Тюремщик (Глава 5)

Посвящается Шри Калабхайраве — и всем, кто однажды перепутал освобождение с разрешением.

Я пришёл к Богу за свободой.
Но почему-то первым делом спросил, что мне теперь запрещено.
Бог молчал.
И тогда я, на всякий случай, составил список сам.

Не ешь мяса, иначе тебе п***ц. Ты причиняешь страдания.
Не ешь непросоленную индюшку, иначе тебе п***ц, там кровь.
Кровь — душа.

Душа — н***я не кровь.
Кровь — это штука такая, с определённой в процентном соотношении солёностью, способная к твоим органам питательные вещества приносить и их отходы вывозить, да и сами мёртвые клетки тоже. Ну и кислород ещё.

Так почему она душа тогда?

А я хз.

Кто ест мясо — заваливает себя трупами и кармой погибших животных.

Будем кушать морковку. Сырую лучше всего.

Свинина — грязное животное. Свинья содержит в себе сразу и острые зубы, и раздвоенные копыта, и жрёт всё подряд. И всё это каким-то образом передаётся тебе.

Корова — корова священна. Есть у Шивы бык Нанди, на котором Он ездит.
Убил корову — смертная казнь. Где-то такое слышал.

Коснулся свинины — всё, не попадёшь в рай.
В какой именно рай — пока не уточняется.

Н***й ту тушку курицы из морозилки. Сегодня побуду на бананах и яблоках.

И ведь всё это я где-то прочитал, услышал, додумал. Разные религии, разные страны, разные времена. Собрал в одну кучу, засунул себе в голову и сижу теперь, разбираюсь.

А ведь список не только религиозный.

Что надо для счастья?

Дача, машина, жена желательно, дети. Квартира. Бухнуть с корешами.

И клали мы на всех.

А ведь и не поспоришь.

Смещение фокуса жизни.

Дети — цель жизни, уже особо не пофилософствуешь. Жена — е***т тебе мозги, если нормальная — хочет детей. Дети — всё, ты повязан и привязан к месту.

И что в этом плохого?

А ничего.

Сильное общество. Много детей, большой клан, семья, сильная страна.

Это прекрасно!

Но если ты сам этого хочешь.

А если нет?

Кто вообще решил, что каждый обязан прожить именно такую жизнь?

Может, ты прекрасно себя чувствуешь с женой и пятью детьми. А может, тебе хочется поехать на реку, сидеть на берегу и размышлять, какого х***я ты вообще появился на свет.

И то и другое нормально.

Но почему-то все вокруг лучше тебя знают, что тебе нужно.

И самое интересное — со временем ты сам начинаешь разговаривать с собой их голосами.

А теперь подумай, когда ты вообще принадлежал себе?

Может быть, никогда?

Четыре стены давят на мозги.

На улице хмурые лица.

Или это у меня хмурое лицо, и я замечаю хмурые.

Но надо надеть маску, включить каменное е***о, чтобы все окружающие видели: идёт серьёзный человек.

Всё у него под контролем.

Особенно выражение лица.

А в голове опять список.

Брахмачарья. Отказ от никотина.

С алкоголем тут без обсуждения. Тут реально п***ц. Уже который раз попытка научиться пить заканчивается х***о. Не хочется сдохнуть в том абстинентном аду.

Здесь я хотя бы понимаю, зачем себе что-то запрещаю.

А вот дальше опять интереснее.

Не есть мясо.

Только какое?

Свинину? Говядину? Курицу? Рыбу? Креветок? Оленину, может?

Б***ь, п***а.

Опять мозг кипит.

Что можно-то? Опять п***ы дадут, только сверху теперь ещё.

Вот блин, пообещал, обет дал, и страшно.

Сейчас спустится Калабхайрава и н***й испепелит меня своим третьим глазом.

Хотя в этом-то, в принципе, и ничего плохого. Может, сразу освобожусь от перерождений.

Стоп.

А почему Он вообще должен меня испепелять?
Я ведь к Нему за свободой пришёл.

Не за новым начальником.
Но начальник почему-то появился.

Причём очень строгий.
И что теперь получается?

Если я соблюдаю обет только из страха наказания — это свобода?
А если специально нарушу, чтобы доказать, что никого не боюсь, — это свобода?

Или опять кто-то внутри меня отдаёт приказы, только теперь в другую сторону?

Какая-то е***я бухгалтерия получается.

Сам составил список. Сам назначил наказания. Сам испугался.

Бог молчал.

А я за Него уже всё решил.

* * *

Я проснулся и о***л от того, что мне приснилось.

Подо мной была игрушечная Самара, километрах в трёх внизу. Я летел в Москву. Домики с кончик иголки, в каждом сидело по несколько тысяч человек, е***х себе мозги: что можно, что нет, что было вчера, что будет завтра.

Всегда любил самолёты.

В них мир становится ограниченным и одновременно игрушечным, и от тебя ничего не зависит.

Медитация.

Разотождествление.

Осознание единства.

Ты сидишь в алюминиевой капсуле на высоте трёх километров. Выйти нельзя. Остановиться нельзя. Передумать и пойти домой — тоже нельзя.

Но почему-то именно здесь ощущаешь свободу.

От тебя сейчас ничего не зависит.

Самолёт летит.

А ты можешь просто сидеть и смотреть в окно.

И Бог также молчал.

Это я Ему приписывал диалоги, монологи и реплики.

И вообще, н***я Ему меня наказывать?

Вокруг меня ещё двести человек. У каждого свои дела, страхи, желания, проблемы. Каждый думает, что он отдельное «я».

Нет, не отдельное, ребята.

Мы одна алюминиевая капсула, летящая над Самарой.

И от нас с вами ничего не зависит сейчас.

Расслабьтесь.

Где-то внизу тысячи людей выясняют отношения, строят планы, боятся потерять работу, деньги, любовь, репутацию.

А отсюда даже людей не видно.

Зато у каждого из них внутри сидит тюремщик.

Следит за каждой мыслью или каждым действием.

И обязательно даёт комментарий.

Правильно. Неправильно. Можно. Нельзя.

Надо было вчера. Не надо было вчера.

А завтра вообще п***ц.

И ведь самое смешное — он говорит твоим собственным голосом.

Ты даже не замечаешь, когда начинаешь считать его собой.

А если не кормить этого комментатора разговорами, не спорить с ним, не пытаться постоянно оправдываться — он начинает затухать.

Хотя и тут можно устроить очередную ловушку.

Ведь даже ожидание разрешения быть свободным может оказаться последней камерой твоей тюрьмы.

Посмотрите в окно.

Там игрушечный мир. Крошечные дома, дороги, реки.

Как на таком маленьком пространстве может быть столько мыслей?

Людей — так их вообще не видно даже.

Необычно.

И так тихо.

Спокойный гул двигателей.

Как тишина в голове.

Никто ничего не требует.

Ничего не надо объяснять.

Даже самому себе.

Бог молчит.

Тюремщик тоже.

И когда возникает тишина — именно в это мгновение — ты становишься Тем.

Между вдохом и выдохом.

И после выдоха, перед вдохом.

Продолжение следует…