Портрет

Я очнулась в незнакомой гостиной. Передо мной стоял мольберт с холстом и красками. Я с детства любила рисовать, но в последнее время даже художественная школа меня не радовала. По всей комнате висели чем-то знакомые мне портреты. Лишь приглядевшись, среди кукольных идеализированных лиц, я узнала своих родственников и некоторых знакомых. Выглядели они так, будто на их фотографию наложили множество фильтров и лишь потом нарисовали.

Но стало еще более жутко, когда один из портретов вдруг зашевелился. Тетя Джулия была полной дамой, она расчесывала густую косу и напевала что-то, а затем посмотрела на меня и улыбнулась.

– Оо, Эвелин, дорогая!

– Тетушка Джулия! Это же ты?

– Конечно! Как ты могла меня не узнать?

– Что я тут делаю?

– Прохлаждаешься! – Выкрикнул из пыльного угла портрет моего дедушки Роберта.

– Папа, так нельзя! – Вступилась Тетя.

– Пусть идет пишет портрет!

– Она еще ничего не поняла, не торопи ее!

К разговору подключились и другие портреты. Родственники, друзья, даже учителя. Они общались, несмотря на то, что некоторые из них были даже не знакомы. Голоса отуманивали, голова кружилась и я не выдержала.

– Хватит! – Воскликнула я и взялась за голову. – Я ничего не понимаю. Где я нахожусь и как мне попасть обратно домой? Это же сон? Мне нужно просто проснуться?

– Не повышай голос, милая. – Пригрозила пальцем тетушка Джулия. – Да, это что-то вроде сна. Выйти из него ты можешь только нарисовав свой идеальный портрет.

– А вы тут зачем? – Поинтересовалась я.

– Какая грубиянка. – Хмыкнул Дядя Оливер.

– Родителям надо было лучше ее воспитывать! – Вмешался дедушка.

– Ну прекратите уже, – успокоила их тетя, – мы здесь для того, чтобы тебе помочь. Со стороны же виднее.

Спустя некоторое время обдумываний и неудачных попыток вернуться домой через двери, которые никуда не вели, и щипки, я всё же взяла краски и кисть, и начала рисовать. Но стоило мне нанести первый мазок, как тетушка, покачала головой и сказала:

– Нет-нет, так не годится. Цвет слишком яркий, режет глаза. Нужно что-то более стильное и…

– Мрачное? – Спросила я.

– Не говори так. Мы за эстетику и красоту, а не за пестрые кляксы! Правильно же?

Я лишь вздохнула, понимая, что с тетушкой спорить бесполезно и взяла более темный и тусклый цвет, после чего начала наносить крупные мазки.

– И куда ты так мажешь? – Поинтересовался дядя Оливер. – Ты же девочка! Ты должна рисовать плавно и аккуратно.

Я послушалась и его и продолжила рисовать плавнее.

– Как медленно! – Возмутился дедушка.

– Ужасная композиция! Надо всё переделывать! – Уже поздно вклинилась моя учительница из художественной школы.

Портрет был почти готов, но я почувствовала невероятную усталость. Отложив картину на потом, я легла отдохнуть и сама не заметила как провалилась в… это можно назвать двойным сном? Когда я проснулась, я всё также находилась в этой гостиной с портретами. Но подойдя к своей картине, я обнаружила, что один ее кусок вырван!

– Что это значит?! – Возмутилась со страхом я.

– Это значит, что часть картины была недостаточна красива и ее надо переделать. Таковы правила этого мира. – Объяснила тетя Джулия.

Я сжала кулаки. Меня переполняла злоба. Столько стараний и зря! Ну ничего, у меня появилась идея. Я взяла часть другого холста, который был чист, вырвала немного от него и нитками с иголкой, которые чудом оказались в ящике, пришила этот кусочек к основной картине и уже там рисовала.

Такое повторялось еще раз десять. Я была измучена и измождена, но картина наконец была закончена, а портреты были довольны. Я посмотрела на то, что получилось и ужаснулась. Мой портрет совсем не походил на меня! Кукольное лицо, томный взгляд, тусклые оттенки. Это была совсем не я…

Но если надо было нарисовать это, чтобы вернуться, то ладно. Я ждала. Ждала сколько могла в полной тишине, но ничего не происходило. И я решила перерисовать портрет. Стоило мне взять в руки кисть, как все портреты вновь ожили и стали меня отговаривать. “Ты только закончила и теперь хочешь всё испортить?”, “Ты хочешь испоганить идеал?” Говорили они.

Я не выдержала и начала снимать портреты, чтоб они замолчали. Сняв первый, я обнаружила на обратной стороне вырваный кусочек моей картины. И за каждым портретом я находила еще и еще. И только после этого я поняла, что они не помогали мне. Они забирали частички настоящей меня, заменяя их своими идеалами!

Я сшила из кусочков отдельное полотно, где надо – добавила ярких красок, и вот я смотрю на себя настоящую! Гостиную залил теплый приятный свет, а открыв глаза, я увидела потолок своей комнаты.