Дверь

1.

Автомобиль с широкой чёрной полосой возник внезапно, промчался рядом, и также исчез.
Валерка дернулся в сторону, и проводил его взглядом. Запомнился водитель, который смотрел прямо немигающим взглядом, словно вылепленный из воска.
Следом пробежала ещё одна машина, а потом ещё. Валерка теперь их видел издалека, в отличии от первого автомобиля, который неведомо откуда появился.

Валерка пошатнулся на склоне песчаного пригорка, на котором стоял, и взобрался наверх, снова почувствовав глухую боль в колене.
Он осмотрелся. За дорогой, справа, виднелся лесок, и судя по карте, за ним и должна располагаться поликлиника.
Валерка спустился и вышел на узенькую тропинку из примятой травы, по которой можно было идти дальше вдоль дороги, без риска попасть под колеса проезжающей машины. Решив в каком месте перейдёт дорогу, и слегка прихрамывая, он пошёл вперёд.
— Если бы я был немного правее, этот фургон наскочил бы на меня, — вдруг подумал Валерка. Эта мысль резанула своей очевидностью, и тонкий холодок пробежался внутри.
— Да уж… Вот-вот только начал осознавать… Где живу… Зачем… — продолжал мыслить Валерка.
Солнце успело подняться в зенит, и припекало. Валерка стянул с себя легкую куртку, повесив её на плечо, и вновь углубился в мысли.
Да, так легко было оказаться под колёсами, здесь, в отдалённой местности, и совершенно беспомощным. И что тогда делать.
Валерка поежился от набегающего ветерка.
На открытом месте всегда так — сначала жарко, затем ветром обдует, и вот, уже приболел.
Достал из кармана платок, высморкался.
Тропа изогнулась, и удалилась от дороги, увеличив путь. Валерка прислушивался, стараясь ориентироваться по шуму машин. А шум уже настолько ослаб, что появилось опасение заблудиться.
— Но это лучше, чем попасть под машину, — успокаивал себя Валерка, и двигался вперёд, по изгибам коридора в траве.
Футболка промокла от пота, и становилось душно.
Валерка интуитивно осматривался в поиске хоть деревца, чтобы остановиться и побыть какое-то время в тени. Лишь в отдалении стояли молодые березки.
Он вздохнул, и подумал что наверное, сегодня все же простудится, ведь ещё долго ему находиться на открытом воздухе, в мокрой одежде.
И как только он представил себе как лежит в постели, с заложенным носом, когда дышать сложно, и в груди начинает болеть, сразу забилось сердце, и навалилась тяжесть, будто ему повесили на плечи тяжелые гири. Он на минуту прикрыл глаза, а когда открыл, то повсюду ему стали казаться чёрные круги: на траве, на деревьях, на небе. И даже сам солнечный диск стал по окружности чёрным…
Валерка вздрогнул. Все что сейчас приходило в голову, это мысль что перегрелся, и срочно нужно уходить в тень. И ещё страх, что сейчас упадёт.
А воздух сгущался, тяжелел и сердце билось все чаще.
Когда внезапно вокруг потемнело, Валерка споткнулся о что-то, и начал падать.
Он вытянул руку, стараясь смягчить падение, но ни земли, ни травы под ним не оказалось. Он почувствовал, что проваливается куда-то глубже, где дна не было. По крайней мере, он не ударился ни о что твёрдое. Но почувствовал, что лежит. Или сидит. Или стоит.
Вероятно, он провалился в яму, которая попалась ему на пути.
Воздух здесь дрожал, и будто струйками расходился от дуновения ветра.
Было тихо. Рокот машин с дороги стал едва различим, или пропал вовсе. Это обстоятельство Валерка принял с особым беспокойством. Возникла тревожность.
И сердце забилось сильнее…
Сердце? Сердцебиение насторожило, и он прислушался.
Но кроме тревоги, кроме понимания тяжести на сердце, он не ощутил ничего. Наоборот, там где должно быть сердце, ничего не двигалось. Не стучало. Тревожность была глубоким внутренним состоянием, и снаружи она ничем не проявлялась. Внешний покой сделался абсолютно полным, совершенным.
Валерка потёр виски, лоб, грудь. И верно, никакого внутреннего движения не ощутил. Сердце не билось, мышцы замерли и стали словно из резины.
Валерка привстал. Ему так показалось, что встал, потому что он не лежал, не сидел, а просто — присутствовал. И сейчас просто изменил своё положение — что получилось у него с легкостью. Тело поддавалось любому желанию передвижения, без тяжести, без боли.
Валерка вспомнил про колено, о том что упал, и видимо снова его повредил. Он потёр, погладил — и не ощутил никакого противодействия. Колено не болело.
— Как так? Мне на УЗИ надо, с коленом… Задолбался уже… — бурчал Валерка, пытаясь почувствовать что-то. Но нет, онемелость такая же, как и во всем теле, что он поначалу принял как последствие падения.
Сейчас же он держался над землей, и смотрел по сторонам. Те же берёзки вдалеке, трава, и в промежутке её виднелся асфальт дороги. Только теперь почему-то не доносился привычный шум двигателей.
И похоже, не так ярко светило солнце, потому что одежда на нем почти обсохла.
Валерка помчался, через кусты, прямиком к дороге, и выскочил на неё.
Остановился и замер.
Тихонько шептала листва с соседнего дерева, и этот шорох успокаивал. Дорога была пуста.
Мгновение он стоял, обдумывая куда могли подеваться машины. Затем пошёл, по самой середине. Необычным звучанием теперь говорили его мысли. Это был он, но казалось что к его собственному голосу теперь добавился ещё один, чужой. И этот чужой голос отвечал на ещё не заданные вопросы; а еще говорил утвердительно «иди», «смотри», или «не бойся».
Уже в десятый раз Валерка пожалел, что пошёл пешком, а не сел на маршрутку. Хотел прогуляться по незнакомым местам, но потерялся, и кроме дороги, других ориентиров у него не осталось. Каких-нибудь ещё пару километров, и вот он на месте, и успел.
Он шёл, с любопытством изучая окрестность, и удовлетворенно замечая, что солнышко совсем уже не печёт, хотя тревожность все не покидала его.
Раздалось рокотание двигателя и поперёк пути проскочила тень от чего-то крупного. Валерка присел от неожиданности и задрал голову вверх.
Металлическая коробка, напоминающая микроавтобус ушла по воздуху за деревья. Автомобиль передвигался также легко, как и по дороге, и что удивительно, Валерка не увидел в этом ничего странного. Туманная мысль возникла в его голове:
— Я что, умер...?
Усталости он не чувствовал, как и особого страха. Лишь в ушах стоял немой гул, будто они были заложены пробками.
Внезапный крик ворвался в его сознание: «Уходи !».
Валерка оглянулся. Сзади на него неслась та самая машина, с чёрной полосой, и пронзительные немигающие глаза водителя.
Валерка прыгнул влево, и микроавтобус проскочил, не зацепив его.
— Что это...? — спросил Валерка сам себя, но ответа у него не нашлось.
— Он за тобой, — ответил ему чужой внутренний голос.
— Зачем я нужен?
Но голос молчал. И теперь Валерка вновь погрузился в свои мысли, и основная мысль была: «Я, наверное, умер».
Солнце погасло, и дорога, трава, деревья — погрузились в сумерки.
Небо словно затянуло единой огромной тучей, нависшей над землей словно корабль.
Валерка долго смотрел как разрозненные кусочки облаков будто магнитом прижимаются к центральному телу и соединившись с ним, увеличивают размер тучи. Через какое-то время небо стало единой темной массой, недвижимой, будто кто-то выстроил сверху потолок.

2.

Валерка медленно двигался по обочине, озираясь и осматриваясь. Внезапно образовавшийся сумрак действовал угнетающе, и беспокойство вновь овладело им. До слуха начали доходить звуки похожие на скрежет металла. Звук приходил сверху, из неба, ставшего сейчас почти чёрным.
Было понятно, что надо уходить. Хотя бы просто идти вперёд, не останавливаясь, потому что оставаться здесь страшно.
Туман в голове понемногу рассеивался и нужно было думать. О чем? О том как отсюда выбираться? Но ощущение, что и там, за деревьями, где должна находиться поликлиника, ничего нет кроме сумрака, скрежета, и одиночества — давило своей очевидностью. Ответа не было. Поселившийся где-то внутри чужой голос издавал странные бессмысленные возгласы, и это ещё более пугало Валерку.
Он спотыкался о мелкие камушки, иногда его клонило и он увязал в придорожной траве, и все более мучили его же слова о том, что он умер, и все теперь стало бессмысленным. Идти вперёд, на что-то надеяться, стараясь сберечь себя, оглядываться и преодолевать тревогу — бессмысленно потому, что это уже случилось. А дальше пути нет, и не может быть. Одна темнота постепенно заполнит округу, и дорога исчезнет, и мыслей в голове больше не останется.
Он было хотел уже свернуть, броситься в траву и забыться, как вдруг внутри ему кто-то сказал:
— Не останавливайся. Держись. Ты должен это пройти.
— Куда мне? Куда я иду? Это смерть? — спросил мысленно Валерка.
— Нет, — простодушно ответил голос, и в нем послышалось что-то женское.
Но валеркины мысли никуда не делись, и он пытался разобраться.
— Не смерть. А что? Да, я кажется, получил тепловой удар. У меня в детстве такое было. И сейчас, наверное. Солнце слишком пекло сегодня. И вчера тоже. И лежу я сейчас где-то на земле, один. А вот это мне только кажется.
Он думал:
— Например, клиническая смерть — это ведь не настоящая смерть. Может быть. И что делать? Меня не найдут никогда.
Голос молчал, лишь иногда издавал звук похожий на шипение, с обрывками слов, будто кто пытался сказать, но не получалось. В одном из таких обрывков Валерка разобрал слово «дверь».
А темнота сгущалась, и идти становилось все сложнее.
Внезапно краем глаз Валерка уловил слабый блеск, затем ещё один. Вдалеке, на небе, двигался одинокий огонёк. Сначала он почти не шевелился, но спустя какое-то время стало понятно, что двигается. Свет нарастал, и вскоре раздвоился. Два огонька синхронно приближались, а когда расстояние уменьшилось, Валерка понял что это фары автомобиля. Впрочем, удивления не было. Автомобиль летел, с легким шумом, совершенно обыденно.
Валерка следил за ним, и зрелище это завораживало. Почти как самолёт, микроавтобус двигался по небу, прошёл над дорогой, немного впереди Валерки, а затем остановился. На минуту будто задумался. И снова заработал двигатель, сдал назад, и аккуратно приблизился к дымной оболочке тучи. Затем как бы нажал на газ и въехал внутрь, полностью погрузившись в неё.
Валерка смотрел, ждал что будет дальше. Автомобиля не было. Туча грузно висела, и лишь далекий скрежет создавал впечатление иррациональности происходящему.
Внезапно голос крикнул:
— Аккуратно. Слева.
Валерка содрогнулся, и тут же услышал нарастающий шум мотора. На него, в десятке метров нёсся микроавтобус, тот самый, от которого он ранее увернулся. Теперь автобус свернул к обочине, где стоял Валерка, и ослепил его фарами.
Резкий, почти бессознательный толчок подбросил Валерку на высоту, и в этот самый миг крыша автомобиля оказалась под ним. Микроавтобус врезался в песчаный склон, и остановился. Двигатель заурчал сильнее, и выбросив клубок дыма, машина подалась назад. Колеса развернулись и автомобиль уехал.
Валерка некоторое время продолжал висеть в воздухе, затем успокоившись, плавно опустился на землю.
Странно, но этот прыжок совершенно не показался ему необычным. Он удивился лишь тому, что это никак его не тронуло, словно он часто так делал. Даже вспомнился сон, где он парил над улицами, и тогда, во сне, это выглядело вполне естественно.
— Ну что ж, будем защищаться, — подумал Валерка, и ухмыльнулся. Здесь становилось интересно, хотя легкий страх все продолжал мучить своей неопределённостью.
Что дальше будет? Он не знал. Но постепенно привыкал к мысли, что умер. Или не умер. Или не вполне умер, но ведь что ему остаётся, кроме как идти дальше, вперёд. Надеяться на что-нибудь, чего он может быть и не понимал. В глубине души появилась упрямость, и желание доказать самому себе, что он есть, что он на самом деле жив — не важно в каком мире. Он существует-таки. Против всех.
Тем временем на небосклоне все чаще стали появляться отдельные вспышки света. Огоньки приносились издалека, раздваивались, превращаясь в фары автомобилей. И микроавтобусы заезжали в тучу. Их было много, потом ещё больше.
Валерка перестал обращать внимание на движения над головой, а лучи теперь даже начали освещать дорогу, по которой он шёл.
Голова его стала ясной. Воображение сменяло одну картину другой.
Микроавтобус с чёрной полосой охотился за ним, и видимо, очень кому-то хотелось, чтобы Валерка на самом деле был мертв. Не шёл никуда, не пытался увернуться или достигнуть лесного массива, за которым должна располагаться поликлиника — цель его пути.
Нет. Нужно, чтобы Валерка лежал здесь, на дороге, став просто куском воска.
— А эти-то что? Что за темень закрыла небо? Что машины возят? Которые заезжают в тучу.
Валерке ответ пришёл в голову сам собой. Видимо, автомобили привозят в тучу покойников. Тех, для кого смерть стала настоящей.
Так он думал, и злостью наполнялось его сердце. Он теперь хотел не просто выжить, а выжить обязательно. Безусловно. На зло всем, всем тем людям, с которыми виделся, знался, или вынужденно общался — в прежнем мире: всем тем, кто не желал ему зла, но и добра тоже не желал — он помнил, и знал наверняка, что они его забыли. Впрочем, не важно. Теперь многое, что было тогда, стало не важным.
А навыки защищать себя здесь оказались также необходимы, как и тогда. И смерть здесь такая же — серая, будничная, и так же уродлива.
Валерка размышлял, и фантазировал, иногда слушая внутренний чужой голос, если тот выдавал фразы, могущие иметь смысл.
Голос говорил:
— Все туда попадают. Рано или поздно.
Валерка понимал, что это сказано про чёрную тучу, куда строем бежат автомобили с чёрной полосой (он знал наверняка, что такие же автомобили, как и тот, что пытается его задавить).
А туча, верно, представлялась ему тем страшным местом, где каждый когда-нибудь проснётся — хочет он того или нет.
И место это привычно; то место, что среди людей зовётся «ад». Две буквы, означающие все.
Валерка не вполне сейчас понимал, хочет ли он вернуться, что означало, в его мышлении, продолжить то никчемное существование, какое в последнее время слишком часто выводило его из равновесия, и даже подумывалось об уходе. Каком уходе — он не знал. В минуты отчаяния об этом не так задумываешься, как например, сейчас, здесь, когда видишь слаженную чёткую работу страшного механизма.
Ад приблизился, сделавшись естественным и понятным, но от этого ещё более жутким, отчего отключается любое чувствование, и воск заполняет все внутри.
Валерка теперь находился в твёрдой уверенности, что туда, в чёрную тучу он точно не хочет, а поэтому нужно приложить все силы (которые внезапно в себе осознал) на борьбу с этой самой, настоящей смертью. Теперь он её представлял ясно. И его воображение рисовало картину огромной «чёрной дыры». Именно дыры. Или пропасти, где не за что ухватиться, и все что остаётся — падать вниз, беспомощно, будто кинули мешок картошки.
Свист в ушах и полное онемение вместо чувств.
А потом приезжает такой автомобиль, и увозит то, что осталось. Спешно и буднично, с суетливостью санитаров.
Валерка рассуждал что раз оказался здесь, и в своём сознании, это означает что с ним произошло что-то не так. Что-то особенное, из-за чего механизм дал сбой. За ним, как и за другими, приезжает автомобиль, но он не «мешок картошки», и ещё способен действовать, в отличии от других. Механизм же стремится восстановить поломку, а это значит, что машина и дальше будет пытаться его убить.
Валерка нервно осмотрелся. Все тихо, не считая гула, доносящегося с высоты. Света от фар видно не было, хотя округа погрузилась во тьму.
До леса ещё оставалось некоторое расстояние, но в полной темноте идти тяжело, и Валерка начал подумывать где бы остановиться, так чтобы утром (он считал, что надо лишь дождаться утра) двинуться дальше. Можно залезть на ближайшее дерево, или хотя бы укрыться у его подножия. Так он думал, уже подходя к стене лесополосы.
Как вдруг рядом с ним взвыл двигатель и микроавтобус, с выключенными огнями, упал прямо на Валерку. Сверху, со скрипом тормозов и брызгами масла. Все что успел заметить Валерка, это бешено вращающиеся колеса, и ещё движение металлических частей на днище кузова.
Мелькнуло в голове «все». Валерка успел только пригнуться и — доли мгновения хватило, чтобы приготовиться. Огнедышащая масса рухнула на него, с визгом хищного зверя, наконец ухватившего свою добычу.
Ещё через мгновение Валерка понял, что ничего не произошло. Машина грохнулась о землю, подскочила, пронеслась ещё немного и ударилась в дерево.
А Валерка продолжал стоять, с ощущением что его рвёт на части — изнутри, но снаружи он оставался невредим.
Как только вернулось сознание, он бросился бежать. Ноги несли его с необычайной скоростью. Он ломал ветви, прыгал через преграды, и вскоре оказался в сокрытии, среди стволов и кустарника, едва различимых в темноте.

3.

— Что это было? — спрашивал Валерка. — Скажи. Ты должен знать… Или должна…
К кому именно он обращался, значения не имело. Сознание прыгало, мысли наскакивали друг на друга, выбрасываясь в пространство в промежутке между вздохом и выдохом. Но одна мысль все же довлела над остальными. Это «надо уходить», потому что второй раз так не повезёт.
— Я теперь… совсем бестелесный...? Меня нельзя убить? Это хорошо. И что дальше? Я вообще-то жрать хочу. Я просто погибну от голода.
Он попытался прыгнуть. Но высоко, как в первый раз, ему не удалось. На дерево не залезешь, а здесь оставаться опасно.
Внезапно, среди шума, заполнившего голову, возник шёпот — тот самый, что сопровождал его ранее, но потом на время исчез.
— Есть шанс у тебя, — сказал кто-то внутри его.
— Что?
— Скоро придут чистильщики. И ты должен успеть…
— Чего? Куда мне бежать? Ты вообще кто?
— Просто иди вперёд. Когда деревья закончатся, будет поле, а за ним здание. Вот туда иди.
— Так это, наверное, поликлиника...?
Валерка сжал губы, соображая, пытаясь понять смысл слов. Кто же это? Друг? В этой пустоте? Ангел? Или бес?
— Блин. Я бы лучше проснулся. Блин, это сон, точно. Но достаточно… Головой об дерево, что ли? Тогда проснусь?
Валерка с размаху треснулся об нависший ствол, и почувствовал резкую боль. Лоб горел, и капельки крови появились на нем.
Не помогло. Значит, нужно бежать.

Валерка приподнялся. Помотал головой, дотронулся до лба.
Нет, не болит. Колено тоже. Голова только гудела от шума, вызванного резким толчком.
Вокруг высокая трава, пахнущая сыростью, и нужно приподняться ещё выше, чтобы увидеть что-то подальше. Но это тяжело. После падения, кажется, он вырубился, но не надолго. Солнце напекло, и чёрные круги ходили повсюду, куда ни посмотри. Затем уснул. Резко как-то.
Небо было затянуто серыми, почти чёрными тучами.
— Надо же, — подумал Валерка, — может и дождь пойти… А я тут лежу. Да. Сейчас может встану…
Он повозился немного, но почувствовав боль, ослаб и снова растянулся. Трава по пояс закрывала его ложе, и служила мягким матрацем.
Валерка прикрыл глаза, и задремал.

Наощупь, пробираясь через чащу, в царапинах и ссадинах, Валерка вышел, наконец, к полю. В противоположной стороне виднелось прямоугольное сооружение, вполне могущее быть зданием в несколько этажей.
Разобраться в темноте было не возможно, но это оказалось единственное здание, и Валерка направился туда.
Небо вновь мелькало светом фонарей и фар. Металлические коробки с шумом носились, а чёрная зловещая масса оставалась без движения.
Валерка поглядывал наверх, пробираясь по мягкой земле, и чуть было не упал, когда перед ним возник высохший канал, заросший сорняком.
Очередная вспышка света привлекла его. Вдалеке, у кромки леса что-то упало, почти бесшумно, и замерло. А спустя пару минут это «что-то» стало гигантским существом, напоминающим стрекозу. Валерка наблюдал за ним, пока существо не замахало овальными полупрозрачными перегородками на своём туловище, ставшими после крыльями. Затем слегка приподнялось над землей.
— Беги, — закричал голос внутри.
И Валерка снова помчался. Напрямую, к серому сооружению, которое становилось чем ближе, тем массивнее.
Оглядываться было нельзя. Где-то за спиной, вдалеке, слышалось хлопанье перепончатых крыльев. Но если бы Валерка посмотрел назад, то это его немного успокоило бы. Стрекоза медленно плыла над полем, и казалось, выискивала что-то. Иногда спускалась, и большим гибким хоботом рылась в траве, затем снова поднималась, сферы-глаза медленно разворачивались, и она продолжала свой путь.
Чуть поодаль упала ещё одна стрекоза, но та направилась в другую сторону, ближе к дороге, по которой пришёл Валерка.
— Это и есть — они?.. — неслось в голове, и страх заставлял вкладывать все силы, чтобы бежать быстрее.
А кто они — чистильщики? Думать было некогда, и вместо мыслей всплывали образы, создаваемые воображением.
Один из вариантов показался наиболее ярким. Существа, которые очищают землю от всего нехорошего, любого негатива, а потому особое внимание уделяют человекоподобным. Попав в поле зрения, а потом и чрево чистильщика, бывший живым организм совершенно лишается своих природных качеств, становясь лишь биологическим мусором, строительным материалом, с помощью которого Вселенная сама себя периодически обновляет. Человек может лишиться даже ада, став совершенно ничем. Потому что чистильщик не разбирает биологических существ. Это напоминает гигантский насос, могущий втянуть в себя без разбора все, также как пространство втягивает в себя космическая «чёрная дыра» — невидимая гипотетическая звезда.
Валерка почувствовал, как внезапно и понемногу становилось ветрено, и уже зазвенело в ушах. Ветер проносился над полем, и стремился в то место, где находилась стрекоза. Похоже, чистильщик начал втягивать воздух.
Свист все усиливался, а Валерка пригнувшись бежал к кирпичному сооружению, которое приближалось, и теперь действительно напоминало поликлинику, но давно не существующую. Четырёхэтажное здание с облезлыми стенами, без единого стекла на окнах, без дверей. На входе виднелась табличка, с едва различимой надписью «Отделение N..»
Черная бетонированная площадка перед входом, заросшая мелкой растительностью, казалась обугленной, будто здесь был большой пожар, или может быть, когда-то уже поработал чистильщик.
Валерка добежал до ближайшего входа, и остановился, оглядываясь. Услышал шорох сверху.
В проеме окна, на третьем этаже сидел человек. Валерка заметил чьи-то ноги, вернее небольшие ботинки, которыми тот беззаботно постукивал по стене.
— Эй, ты кто? — крикнул Валерка, высунувшись из укрытия.
Из проема окна показалась голова. Это была женщина, точнее совсем молодая женщина. Она строго посмотрела вниз, затем махнула рукой и ответила:
— Поднимайся. Это я.
Кто «я» Валерка не понял, но и не мог понять, хотя голос ему показался знакомый.
В темноте коридора он нащупал вход на лестницу, которая оказалась засыпанной мусором, сажей и битым стеклом, будто здесь происходила битва.
К нему навстречу вышла невысокая женская фигура, и остановилась в полуметре.
— Ты пришёл. Я прям заждалась, — сказала она.
— Кто ты?
По голосу Валерка начинал догадываться. Это был тот самый, его внутренний, чужой голос, который поддерживал и привёл сюда. И это казалось удивительным, но и обнадеживающим.
— Да не важно, — сказала она. — Меня зовут Окка, и сейчас я должна помочь тебе выбраться.
Потом она добавила, и как показалось Валерке, немного покраснела:
— Знаешь, у каждого человека должен быть помощник, я думаю. Ну, типа его ангел. А сейчас моё дежурство, сегодня.
— Да? — удивился Валерка.
— Ну да. Моя задача помогать тем, кто случайно выжил, в этом районе. Понимаешь?
Она помолчала, дав Валерке понять сказанное.
— Мертвые сами уходят. Все просто. А затем приходит чистильщик и завершает все.
Валерка кивнул и с опаской посмотрел в сторону окна.
Окка вдруг побледнела. Даже в темноте было заметно, как изменилось её лицо. Она сдавленно и быстро произнесла:
— Они уже здесь. Ты должен спасаться. Я покажу.
— А ты? — вдруг спросил Валерка.
— Про меня не беспокойся, — также быстро ответила девушка. — Пойдём.
Она взяла его за руку, и повела за собой. Едва они вышли к лестнице, как прогремел взрыв, и часть ступеней первого этажа рухнула, подняв бурю пыли, которая тут же скрыла из вида весь лестничный проход.
Окка взвизгнула, крепче сжала руку Валерки и они побежали наверх. Достигнув четвёртого этажа, девушка осмотрелась, изучая двери, и помещения за этими дверьми. Повсюду был разбросан строительный мусор, остатки какого-то оборудования, вещи. А внизу, на первых этажах стоял грохот, и казалось, сыплется штукатурка.
— Надо уходить. Смотри сам. Ищи дверь с номером 416, понял? — тревожно заговорила Окка.
Многие двери были вырваны, и валялись здесь же, но искать на них номер, в темноте, было делом крайне не простым. Валерка переворачивал их и на ощупь пытался прочитать номерок. Через какое-то время удалось систематизировать расположение помещений, и стало понятно где может находиться искомая дверь. И вот они пришли.
Ветер шумел по коридору, со свистом раскидывая обрывки бумаги. Стены дрожали от напряжения.
Окка осматривалась, и что-то искала. Затем произнесла с досадой:
— Кажется здесь… Но я не пойму…
— А что мы ищем? — спросил Валерка.
— Дверь. Это дверь, понимаешь? Такая (она показала рукой), может быть по-меньше. Не как обычные двери. Она должна быть. Я помню. Я изучала схему этого здания. Она была предусмотрена, ещё при строительстве…
— Это спуск вниз?
— Не совсем. Ты не знаешь. Это выход назад.
Она повторила это слово:
— Назад… — и многозначительно посмотрела ему в лицо.
В глазах девушки виднелась тревога. Похоже, она была в отчаянии.
— Ладно. Хорошо. — сказал Валерка. — Ищем дверь. Давай я буду осматривать эту стену, а ты вот эту. Смотри, тут бумага наклеена, видишь? Это бумага. Так что срываем её.
Они принялись сдирать со стен полоски белой бумаги, иногда висящие лохмотьями, а иногда вполне крепко держащиеся на стене. Нервное напряжение росло, так как грохот снизу не утихал, а наоборот, даже увеличивался. Появился дым, который понемногу заполнял коридор.
— Они это. Чутьё у этих тварей развитое… — в сердцах проговорила Окка.
Под одним из сорваных кусков бумаги внезапно обнаружился фанерный щит. Валерка ударил по нему кулаком. Фанера упруго отбросила его руку. Тогда он с силой врезал, а потом ногой, и щит вошел одним краем внутрь, а другой вылез наружу. Валерка ухватил его и за пару рывков сорвал.
За щитом из фанеры открылся проход.
Окка задумчиво глядела внутрь, как бы сверяясь с тем, что должно быть. Наконец она сказала:
— Наверное это… Да?
— Не знаю, — ответил Валерка. Он не понимал, как может туда поместиться. И зачем.
Девушка размышляла:
— В инструкции была указана дверь. То есть именно дверь. А это что? — она кивнула в сторону прохода. — Это дыра какая-то…
— Да. Все как обычно. Халтура, — с горечью добавила она.
Валерка смотрел, и не знал что думать. Ход в неизвестность ему казался затеей сомнительной. Назад? А что это значит?
Он почти позабыл те обстоятельства, которые привели его сюда. Почему-то теперь они не имели значения. А реальность — то, что имеется здесь, сейчас. Реальность — это девушка, разбитое здание и ломящееся где-то снизу жуткое существо. Ну и ад — висящий над головой вместо неба.
Это — его действительность, к которой нужно привыкнуть.

4.

Когда грохнуло совсем рядом, и стало казаться, что здание вот-вот рухнет, Окка уверенно произнесла:
— Полезай… Что делать. У нас больше ничего нет.
Валерка внимательно посмотрел на неё.
— А ты?
Девушка махнула рукой:
— Нет-нет. Я ничего. Я им не нужна.
— А кто ты? — спросил Валерка, смотря ей прямо в глаза, хотя в полумраке рассмотреть глаза девушки было почти не возможно.
— Я не как ты… Не смогу объяснить, ты не поймёшь… -смущенно произнесла Окка, а потом живо добавила:
— Дежурство скоро закончится… Так что давай. Беги.
Валерка с трудом влез в отверстие в стене.
Девушка сказала:
— Будет коридор. Не знаю длинный или нет. И без всякого света. Они врут, когда говорят про свет в конце коридора… Темнота там. Может лампочка где светит. Это ладно. Я вот думаю, что дверь может быть там. Внутри. Так что смотри.
Она наконец улыбнулась, и махнула тремя пальчиками.
— Ну давай, пока.
Валерке почему-то не хотелось уходить. Он помолчал, выдохнул и постучал кулаком по стене.
Потом сказал «Прощай», и «Спасибо», и отвернувшись, на четвереньках углубился в проход.

Странное дело бывает. Мир рассыпается на обломки, но это не вызывает никаких особенных эмоций. В необьяснимой уверенности наблюдатель видит как рушатся стены, но ему не жаль. Он спокоен, и задумчив, даже если смерть совсем близко.

Погода к вечеру изменилась. Ветер усилился. Серые тучи то расходились, то снова собирались, и неслись крупинками влаги к земле. Валерка сидел, намереваясь подняться и идти дальше. Он несколько раз вставал, но ноги подкашивались и он снова садился на землю. Головная боль не проходила, и он опять потерял сознание.

Некоторое время он двигался в согнутом положении, затем проход сделался выше, а после настолько увеличился, что стал вполне себе коридором, в котором можно находиться в полный рост.
Устройство тоннеля оставалось непонятным, потому что он располагался горизонтально, и уходил довольно далеко. Но на четвёртом этаже здания места для такого коридора фактически не было.
Валерка сначала обдумывал,
но вскоре запутался и бросил.
Как и сказала Окка, освещения здесь не было, если не считать редкие бледные лампочки, встроенные в стену и потолок.
Кроме того, здесь было слишком душно, отчего Валерка вспотел, и появилась усталость. А коридор все не заканчивался.
Валерка пытался нащупать хоть какую дверную ручку.
И когда наконец дотронулся до металлической скобы, напоминающей ручку, дернул за неё, и часть стены приоткрылась. За ней оказался такой же проход, уходящий в темноту.
Следующая дверь была с противоположной стороны, но открыв её, Валерка обнаружил там такую же темноту. И дальше, сколько бы он не открывал дверей, перед ним возникал новый коридор, в сторону.
И когда усталость вконец измучила его, очередная раскрытая дверь ослепила ярким светом.
Он открыл её в отчаянии, ударом ноги, почти сбил с петель.
Первое что увидел это зелёная трава, пригорок, березки за ним. Слышался рокот автомобильных двигателей, заставивший Валерку ощутить волнение. Спустя мгновение он понял, что это обычный шум обычного городского шоссе.
Солнце ярко заливало округу, и жарило, потому что находилось почти в зените. Валерка сделал два шага и провалился в темноту.

Металлический потолок покачивался в такт движению. Голова гудела, более не создавая никаких мыслей или образов. Валерка прищурившись изучал резиновые трубки, развешанные прямо над ним.
Рядом сидела девушка, в белом халате, и смотрела в телефон. Валерка хотел было что-то сказать, но не смог, а только промычал бессвязно, и девушка посмотрела на него.
— Не переживайте, — тихо сказала она, — скоро приедем, будет легче.
Валерка с сомнением обнаружил, что помнит этот голос, и вновь ему показалось, что слышал такие слова, или звучание их, в своей голове, в необъяснимом шорохе и шуме автомобильных двигателей.
Он задумался и попытался ещё что-то вспомнить, что было перед тем, как его нашли. Он лежал на скомканной кучке зелени, и две пожилые женщины озабоченно пытались его разбудить. А потом появилась эта машина, и девушка…
Да?
Валерка пристально осмотрел её лицо, волосы, одежду.
И вроде бы похожа… А может нет. Там была другая девушка, наверное.
— А куда мы едем...? — мелькнула вдруг тревожная мысль.
Светло вокруг, и тихо… И нет этого скрежета.
Случайная пауза по дороге в ад? А может нет? И есть ещё шанс?
Валерка осматривал салон автомобиля. Поручни, чемоданчики, медицинские препараты. Получалось, что это обычная «скорая помощь». Кажется.

Машина качнулась и остановилась. Стало совсем тихо. Затем распахнулась задняя стенка, и носилки неспеша вытянули наружу.
Валерка огляделся, и с удивлением обнаружил знакомую стену в четыре этажа, и бетонную площадку, уставленную десятком других «скорых».
Носилки поехали вдоль стены, и вскоре Валерка оказался в просторном коридоре, где были люди, и другие люди, в белых халатах. Они суетились, повсюду раздавались негромкие голоса.
Над ним склонился серьезный мужчина в голубой шапочке. Взялся за руку, погладил по голове, и криво улыбнулся. Что-то спросил, сделав напряжение на лице.
— Жить будет, — произнёс он наконец, приветливо кивнул и исчез.
И Валерка остался один.

5.

Разносилось громкое уханье.
Существо невероятных размеров, с надутым брюхом, хлопало перепончатыми крыльями, и ползло по крыше полуразрушенного четырехэтажного здания, создавая после себя туман из песка и мелкого камня. Стены здания дрожали, и вскоре его торец накренился и рассыпался, погрузив здание в облако пыли.
Существо водило из стороны в сторону широким хоботом, раскидывая попавшее ему на пути.

На пригорке, у асфальтированной дороги сидела девушка, и рассматривала свои длинные ногти. Когда это наскучило, она глубоко вздохнула, сдув челку со лба, и посмотрела на часы.
На ее запястье была прикреплена металлическая коробочка, с циферблатом, и множеством других стрелок и цифр.
— Я сегодня молодец… — произнесла девушка задумчиво. Затем повторила по слогам:
— Мо-Ло-Дец..!
Постукала пальцем по коробочке, и приложилась к ней ухом.
— Тикает… — удовлетворенно сказала она.
Вдалеке раздался гул от рухнувшего здания. Девушка присмотрелась, сказала:
— Вот и все…
Потом добавила:
— А дежурство закончилось…
Она поднялась, стряхнула прилипшие травинки и сбежав на дорогу, пошла в ту сторону, где на небе огромным островом висела чёрная туча.
И вскоре стройная фигурка скрылась в темноте.

Вечерний небосвод уже покрыло звездами, и туча медленно сжималась, уменьшаясь в размерах, и превращалась в дым.
Лязг металла, ещё недавно раздающийся по округе, почти стих, и теперь на смену ему приходило все более слышимое из придорожного кустарника стрекотание светлячков.
Утром поднялось солнце, осветив розовыми лучами лес, поле и дорогу. Было ещё слишком рано и тихо, но малые птицы уже рассекали воздух, и предвещали пробуждение новой жизни.
Мир словно капелька росы, отражал солнечные лучи, и был прозрачен как только что родившийся кристалл.

Почти год Валерка жил здесь. В палате, кроме него, пребывало ещё несколько человек. Койки стояли в ряд, у входа, и ближе к окну, справа от которого располагался небольшой столик. И здесь, бывало, собиралась компания, с какой-нибудь игрой. Гулкие вопли звучали вечерами, и спор накалялся, пока не прозвучит сигнал «спать». И тогда все стихало, и мрачные люди расходились, и укрывались под своим одеялом.
Валерка изменился. На его лице образовались новые морщины, а в глазах поселилась мутная пелена, и теперь никто не сказал бы что у него на уме.
Как пациент психиатрической лечебницы, он выглядел вполне обыденно, и производил впечатление человека дружелюбного, хоть и задумчивого. Периодически его выписывали, но через какое-то время он снова оказывался здесь. К нему уже привыкли, как к чему-то предсказуемому и понятному.
И Валерка был рад, что наконец, перестали его мучить нудной профилактикой, а в его предписании оставалось почти лишь только успокоительное, которое он принимал с четкой аккуратностью.
Это был незаметный человек, рано состарившийся, и совершено загадочный для окружающих. Он не принимал участия в шумных играх, и прогулки предпочитал в одиночестве. Впрочем, на него мало обращали внимания, чему он оставался рад.
Поэтому неудивительно, что исчезновения его заметили не сразу, а лишь спустя несколько дней.
Стояла осенняя ночь. Совершенно обычная, холодная и сырая.
Валерка в халате и тапочках сидел на стуле, у окна. В палате разносился храп, люди спали, но уже несколько дней подряд Валерке не спалось. Он устал от ночного кошмара, преследующего слишком часто. Ему почему-то грезилось, что ночное небо — это мрачная чёрная туча, куда свозят умерших, и где они остаются навечно — в страданиях и страхе. И что это обычный путь человека, ставшего больше не нужным и лишним, как обертка от новогоднего подарка. Праздник закончился, и яркое, внушающее радость и воодушевление, вскоре становится пустым — лишь оболочкой, с пустотой внутри.
Ад терпелив. Никто не свернёт с этого пути, хотя бы потому что дороги иной нет.
Но однажды, оказавшись вовне, возвращаться уже не захочется. Пусть даже это случайность, в следствии сбоя в работающем как часы механизме.

Валерка раскрыл окно. Медленно, с упорством отогнул неподатливую щеколду, которая громко стукнула. Обернулся. Нет, никто не проснулся, храп не прерывался.
Затем залез на подоконник, и выглянул наружу. Темнота окружала здание больницы. Чуть поодаль горели разрозненные огоньки, освещавшие дорожки во дворе. Светилось ещё окно в домике дежурного.
Валерка жадно дышал воздухом, даже улыбнулся от удовольствия, а может от мысли, внезапно вспыхнувшей в голове.
Внизу же, сразу под стеной, стоял полный мрак. Он поежился. Взглянул вверх, увидел пару больших звёзд, которых в этот раз совсем мало, что скорее означает пасмурную погоду на завтра.
Страшно. Валерка долго думал, присматриваясь, изучая темноту и с ужасом поглядывая на небо.
И тут, уже устав и замёрзнув, он замер. Из темноты, прямо напротив окна, вдруг мерно образовывалось нечто прямоугольной формы. Валерка вспомнил тот участок коридора, что явился в бреду, и когда отчаяние взяло над ним власть и он ударил ногой, и эта, последняя дверь раскрылась, и он вернулся.
И вот, перед ним, такая же дверь, и она закрыта.
Он снова видит её, ещё более мрачную, ещё более завораживающую. Будто «чёрная дыра» возникла из небытия.
Злость охватила Валеркой, и ненависть ко всему происходящему с ним, с этими людьми, которые спят за его спиной, с этим миром, где люди умирают и строем уносятся во мрак, из которого выхода нет. Страх и отчаяние сдавили его в груди.
Валерка размахнулся и ударил кулаком в дверь…

Наутро многие проснулись рано, от холода. Ночью окно было распахнутым. И какой дурень не закрыл его на щеколду, так что ветром раскрыло…
Ведь четвёртый этаж, и дует вовсю. А ещё осень и пасмурная погода…

Валерку не нашли.
Койка несколько дней пустовала. Соседи пробежались по его ящику в поисках съестного, или каких ценностей. Нашли только пакет с двумя яблоками и шариковую ручку, которая впрочем немного присохла.
Через месяц валеркину кровать занял другой человек. Угрюмый невысокий мужчина, с лысиной, и отчаянием в глазах…