Туман

1.

Мелькнула вспышка, и сквозь белую пелену снова возникли бордюр, песок и мелкий гравий — все что было на обочине. Туман отступил.

Легковушка появилась издалека, приближаясь с рычанием, будто набирая скорость. Промчалась мимо обветшалых двухэтажек, вдоль улицы, вильнув, выбросила дымок, и ринулась к перекрестку. Через секунду раздался громкий удар, скрип и тут же все затихло.

Светлый дым струился над асфальтом. Внезапно наступившая тишина прервалась криком. Кричала женщина.
Или мне так показалось?
Я стоял на безлюдном тротуаре и смотрел в сторону перекрёстка.
Автомобиль, промчавшийся только что, теперь был неподвижен. Фонари на его корме часто мелькали, а из под торчащего вверх капота шёл дым.
Дверь автомобиля приоткрылась, оттуда медленно вылез молодой человек; прихрамывая направился к машине, стоявшей чуть в стороне, перпендикуляром. Постучал в стекло водителю. Подергал ручку и открыл дверцу. Человек сидящий за рулём сначала не шевелился, затем также тяжело вылез и упёрся локтями в капот.
Подойдя поближе, я обошёл место столкновения. У второго автомобиля была разворочена центральная часть, которая буквально сжалась внутрь. Я подумал, что если бы в салоне были ещё люди, они могли бы погибнуть. Как мог погибнуть и водитель ударившей машины, у которой передняя часть теперь напоминала груду искореженного металла.
Дымок понемногу рассеялся, и начали подходить люди.
Обои водители жестикулируя, шумно обсуждали происшедшее.
Через некоторое время приехали полиция, фургон скорой помощи и пожарная машина, которая залила водой всю территорию.
Пришло на ум, что сегодня, здесь и сейчас, кому-то удалось избежать смерти.
Случайно или нет?
Вспомнился автомобиль, несущийся на высокой скорости, в облаке из мелко дрожащего воздуха, почти незаметного со стороны. Сейчас же он напоминал убитого зверя, выскочившего из небытия.

2.

Я спускался вниз по улице, соображая что делать. Меня только что уволили с работы, я был раздавлен, и отчаянное желание исчезнуть овладевало мной.
К счастью, здесь почти не встречалось прохожих, что вполне соответствовало моему настроению.
Люди, как и прежде, меня отталкивали.
Оказавшись в очередной раз выброшенным, я всерьёз начал задумываться о своем уходе из жизни. Рамки возможного существования настолько сузились, что в этот промежуток я не помещался. А наивной надежды измениться (что ещё недавно согревало) больше не осталось.
Я чувствовал, как небытие приблизилось. Смерть больше не казалась воздушной перспективой иррационального, она приобрела вполне зримые черты, то есть понятные, видимые контуры. Зрительно, в своём воображении, я приближался к этой грани, дотрагивался до неё, и даже мог видеть что внутри, дальше.
Меня подталкивало любопытство. Я видел впереди что-то липкое, как мёд, и на моей ладони появилась пахнущая клейкая масса.
Как теперь её отмыть?
Все время надежда не отпускала меня. Высший разум, в моем воображении, уводил неприятности фатального свойства, подталкивая меня в нужном направлении, создавая условия моего выживания. И это вселяло теплоту.
Но однажды все меняется.
Словно оборвалась туго натянутая нить внутри, или может быть, это просто розыгрыш? С призом в яркой упаковке, внутри которой пусто?
Я улыбнулся.
Похоже, что самое реальное в этом мире — смерть. Остальное иллюзия.
Ведь и правда, то что ты думаешь о человеке — рождается в собственном твоём воображении. Даже если он говорит о себе, это тоже наполовину иллюзия, потому что существует множество причин говорить так или иначе. А как на самом деле, и что у него на душе — никто знать не может. Даже иногда он сам.
Представление об окружающем — зависит только от нас самих. Каким мир отражён в нас, таким он и кажется. Каков же он на самом деле — никто не знает.
В этих рассуждениях я шёл в тени растущих по обочине деревьев, потом свернул на соседнюю улицу. И здесь услышал рёв мчащейся машины.

3.

От набегающего потока воздуха полупрозрачное пульсирующее облако прижалось к задней части автомобиля, теперь являясь как бы продолжением его.
К удивлению, на противоположной стороне улицы, компания из трёх парней не обратила на автомобиль никакого внимания, что мне показалось странным.
Неужели только я могу увидеть это?

Недавно, где бы ни был, я стал замечать явление, когда внезапно сгустившийся воздух образует едва уловимую завесу, за которой видится словно дрожание. Стена из дрожащего на свету воздуха возникала спонтанно и исчезала, как только я приближался к ней.
Сначала я был поражён видением, но после привык, объяснив явление галлюцинацией, созданной нездоровым воображением.
Теперь же меня все с большей силой тянуло к этой стене. Я почему-то представлял это свечение как единственное средство от боли, которая уже становилась невыносимой.
Ведь образ небытия притягивает, рисуя в уме необычайные картины.

Полицейские устало двигались, осматривая место происшествия, фотографировали, и замеряли рулеткой.
Я стоял неподалёку, смотрел на разбитый автомобиль и соображал.
Раз никто не погиб, то облако не исчезло, не выполнив свою роль. Но над автомобилем его не было.

Оглядевшись, я увидел, что подальше, за тротуаром, росли недавно насаженные ели, а за ними проулок, за которым виднелась детская площадка.
Эта территория находилась по ходу движения машины, а значит может быть там.
Возможно, резким ударом облако выбросило вперёд, и есть шанс найти его.
Елочки едва шевелились от слабого ветра. Не обнаружив вокруг них ничего искомого, я прошёл дальше.
На тропинке, у самой стены дома что-то мелькнуло. Я вздрогнул, и отбежал в сторону. И похолодел от увиденного.
Полупрозрачная преграда на моем пути уходила резко вверх. Поток воздуха собирался в клубки и закручивался спиралью, создавая разнообразные узоры. Воздух не дрожал, а словно играл, меняя оттенки, и яркость света.
Я засмотрелся.
Подумать только как просто.
Всего один шаг. Одно легкое движение и все изменится. Можно даже закрыть глаза. Ведь все рядом. Можно попытаться вспомнить что-нибудь такое, что оставило на душе яркий радостный след, нечто захватывающее, удивительное, воодушевляющее на решимость, нечто такое что сделало бы этот шаг естественным и легким, словно пробуждение. Ведь страх — тоже иллюзия, как и множество других, не больше, не меньше.
Я закрыл глаза, и вытянув руку двинулся вперёд. Затем открыл.
Блестящие струйки воздуха носились прямо перед моим носом. Будто маленькие искорки, они то вспыхивали, то снова угасали.
Но там, за этой гранью, в действительности ничего нет. Я знал. И теперь внимательно всматривался в завораживающую красоту.
Стало хорошо и тихо.

4.

Я успокоился, с удивлением обнаружив, что смотрю на себя со стороны.
И где же я?
Тот, который стоит, прильнув к стеклу, или тот кто видит его и оценивает?
Странное чувство.
Я машинально дотронулся до находящейся передо мной туманной субстанции. Пальцы с легкостью проникли внутрь, будто в тягучую массу, и я не почувствовал ничего — ни холода, ни тепла, никакого усилия, или воздействия.
Я погрузил целую ладонь, и тут ощутил что меня начало затягивать. Рука уходила все глубже, а безразличие все более овладевало мной. Пустота тянула к себе, и вскоре я осознал, что сопротивляться очень сложно, а рука уже по локоть была там.

Я почувствовал слабый толчок сбоку. Потом ещё один, но по-сильнее.
И медленно повернул голову. Рядом стояли две невысокие девушки, с густо накрашенными темным цветом губами, и слащаво улыбались.
— Молодой человек… — произнесла одна из них.
Затем обе деланно скривились.
— Смотри, он пьяный… — услышал я о себе.
— Ты, блин… Это наркоша. Не трогай его.
Девушка махнула передо мной рукой. Вероятно, я показался им невменяем.
Затем она внезапно подтянулась на цыпочках и поцеловала меня в щеку. Я почувствовал её теплое нежное прикосновение.
— Ты его испачкала… — крикнула другая.
— Ничего, отмоется…
Они засмеялись и прошли мимо, взявшись за руки и слегка покачиваясь.
Та, которая поцеловала, обернулась и громко спросила:
— Тяжко жить? Держись… — и ещё раз помахала ладошкой. Они снова засмеялись.
Вскоре я себя обнаружил стоящим неподвижно, с опущенными руками, одна из которых сильно чесалась.
Я огляделся. Туман все также струился рядом, и также что-то дрожало внутри его существа.
Резкая боль в горле перешла в сдавленный кашель. Откашлявшись, я понял что вновь дышу.
Я посмотрел по сторонам, и вдруг ощутил, что стало страшно, неловко, стыдно… — целая гамма чувств овладела мной. И ещё жалось. И злость.
Я схватил ком земли и бросил в туманное зарево. Споткнулся, упал, ударившись коленом. Поднялся и медленно побрел по тропинке, через двор, через детскую площадку, не задумываясь куда иду. Мне требовалось движение, преодоление, появилось желание достичь чего-либо, что ещё недавно казалось совершенно бессмысленным.
Пусть даже так.
Бессмысленность же не исчезла. Просто отступила.

Чуть не пнул крадущегося на моем пути кота, который дико вскрикнул, и заорал словно видит тень из потустороннего мира.
Человек может обжечься небытием, и тогда понимание, взгляд на простые вещи у него меняются. Я знаю, теперь я могу ответить на вопрос «что означает слово «духовность» — с едкой иронией заданный мне множество раз.
Духовность — это про отношение между людей. Только. Не про что иное. Приоритет значения человека над всем остальным: нашими делами, стремлениями, даже мечтами.
Я шагаю по неизвестной мне улице, стараясь не обращать внимания на вспышки, возникающие за моей спиной.
Одержимый, выброшенный одиночка теперь может видеть невидимое остальным.
Я наконец нашёл своё место в мире. Я знаю, я почти победил…