Ваш выбор, люди!
Возрастные ограничения 18+
В глаза ударил слепящий свет неоновой рекламы.
«Только у нас! Свободный секс! Мужчины-женщины, мужчины-мужчины, женщины-женщины! Все сочетания! Всего 20 кредитов за незабываемую ночь! Сделай себя счастливым!» И тут же рядом на другом здании: «Виртуальный секс с мировыми звёздами! Почувствуй себя знаменитым!»
Медленный разворот. Первое, второе, третье здание — все, насколько хватало взгляду, сверкали красными и бардовыми огнями, предлагая почувствовать «истинный вкус жизни», как было написано на вывеске очередного приземистого сооружения, зазывающего «грандиозных жителей нашей столицы» принять уникальное участие здесь и сейчас в вызывании «могущественных духов с потусторонних планов» под руководством «великого прорицателя и пророка», чьё имя «настолько могущественно, что не может даже произноситься вслух».
Рядом проходили люди — все они были одеты в какие-то тёмные одежды, а лица их были склонены к земле. Казалось, они совсем не замечали его.
Что за странный мир? Он не помнил себя в нём раньше.
Он медленно пошёл вперёд, изучая окрестности города. В том, что это город, уже не было никаких сомнений.
По улицам тянулись длинные ряды тусклых фонарей, еле-еле освещающих ближайшие окрестности на расстоянии десяти-пятнадцати метров от них. «И как они могут хоть что-то различать в такой темноте?» — пришло запоздалое изумление.
Но живущие здесь, похоже, и не хотели ничего видеть, кроме лишь немногих вещей. Вот какой-то согнувшийся житель города вбежал в одно из зданий неподалёку. Человек повернул голову, чтобы разглядеть очередную вывеску. Крупными переливающимися темно-малиновыми буквами на ней значилось:
«Бои без правил. Жизнь — лишь мгновение в вечности. Смерть — освобождение». И ниже ещё: «Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы».
И снова ударивший в виски толчок мысли — «куда же я попал?»
* * *
Он брёл и брёл по улицам этого ночного города, и всё новые и новые картины открывались его взору.
«Ближний — всего лишь человек. Ты — Бог. Докажи это! Лучшее оружие с военных складов! Жизнь — тюрьма. Смерть — освобождение». И ниже снова знакомые уже слова: «Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы».
И снова, снова, снова… Ослепляющий свет бардовых огней…
«Виртуальный клуб «Иллюзия». Виртуальная модель столицы, и ты — её властелин. Почувствуй себя на месте Бога! Собственность корпорации Virtulex Enterprise».
«Рулетка судьбы. Твоё вращение «барабана», смертный!» И опять чуть ниже приписка: «Место, где не бывает проигравших, ведь жизнь — проклятие, а смерть — освобождение!»
«Мы — не рабы. Дадим отпор агрессору! Проголосуй за проект «Прах». Каждому напавшему — по атомной бомбе!» Ниже: «Институт социологических исследований при Министерстве Нападения и Обороны».
Здания, здания, здания… Огни, огни, огни… Этот город сводил с ума. Что-то дёргало и пыталось заставить его поступать так же, как все — так же, забыв обо всём, бежать в ближайший кабак, или секс-танц-клуб, или виртуальную «забегаловку» — и там на многие часы вновь забывать обо всём.
О том, кто ты есть. О том, кем ты должен быть. И о том, кем ты стал…
Казалось, что-то чудовищное легло на его плечи, пытаясь придавить, расплющить, обратить в ничто несогласного с этим порядком вещей. Сам город, казалось, пытался расправиться с дерзким вторжением, не соответствующим его сущности и его правилам жизни.
Он шёл и шёл уже который час — еле передвигал ноги. И всё-таки он шёл, надеясь хоть где-то встретить проблеск света. Но, куда бы он ни заворачивал, на каждой улице — всё то же. Всё те же горящие бардовым пламенем здания, всё те же скорченные люди, с каким-то отсутствующим выражением глаз входящие и выходящие из них, всё те же человеческие слова, неизменно складывающиеся в нечеловеческие фразы.
Он не мог уже идти, ему внезапно страшно захотелось лечь и умереть. Просто — лечь и умереть, чтобы только не видеть это, чтобы больше не увидеть этого никогда. Как страшный сон — не увидеть.
Ещё шаг. Ещё. Ещё. Удар — и он обнял руками землю. Забытие…
* * *
Он открыл глаза и приподнял голову над землёй, пытаясь вспомнить, что произошло. Различил какое-то здание перед собой — и резкая вспышка озарила память. «Н-е-е-т-т-т! Только не здесь! Только не здесь снова!»
Это был не сон — это был всё тот же город. Ничего не изменилось, разве что стало ещё темнее — видимо, ночь уже полностью вступила в свои права. Тогда он вновь уронил голову на землю и застонал от отчаяния и безысходности. Он не хотел здесь жить — и должен был. Зачем? Зачем? Зачем?!
Тишина. Гробовая тишина. Ночной город уже спал.
Молча он лежал на вымощенной чёрным мрамором гранитной мостовой — и так же молча слёзы текли из глаз, оставляя за собой прозрачный след. Он не помнил, что было потом — милостивая память стёрла для него последние мгновения. Когда он вновь очнулся, то помнил лишь своё отчаяние и город, в котором он был, — город, тёмной громадой заслонивший солнце.
Он отчётливо помнил всё это. Он помнил ещё многое. Он помнил, как затем поднялся и вновь медленно побрёл по улицам. Пошёл — уже не зная, куда. Ему надо было хоть куда-то идти, надо было делать хоть что-то, чтобы только не думать об ужасах этого мира — ужасах, созданных его же жителями.
Он шёл мимо открытых зданий секс-танц клубов и видел сотни и сотни обнявшихся полуобнажённых тел, прыгающих и вертящихся в пляске под разрывающий бой какого-то ритма.
Видел, как тройка неизвестных людей на улице дружно воткнули себе в руки длинные, напоминающие шприцы, устройства, после чего с довольным выражением на лицах повалились прямо здесь же на мостовую.
Видел, как в каком-то переулке, в который он случайно завернул, трое людей порывисто прижались друг к другу и начали быстро снимать друг с друга одежду, а затем упали на землю и начали кататься по ней.
Он видел ещё многое. Ему не давали этого не видеть.
Он видел перед собой планету и континенты. Видел, как в различных местах планеты начинали появляться и росли тёмные пятна. Видел, как в других местах появлялись светлые точки, они тоже росли, расширялись и сталкивались с тёмными волнами, и рассеивали их. Но их было очень мало — и наплывавшие тёмные волны поглощали многих без следа. Постепенно тёмные пятна заполняли и заполняли континенты один за другим — тогда какое-то бордовое пламя окружало их, и они исчезали с карты планеты, покрываясь огромной тёмной тучей. В такие мгновения дикий нечеловеческий смех заполнял пространство и заставлял его порывисто зажимать уши.
А потом внезапно земля затряслась, и он упал, сбитый с ног.
Казалось, сама планета начала разрываться на части. По всем улицам, насколько хватало его взгляду, внезапно пошли трещины — и из каждой такой трещины наружу начал прорываться подземный огонь. Новым толчком его отбросило прочь.
Сама земля начала полыхать. Неизвестный подземный огонь образовывал сначала небольшие пламенные точки, затем линии — и начинал сливаться и объединяться, поглощая всё новые участки земли. Огонь подбирался к зданиям, и они неизвестно как тоже начинали полыхать.
Но жителям этой грандиозной столицы, похоже, не было совсем никакого дела до происходящего вокруг бедствия. Через открытые двери очередного секс-танц клуба он мог видеть, как точно так же массы людей, плотно обнявшись, вертелись и в исступлении что-то орали — в уже полыхающем здании.
«Ведь они же погибнут, ведь они же сейчас умрут! Я должен их спасти!» — полыхнули мысли в полузатушенном болью от удара о мостовую сознании.
«Они уже умерли», — пришёл откуда-то из глубины голос, — «ты ничем уже не можешь им помочь. Они сами сделали свой выбор. Своими мыслями и жизнями они сами вызвали гибель планеты — и свою собственную гибель».
Охватившее здание секс-танц клуба пламя становилось с каждой секундой всё сильнее — теперь полыхали уже все этажи. Наконец, огонь добрался и до нижнего. В одно мгновение он поглотил исступлённо кричащих и хохочущих людей — и в это же мгновение всё стихло. Лишь продолжало бушевать пламя, и отблески его освещали некогда непроглядные улицы. Так продолжалось ещё несколько минут — всего лишь несколько минут, навсегда врезавшихся в память. Так же, как и все последующие картины.
* * *
Картина изменилась. Город исчез.
Он стоял посреди роскошных зелёных ветвей деревьев какого-то сада.
Он поднял ввысь голову — и солнечные лучи осветили лицо. После страшных багровых огней тёмного города — Господи, какая же это была благодать! По небу медленно проплывали облака и пролетали птицы, в лицо ему дул освежающий бодрящий ветер.
Он видел солнце живого мира, он видел свет. Тьма ушла, тьма исчезла, её просто не было. Остались лишь прохладный дующий в лицо ветер, лишь раскачивающиеся из стороны в сторону зелёные кроны деревьев, лишь пролетающие по небу птицы и наполнивший душу восторг. Крик радости вырвался из груди — он кричал долго и громко. Он вновь был живым среди живых, он был в живом мире.
А потом он вновь получил ту удивительную возможность созерцать весь мир сразу, как на ладони. Он видел раскинувшиеся по континентам зелёные поля. Видел людей, работающих и живущих на них, на лицах их были улыбки — было видно, что они рады жить здесь и трудиться. Он чувствовал атмосферу счастья, разлитую над планетой. Он видел, как радостно и с воодушевлением работали люди — художники, поэты, простые пахари и рабочие, все от мала и до велика. Здесь не было ненужной и неважной работы. Он видел всё это — и сердце его обливалось благодатью.
Он видел, как растут и появляются светлые точки, как они расширяются, как озаряют континенты, как эти светлые лучи возносятся к небу — и небеса планеты отвечают на них ослепительным завораживающим сиянием. Он видел, как озаряется атмосфера планеты, как она очищается от тёмных лучей и как свободно начинают дышать люди. Как они расправляют плечи, как на лицах их появляются улыбки счастья…
Он видел ещё многое. Это были минуты, навсегда врезавшиеся в память. А потом уже иной мир нагрянул на него.
* * *
— Джон, что с тобой?! Очнись, Джон!
— А… что со мной?
— Это у тебя лучше спросить. Мы шли по парку, и ты вдруг внезапно покачнулся и упал. С тобой всё в порядке?
— Да. Да… всё… хорошо.
— Что с тобой случилось?
— Я… я не знаю. Просто… просто я видел два будущих и два выбора… два совершенно разных выбора. Как небо и земля — разных… Два пути. Понимаешь? Две дороги для людей, для человечества.
— Два выбора? Два пути? О чём ты говоришь, Джон? Похоже, ты действительно всё-таки слишком сильно ударился головой при падении. Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Ничего. Уже скоро ты почувствуешь это и всё поймёшь. У тебя будет твой выбор. У каждого из нас есть свой выбор. А теперь, как считаешь, — может наперегонки до конца аллеи?
02.01.2005
«Только у нас! Свободный секс! Мужчины-женщины, мужчины-мужчины, женщины-женщины! Все сочетания! Всего 20 кредитов за незабываемую ночь! Сделай себя счастливым!» И тут же рядом на другом здании: «Виртуальный секс с мировыми звёздами! Почувствуй себя знаменитым!»
Медленный разворот. Первое, второе, третье здание — все, насколько хватало взгляду, сверкали красными и бардовыми огнями, предлагая почувствовать «истинный вкус жизни», как было написано на вывеске очередного приземистого сооружения, зазывающего «грандиозных жителей нашей столицы» принять уникальное участие здесь и сейчас в вызывании «могущественных духов с потусторонних планов» под руководством «великого прорицателя и пророка», чьё имя «настолько могущественно, что не может даже произноситься вслух».
Рядом проходили люди — все они были одеты в какие-то тёмные одежды, а лица их были склонены к земле. Казалось, они совсем не замечали его.
Что за странный мир? Он не помнил себя в нём раньше.
Он медленно пошёл вперёд, изучая окрестности города. В том, что это город, уже не было никаких сомнений.
По улицам тянулись длинные ряды тусклых фонарей, еле-еле освещающих ближайшие окрестности на расстоянии десяти-пятнадцати метров от них. «И как они могут хоть что-то различать в такой темноте?» — пришло запоздалое изумление.
Но живущие здесь, похоже, и не хотели ничего видеть, кроме лишь немногих вещей. Вот какой-то согнувшийся житель города вбежал в одно из зданий неподалёку. Человек повернул голову, чтобы разглядеть очередную вывеску. Крупными переливающимися темно-малиновыми буквами на ней значилось:
«Бои без правил. Жизнь — лишь мгновение в вечности. Смерть — освобождение». И ниже ещё: «Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы».
И снова ударивший в виски толчок мысли — «куда же я попал?»
* * *
Он брёл и брёл по улицам этого ночного города, и всё новые и новые картины открывались его взору.
«Ближний — всего лишь человек. Ты — Бог. Докажи это! Лучшее оружие с военных складов! Жизнь — тюрьма. Смерть — освобождение». И ниже снова знакомые уже слова: «Собственность службы охраны жизни грандиозных жителей грандиозной столицы».
И снова, снова, снова… Ослепляющий свет бардовых огней…
«Виртуальный клуб «Иллюзия». Виртуальная модель столицы, и ты — её властелин. Почувствуй себя на месте Бога! Собственность корпорации Virtulex Enterprise».
«Рулетка судьбы. Твоё вращение «барабана», смертный!» И опять чуть ниже приписка: «Место, где не бывает проигравших, ведь жизнь — проклятие, а смерть — освобождение!»
«Мы — не рабы. Дадим отпор агрессору! Проголосуй за проект «Прах». Каждому напавшему — по атомной бомбе!» Ниже: «Институт социологических исследований при Министерстве Нападения и Обороны».
Здания, здания, здания… Огни, огни, огни… Этот город сводил с ума. Что-то дёргало и пыталось заставить его поступать так же, как все — так же, забыв обо всём, бежать в ближайший кабак, или секс-танц-клуб, или виртуальную «забегаловку» — и там на многие часы вновь забывать обо всём.
О том, кто ты есть. О том, кем ты должен быть. И о том, кем ты стал…
Казалось, что-то чудовищное легло на его плечи, пытаясь придавить, расплющить, обратить в ничто несогласного с этим порядком вещей. Сам город, казалось, пытался расправиться с дерзким вторжением, не соответствующим его сущности и его правилам жизни.
Он шёл и шёл уже который час — еле передвигал ноги. И всё-таки он шёл, надеясь хоть где-то встретить проблеск света. Но, куда бы он ни заворачивал, на каждой улице — всё то же. Всё те же горящие бардовым пламенем здания, всё те же скорченные люди, с каким-то отсутствующим выражением глаз входящие и выходящие из них, всё те же человеческие слова, неизменно складывающиеся в нечеловеческие фразы.
Он не мог уже идти, ему внезапно страшно захотелось лечь и умереть. Просто — лечь и умереть, чтобы только не видеть это, чтобы больше не увидеть этого никогда. Как страшный сон — не увидеть.
Ещё шаг. Ещё. Ещё. Удар — и он обнял руками землю. Забытие…
* * *
Он открыл глаза и приподнял голову над землёй, пытаясь вспомнить, что произошло. Различил какое-то здание перед собой — и резкая вспышка озарила память. «Н-е-е-т-т-т! Только не здесь! Только не здесь снова!»
Это был не сон — это был всё тот же город. Ничего не изменилось, разве что стало ещё темнее — видимо, ночь уже полностью вступила в свои права. Тогда он вновь уронил голову на землю и застонал от отчаяния и безысходности. Он не хотел здесь жить — и должен был. Зачем? Зачем? Зачем?!
Тишина. Гробовая тишина. Ночной город уже спал.
Молча он лежал на вымощенной чёрным мрамором гранитной мостовой — и так же молча слёзы текли из глаз, оставляя за собой прозрачный след. Он не помнил, что было потом — милостивая память стёрла для него последние мгновения. Когда он вновь очнулся, то помнил лишь своё отчаяние и город, в котором он был, — город, тёмной громадой заслонивший солнце.
Он отчётливо помнил всё это. Он помнил ещё многое. Он помнил, как затем поднялся и вновь медленно побрёл по улицам. Пошёл — уже не зная, куда. Ему надо было хоть куда-то идти, надо было делать хоть что-то, чтобы только не думать об ужасах этого мира — ужасах, созданных его же жителями.
Он шёл мимо открытых зданий секс-танц клубов и видел сотни и сотни обнявшихся полуобнажённых тел, прыгающих и вертящихся в пляске под разрывающий бой какого-то ритма.
Видел, как тройка неизвестных людей на улице дружно воткнули себе в руки длинные, напоминающие шприцы, устройства, после чего с довольным выражением на лицах повалились прямо здесь же на мостовую.
Видел, как в каком-то переулке, в который он случайно завернул, трое людей порывисто прижались друг к другу и начали быстро снимать друг с друга одежду, а затем упали на землю и начали кататься по ней.
Он видел ещё многое. Ему не давали этого не видеть.
Он видел перед собой планету и континенты. Видел, как в различных местах планеты начинали появляться и росли тёмные пятна. Видел, как в других местах появлялись светлые точки, они тоже росли, расширялись и сталкивались с тёмными волнами, и рассеивали их. Но их было очень мало — и наплывавшие тёмные волны поглощали многих без следа. Постепенно тёмные пятна заполняли и заполняли континенты один за другим — тогда какое-то бордовое пламя окружало их, и они исчезали с карты планеты, покрываясь огромной тёмной тучей. В такие мгновения дикий нечеловеческий смех заполнял пространство и заставлял его порывисто зажимать уши.
А потом внезапно земля затряслась, и он упал, сбитый с ног.
Казалось, сама планета начала разрываться на части. По всем улицам, насколько хватало его взгляду, внезапно пошли трещины — и из каждой такой трещины наружу начал прорываться подземный огонь. Новым толчком его отбросило прочь.
Сама земля начала полыхать. Неизвестный подземный огонь образовывал сначала небольшие пламенные точки, затем линии — и начинал сливаться и объединяться, поглощая всё новые участки земли. Огонь подбирался к зданиям, и они неизвестно как тоже начинали полыхать.
Но жителям этой грандиозной столицы, похоже, не было совсем никакого дела до происходящего вокруг бедствия. Через открытые двери очередного секс-танц клуба он мог видеть, как точно так же массы людей, плотно обнявшись, вертелись и в исступлении что-то орали — в уже полыхающем здании.
«Ведь они же погибнут, ведь они же сейчас умрут! Я должен их спасти!» — полыхнули мысли в полузатушенном болью от удара о мостовую сознании.
«Они уже умерли», — пришёл откуда-то из глубины голос, — «ты ничем уже не можешь им помочь. Они сами сделали свой выбор. Своими мыслями и жизнями они сами вызвали гибель планеты — и свою собственную гибель».
Охватившее здание секс-танц клуба пламя становилось с каждой секундой всё сильнее — теперь полыхали уже все этажи. Наконец, огонь добрался и до нижнего. В одно мгновение он поглотил исступлённо кричащих и хохочущих людей — и в это же мгновение всё стихло. Лишь продолжало бушевать пламя, и отблески его освещали некогда непроглядные улицы. Так продолжалось ещё несколько минут — всего лишь несколько минут, навсегда врезавшихся в память. Так же, как и все последующие картины.
* * *
Картина изменилась. Город исчез.
Он стоял посреди роскошных зелёных ветвей деревьев какого-то сада.
Он поднял ввысь голову — и солнечные лучи осветили лицо. После страшных багровых огней тёмного города — Господи, какая же это была благодать! По небу медленно проплывали облака и пролетали птицы, в лицо ему дул освежающий бодрящий ветер.
Он видел солнце живого мира, он видел свет. Тьма ушла, тьма исчезла, её просто не было. Остались лишь прохладный дующий в лицо ветер, лишь раскачивающиеся из стороны в сторону зелёные кроны деревьев, лишь пролетающие по небу птицы и наполнивший душу восторг. Крик радости вырвался из груди — он кричал долго и громко. Он вновь был живым среди живых, он был в живом мире.
А потом он вновь получил ту удивительную возможность созерцать весь мир сразу, как на ладони. Он видел раскинувшиеся по континентам зелёные поля. Видел людей, работающих и живущих на них, на лицах их были улыбки — было видно, что они рады жить здесь и трудиться. Он чувствовал атмосферу счастья, разлитую над планетой. Он видел, как радостно и с воодушевлением работали люди — художники, поэты, простые пахари и рабочие, все от мала и до велика. Здесь не было ненужной и неважной работы. Он видел всё это — и сердце его обливалось благодатью.
Он видел, как растут и появляются светлые точки, как они расширяются, как озаряют континенты, как эти светлые лучи возносятся к небу — и небеса планеты отвечают на них ослепительным завораживающим сиянием. Он видел, как озаряется атмосфера планеты, как она очищается от тёмных лучей и как свободно начинают дышать люди. Как они расправляют плечи, как на лицах их появляются улыбки счастья…
Он видел ещё многое. Это были минуты, навсегда врезавшиеся в память. А потом уже иной мир нагрянул на него.
* * *
— Джон, что с тобой?! Очнись, Джон!
— А… что со мной?
— Это у тебя лучше спросить. Мы шли по парку, и ты вдруг внезапно покачнулся и упал. С тобой всё в порядке?
— Да. Да… всё… хорошо.
— Что с тобой случилось?
— Я… я не знаю. Просто… просто я видел два будущих и два выбора… два совершенно разных выбора. Как небо и земля — разных… Два пути. Понимаешь? Две дороги для людей, для человечества.
— Два выбора? Два пути? О чём ты говоришь, Джон? Похоже, ты действительно всё-таки слишком сильно ударился головой при падении. Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Ничего. Уже скоро ты почувствуешь это и всё поймёшь. У тебя будет твой выбор. У каждого из нас есть свой выбор. А теперь, как считаешь, — может наперегонки до конца аллеи?
02.01.2005
Свидетельство о публикации (PSBN) 12758
Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 21 Сентября 2018 года
Автор
Безразлично, скажу или напишу - мои мысли будут преследовать меня.
Если эти мысли полезны кому-то - они станут моими крыльями.
Рецензии и комментарии 0