и не желающих ничего хорошего.
Уже через считанные мгновения из ближайшего куста ринулись толпы голодных пастей, их было больше десятка, но это были бродячие собаки. Ни одна морда дворняги как будто даже и не заметила братьев, просто пролетая мимо так, словно они бегут от Лешего. Что это было никто не знает. Но братьям понадобилось несколько минут осознать ситуацию и прийти в себя, хотя Сашка так и стоял в оцепенении, подёргиваясь от всхлипов. Сон сняло, как рукой.
— Тише, Сань, всё хорошо, пронесло. Не бойся, я не дам тебя в обиду – Лёшка собрал в себе всю мужественность, стараясь не показывать, насколько он был напуган. Младший брат должен чувствовать себя в безопасности.
В темноте полуночного неба Сашка спросил, пытаясь улечься удобнее, чтобы уснуть:
— Лёш, а вот почему у тех собак нет хозяев? Их же кто-то завёл, кто-то любил.
— Не все люди хорошие и порядочные, Сань, кто-то из-за тяжёлого горя и больших утрат не может больше выдерживать ещё и собаку, или людей рядом. Кто-то просто не любил никогда своего пушистого друга, а зачем завёл сам не знает. У взрослых людей много причин на всё, что они делают. Только последствия своих решений обычно не все понимают – Лёшка смотрел на потолок палатки, желая и сам увидеть там ответ, зачем люди так поступают с теми, кого приютили.
— Но ведь те собаки не заслужили такого, почему так? – Саня ещё не подозревал, что на вопросы о справедливости ответ почти всегда у взрослых одинаковый.
— Такова жизнь, Саш, значит, так было надо.
Братья уснули ближе к рассвету, оба молчали после диалога, оба искали истину в своей голове, потолке палатки и звёздах. А дворняги так и продолжали выть вдалеке лесов, прогоняя ночь и взывая к утру.
— Саня! Сааааааня! — Лёшка подскочил и спросонья не мог найти брата, в палатке его не было – Неужели свалил? Саня!
— Да тут я, тут – Сашка приоткрыл подол палатки, как будто ничего не случилось — я проснулся пораньше и собирал ягоды, будешь?
— Ты дурак мелкий, предупреждать же надо, если уходишь, это тебе не шутки! – Лёшка мог долго отчитывать младшего брата, но всегда итоге успокаивался и смирялся с каким-то запретным, детским, опрометчивым поведением – у него такой роскоши не было.
В дорогу собрались ближе к полудню, Сашка припрыгивал рядом, напевая детские песенки, и чавкал малиновым вареньем. По сути, оставалось около двух дней до вершины, сегодня не было жары, а значит, идти будет полегче. Лёшка шёл в размышлениях о своём взрослом будущем, когда младший брат, в очередной раз, начал задавать взрослые вопросы:
— А вот мы совсем когда вырастем, мы будем общаться? – Саня посмотрел с надеждой на старшего.
— Конечно, будем, слышал же как мама говорила, у братьев есть только братья. Мы теперь навсегда связаны, даже если этого не захотим – Лёшка споткнулся об небольшой дорожный камешек, но не упал. Тихо выругался и продолжил идти.
— А кто не захочет? Я вот очень хочу, чтобы у меня был старший брат всегда рядом, и мама с папой, и бабушка – мелкий перестал припрыгивать и пошёл более спокойным шагом, глядя как солнце изредка выбивается из облаков.
— Ну, знаешь, всякое бывает, иногда люди расходятся, даже очень близкие. Даже братья и семья, тем более друзья – Лёшка звучал так, будто точно знал о чём говорит, хотя ещё и не хотел посвящать младшего в будущие трагедии взрослой жизни.
— А почему?
— Да кто знает, Сань, просто вот так, иногда люди перестают друг другу нравится, устраивать, или что-то не делят.
— Нууу, мы же братья, у нас такого не может быть, родные люди, Лёш.
— Конечно, не может – Алексей не скрывал лжи, или сарказма в голосе, потому что знал, что бывает всякое. Санька же просто снова начал припрыгивать рядом, сделав вид, что всё воспринял с детской наивностью, а не взрослой тревогой возможной потери старшего брата.
Ближе к вечеру, братья увидели вереницу людей с рюкзаками, они спускались с горы, в составе было семь человек. Спускались бодро, шутили и веселились. У первого была длинная палка, видимо, лучше всех знал местные тропы. Туристы были редкостью на этой горе, но не настолько, чтобы воспринимать это чудом. Ребята явно были студентами откуда-то издалека. Колонна заметила братьев и шла в их направлении. Первый крикнул, приблежаясь:
— К водопаду идёшь, парень? – он явно был главным в этом походе, и хорошо знал местные маршруты.
— На вершину с братом поднимаемся, в любом случае через водопад идти – крикнул Алексей, насторожившись такой активности неместных.
— Местные? Из деревни? – Спросил главный, уже подходя к Алексею.
— Да, местные, а что? – с напряжением насторожился Лёшка.
— А где брат-то? – Первый уже поравнялся с Лёшкой.
— Вот, сзади… — Алексей повернулся, но Сашки нигде не было – Опять спрятался! Саня! – закричал Лёшка.
— Ладно, доброй дороги! – Студенты прошли мимо строем, перешёптываясь о чём-то, где старший не прав и не доглядел за ребёнком.
Сашка вылез из ближайшего куста, как только колонна прошла за деревья. «Я испугался!» — всё, что он сказал старшему брату, за что был отоварен подзатыльником. До водопада шли молча.
— Смотри, водопад! – Саня пулей полетел к пятиметровому поток воды со скал.
— Осторожно, Сань, под воду не вставай, прибьет ещё, или сотрясение какое, не несись сломя голову – Лёша скинул рюкзак у камней и подошёл к небольшой речушке около водопада.
— Да ты чего, смотри красиво как! Давай купаться? – Сашка начал радостно скидывать футболку.
— Давай сначала костёр сделаем? Вода ледяная, это горная река, простынешь – Алексей достал спички, начал собирать ветки и прочие остатки деревьев, подготавливать место для костра. Сашка тут же побежал к ближайшим деревьям, стараясь помочь старшему брату насобирать топлива для огня.
Костёр развели быстро, успели искупаться, и даже уже подготовили удочки для рыбалки, когда закат только начался.
— Пару часиков рыбачим до совсем уж темноты, Сань, затем жарим и спать, вот будет кайф! – Лёшка очень любил рыбалку то ли в память о дедушке, который его постоянно брал с собой, то ли это было его истинное увлечение на деревенское лето.
— Ты рыбачь, а я посмотрю, не хочу причинять вред животным – Сашка присел на камень и смотрел как брат готовится забросить удочку.
— Да какой вред-то, это же рыба, тем более, мы ловим её, чтобы поесть, а не просто так, что ты разгунделся-то? – Алексей закинул удочку.
— Да я не гундю… не гунжу… Короче, рыбачь давай, а я посмотрю! – Сашка прервал разговор взмахом руки и принялся разглядывать течение, которое так и отблёскивало последними лучами уходящего солнца.
Наловили не очень много, всего пара средненьких рыбёшек. Пожарили и принялись трапезничать. Лёшка моментально слопал свою порцию и прилёг смотреть на небо, сегодня звёзд не было, всё затянули облака. Но эта тьма тоже была такой глубокой и красивой, что мысли сами хотели потеряться среди это бездны наверху. Костёр весело потрескивал, заигрывая с искрами романтичный вальс. Братья лежали молча, когда сон стал настигать их.
Лёшке снились тяжёлые сны, смешиваясь с кошмарами, он был весь в холодном поту, казалось, что сердце бьётся так бешено, что сейчас встанет навсегда. Он видел бабушку, которая плачет, видел друзей, которые его ищут, дедушку в гробу, будущее, которое не состоялось, а темным исполином возвышалась над всем этим Молчанка. Трактовать сны он не умел. Немного отдышался, приходя в себя, успокоил раздражённую дурными мыслями, голову. Вдруг ударил гром, стало холодно, началась гроза, Лёшка толкнул Сашку, который уже лежал и трясся от страха, закрыл палатку, проверив ничего ли не забыл на улице.
Братья укутались в одеяло вместе, стараясь отгонять плохие мысли о грозе, молнии и шуме, Алексей успокаивал Сашу:
— Не бойся, Сань, это всего лишь гроза, всё хорошо, она скоро кончится – Лёха прихлопнул по плечу младшего.
— Лёш, а чего ты боишься? – поёжился от очередного раската Сашка.
— Не знаю, как все люди, наверное, смерти, своей, родных, близких. Как папа говорит, это самое страшное, этого уже не исправить и не вернуть – при таких разговорах Лёшку всегда немного передёргивало и возвращало на похороны дедушки, это было концом света для старшего.
— А ты боишься быть один? – неожиданно взросло спросил Сашка брата.
— Да, кто же не боится остаться без всех, одному всегда тяжело и страшно. Даже если не прямо сейчас, то потом будет, «человеку нужен человек», слышал такое? – Лёшка не любил эти мысли за саму суть страха остаться одному. Никому не понравится представлять похороны друзей, родных и пытаться осознать последствия такого одиночества. Это было прямо испытанием для психики и подсознания старшего брата.
— Ну, не знаю, я вас всех, конечно, люблю, но я и один дофига чего могу сделать, и чувствовать себя хорошо, скучать буду, конечно, но я самостоятельный! – Сашка с озорливой улыбкой подтолкнул локтем Лёшку, пытаясь ободрить захмуревшего взрослого брата.
— Ты-то? Да ты мне все мозги вынес с этим походом! Один он может, ага, как же! – Лёшка нахмурился из-за неразделённого чувства необходимости брата и семьи и отвернулся, пытаясь уснуть.
— Я уже ходил один…
— Спи, малой, доброй ночи, если что, сразу буди.
Утро было блестящим от капель росы и прошедшего дождя. Пахло свежестью, чистой прохладой горной реки и мокрой травой. Сашка сидел у вчерашнего костра и смотрел на тарелку с остатками трапезы брата. Лёшка вышел из палатки, зевая и потягиваясь, и тут же кинулся в речку освежиться и взбодриться:
— Погнали, малой, сегодня уже на вершину дойдем к вечеру, там заночуем, давай искупнемся, чтобы носами не клевать! – Что-то забытое детское было в утренней радости Лёши.
— Я уже с утра искупался, сейчас не хочется – грустно ответил Саша.
— Ты чего? Всё хорошо? – Лёшка прыснул водой в брата.
— Да просто устал я что-то с тобой, балбесом взрослым! – Сашка засмеялся, корча морду и показывая язык.
— Ах ты жук! Сам балбес! – Лёшка выскочил из воды и по-детски накинулся на брата, щекоча его. И кроме шелеста листвы, пения птиц и шума воды, раздавался только чистый детский смех.
К середине дня братья зашли в туман, отсюда надо было строго идти по тропе, как говорили в деревне, иначе не выберешься, и тебя заберёт Молчанка. Об этом Лёшка сразу предупредил младшего брата, тот всё так же весело скакал рядом, поедая то варенье, то пирожки.
— Лёш, а пообещай мне кое-что – игриво попросил Сашка.
— Чего тебе, мелкий? – уставши, но с радостью буркнул Лёшка.
— На следующий год мы снова вместе пойдём сюда? Пообещай, что никогда не оставишь меня, что бы там в жизни не случилось – Сашка нахмурился.
— Всё хорошо у тебя вещи такие говорить? А? Братик? Ты чего это? – Алексей на самом деле испугался таким запросам маленького братика, которого он и так никогда бы не оставил.
— Да, всё хорошо, просто ты такое говорил про семью, друзей и братьев, что все расходятся и всё такое, я боюсь потерять тебя и остаться одному – Александр был как-то слишком серьёзен и, как будто, грустен, или напуган.
— Да ты чего, конечно, мы всегда будем рядом и всегда будем братьями. Погнали на следующие год на неделю в гору эту пойдём? Хочешь вдвоём, хочешь позовём всех, даже маму с папой. Саш, ты чего, я никогда тебя не брошу – Лёшка приобнял Сашку, и они пошли дальше сквозь туман.
Братья даже к концу пути болтали ни о чём, то Сашка спросит про будущее, то про девчонок, про школу, про друзей:
— А это правда, что оценки в школе решают кем ты потом станешь? – спрашивал младший.
— Только ты решаешь, Сань, а оценки это просто результат зубрёжки, ты можешь плохо учиться и много знать. А можешь иметь хорошие оценки и вообще ничего о жизни не знать – Сашка был доволен ответом брата и даже успокоился немного.
Ноги гудели от усталости, в блеске лучей заката, сквозь туман и росинки на траве. Рюкзак казался неимоверной тяжестью, когда Лёшка уже был в шаге от вершины. Небо начинало темнеть, когда был преодолён последний рубеж, и он оказался на поляне, на самом верху Молчанки, откуда открывался дивный вид на деревню, небо, звёзды и весь мир. И пусть усталость накатывала тяжёлыми волнами, нужно было добраться до камня по центру поляны, это и считалось забраться на самый верх. Поэтому, ноги сами шли вперёд, а рюкзак всё же пришлось бросить. Лёшка подошёл к камню и прокричал:
— Саня! Мы добрались! Ура! Мы сделали это!
Ответом было эхо голоса старшего брата.
— Сань? Саш? Ты где?
…
— Саааня? Не смешно, давай вылазь!
Сквозь густой туман взгляд Лёши остановился на камне с потёртой, едва различимой надписью «Спи спокойно, Сашенька…»