Полёт по Шангри-Ла

– Сколько сейчас времени? Солнце уже почти в зените. Скоро наши монахи начнут обряд медитации.
Жаркое и безветренное пространство. Ни одной тучки – ничего не защитит от палящего солнца. Дождя не было уже пару дней. Засуха подкрадывается. Так думают все местные жители, которые в первую очередь и пострадают от неконтролируемых сил природы.
Жёлтые сооружения органично вписываются в общую панораму лета. По центру находится пространство из местного дерева абаши. Преимущество для местных при постройке состоит в том, что материал заметно медленнее нагревается, чем сама земля. Из абаши делают дома, бани. Так называемый зал медитаций располагался под открытым небом.
Местные так же верят в силу Солнечного Просветления, которое можно получить до попадания в Нирвану. При высокой температуре и местном пигменте монахи уже выглядят, как угольные люди, пробудившиеся от раскопки карьеров. Но это не останавливает людей в поисках света. В храме есть правило – минимум два часа медитации на солнце. Скоро начнётся. Песочные часы уже показывают полдень.
При медитации образуется шахматная доска. Несколько линий сидящих рядом монахов в оранжевых мантиях разных этнических групп, что указывает на новоприбывших послушников в храм со всех концов Света. Ограничений по рангу здесь никакого нет: со старейшими монахами, достигшими Нирваны при жизни, могут медитировать даже послушники.
Как раз начинается сама церемония, если можно так сказать про ежедневную духовную практику, которая многими даже уже не осознается, как что-то великое или необычное. Это все равно, что попить воды или сделать вдох.
Как раз сейчас три старейших монаха: Радж, Джамал и Гаутама — они уже заняли отведенные им места в кругу. Также с ними рядом сидели новоприбывшие из Европы и Азии, ищущие духовных практик и достижения уровня единства и познания мира. В храм Эль-Рибаль съезжаются со всех концов Света. Считается, что здесь можно стать гуру и приблизиться к Вечной Сущности, слившись с ним воедино. Каждый желающий может стать послушником. Каждый может стать частью божественного замысла.
Тем временем начинается духовная практика: «Полет в Шангри-Ла». Эта практика появилась у нас недавно, когда один монах привёз сюда тантру из Махабхараты, которая связана с Калкой, будущим аватаром Вишну. Часть текста удалось расшифровать, поэтому сегодня в день зенита солнца начнется духовная практика. Правда, наш писарь, который расшифровал рукопись пару дней назад, не говорил о самой сути практики. В тантре ясно было сказано: знающий лишь один. И прилагались инструкции в виде стихотворной формы. Всё оставалось в большом секрете.
Пробил гонг. Да начнётся Полёт в Шангри-Ла.
Первым показался наш писарь. У него в руках сиял мешочек отлива глины. Его одежда отличалась от балахонов монахов и послушников, она была более простая, словно пришёл из соседней деревни. Рваные штаны и какое-то подобие рубахи. Но в нашем храме все равно, какая на тебе одежда.
Только монахов обязывают носить оранжевые, как сами апельсины, одежды и бриться налысо. Когда-то писарь тоже был лыс. Но сейчас его причёска похожа на заросли акации в районе бороды; на макушке же это скорее сейба, хлопковое дерево. Наш писарь – это олицетворение сплошной флоры сейчас. Без всякого осуждения, ибо странствующие пилигримы выглядят не лучше индийского бедняка. Осуждают лишь тщеславные, думающие о том, что они подобны самому Брахмы.
Писарь подошёл к каждому из них, у участников же закрыты глаза, и намазал им лоб содержимым из мешочка. Пока очи были закрыты, лоб намазали чем-то коричневым. Писарь отступает. Наши мудрецы сидят неподвижно. «Полёт в Шангри-Ла» начинается.
Проходит час. Всё на своих местах. Как нам сообщил писарь – спустя шестьдесят минут им нужно открыть глаза. Так и происходит. Огоньки глаз бегают по всему пространству, старательно изучая его. Обряд включает в себя три стадии: инициация, взгляд в себя и распад.
Слова здесь имеют символическое значение. Инициация закончилась. Следующая стадия: в ней каждый монах рассказывает свой путь до особенной точки. Причём, нет конкретно заданного расстояния или точного объекта. «Развивший очи свои да увидит истину. Мысли формируются через нас – не дай им запутать твою реальность. Она перед нами».
Первый начал декларировать свой путь Радж. Он был пилигримом, пришедшим в этот храм из Дальнего Востока. При нём тогда были только сандалии, балахон и небольшой рюкзак. Сейчас его выдавал акцент, который используют в Пакистане некоторые народы. Он начал декларировать свою реальность. Все слушали.
– Моё тело крепкое. Мышцы напряжены. На правой руке – татуировка в виде цветка и лозы, опутывающей иероглиф на хинди. Мой торс не боится лучей солнца. Штаны – лишь части материала. Меня посылают в один дом. Найти врата, ведущие в чудную страну. Сам император поручил мне, как своему доверенному воину, найти этот демонический портал. Через него выскальзывают тени, маленькие существа в масках.
Радж лишь перемешивает глубокие вздохи с описанием своего пути. Демонические врата находятся в домике деревни Шаруг. Именно там и появляются тени. Как их зовут местные, асуры. Радж вооружён клинком.
– Вся деревня в огне. Асуры сидят на крышах, машут своими клинками при виде меня. Маленькие зелёно-черные создания в масках Рактавиджы. Их тела повторяют некие тексты, которые нам читали в детстве. Босые ноги и большая голова. Во мне вскипает ярость. Бой грядёт.
Меч начинает крутиться вокруг тела. Главный королевский воин пришел выполнять волю своего государя. Трупы некоторых жителей валяются на полу вместе с коровами и овцами. Танец клинка продолжается. Льётся синяя кровь дугообразными выплесками во все стороны. Все татуировки обагряются тёплой кровью. Радж тоже ранен. Но могучие стопы несут хозяина к злополучному дому, чтобы рассеять тьму вокруг этого места.
– В дому потайной люк. Местный кузнец использовал его, чтобы через туннели выходить из деревни незамеченным. Сейчас внутри всё кишит асурами. Они буквально везде. Этот туннель создан ими. Сейчас хозяева пути полностью заполняют всё пространство. Торчат только мечи, топорики и маски. В конце я увидел портал странного фиолетово-синего цвета. Он пульсировал – из него выходили всё новые солдаты тьмы. Весь туннель перекрашивается в синей и красной крови. Я закрываю его. Раны серьёзные. Сажусь медитировать.
Радж открыл глаза и слегка рассмеялся. Следующим был Джамал, бывший вор, который отсидел в тюрьмах около десяти лет. Он пришел сюда совсем бедным, все его родители умерли. Он откашлялся и начал рассказ:
– Я просыпаюсь рядом с женой. Утро, солнце находится с другой стороны. Тень падает за окном. Кровать большая, белье не стирали уже неделю. Пора идти на работу в поле. Сейчас скоро уже начнётся сборка риса. Придёт Фарух – наш наместник за рисовой плантацией. Он не будет церемониться. В последний раз именно жена испытала на себе удары кнута. Мы с ней целовались в тот момент, как Фарух должен был забрать меня на плантацию. Пару свистящих ударов по бедру моей Назанин. Затем Фарух плюнул в неё. Я пошел с ним.
– На нашем участке глубина воды составляет 18 дюймов. Сама плантация располагается на низменном участке. В это время часто идут дожди. Осадки скапливаются озёрами. Иногда в сезон сухости используем системы полива.
– Плантация многоуровневая, состоит из таких складок по поверхности уклона местности. Эти склоны и заливаются дождевой водой или шлангом. Сам рис не влаголюбив, все дело в сорняках. Вода защищает продукт от холода, высокой температуры и сорняков. Для начала мы взращиваем рис в ящиках. Потом люди, подобные мне, таскают эти ящики на зону посева. Саженцы мы сажаем вручную. Во время работы всегда ловим на себе взгляды Фаруха, нашего надзирателя и прораба.
– Примерно за две недели до сбора урожая воду сливают с полей. Но это будет позже. Сейчас Джамал сажает рис на поле вручную. С ним по колено в воде и земле работают другие люди: мужчины, женщины. В солнечную погоду пот смешивается с насекомыми, ползущими по коже в поисках пищи. В воде очень много различных насекомых. У них тонкие ножки, даже есть крылышки. Сейчас чувствуется резкая перемена температуры. Она повысилась на градусов шесть. Фарух только бьет кнутом и заставляет работать. В случае неповиновения он может избить виновника или забрать его жену на плантацию. Так было у Гирхама, отца двоих детей, работающего на участок выше.
Джамал открывает глаза и улыбается, окидывая взглядом окружающих. Теперь очередь Гаутамы.
– Я просто сижу. На меня смотрят люди. Вспышки телефонов. Я вызываю какое-то удивление. Тем не менее, я просто медитирую. Асфальт теплый, нагрев передается через мои штаны. Босиком бы все танцевали на лаве под смену человечков на светофоре. Мне гудят машины, так как я мешаю им ехать. Какой-то мужчина пытается меня оттащить с дороги. Я же неподвижен. Ищу свое солнце в опаляющей стране порядка.
Гаутама открывает глаза и слегка щурится на окружающих людей. Теперь все остальные следуют его примеру. Во втором этапе важно найти своей путь. Представить его и преодолеть независимо от полученных страданий в процессе. Ученики, монахи – все очи открыты. Все переглядываются друг на друга.
Писарь не сказал, в чём суть третьей стадии Полёта по Шангри-Ла. Единственное, что услышано всеми: “Смотри внимательно”. Шахматная доска из пешек показывала некую гармонию. Когда глаза открыты, а лбы вымазаны чем-то коричневым, таймер партии переключается на систему погоды. Каждый монах – это грамм водяного пара в воздухе. При определённом насыщении, особенно в жаркое время, все ожидают столь необходимых осадков. Но температура же не подвластна ничему. Порядок в партии условный.
Писарь рассказал мне, что это был куриный помёт. Стадия распада же… Он сказал, что никто не прошел её. Им ещё сидеть час под палящим солнцем.
– Может кто-то догадается все-таки…
Так и идёт Полёт по Шангри-Ла.