#Сказка_мотиватор. Хронотоп целостности вечного настоящего

Спокойно, подходит время. Подходит? Оно несется и эти моменты секунды мы теряем. Скоро мы с ним распрощаемся, и оно не будет меня беспокоить. Ах, эта неизбежность. Я сижу на каскаде ступенек где-то в середине заброшенного старого храма. Что это? Поросль изо мха тянет ко мне свои забавные лапки. Я высоко и можно насладиться высотой своего опыта. Сорок восемь метров над землей. Невероятная история, но чем? Наслаждаюсь…Холодом или теплом ветра, который до сих пор как и на ступеньках намного ниже много метров вниз сносит меня, толкает вверх. Обволакивает и толкает, толкает. И сейчас я уже нехотя делаю шаг. Но поднимаюсь. Скоро и скоро то уникальное чувство, рождения снова. Кружевной и теплый вечер накинутый на мои хрупкие плечи. Да как это будет, когда я доберусь до верха? Горький миг последней встречи? Поцелуи лепестками по моей щеке или тихое забвение разливающиеся в мраке бездны… Очередное прикосновение к запястьям, нежным и таким ласковым холодком. Я вздрогнула и по щекам покатились хрусталики. Обжигая кожу. —Веришь или нет, а мне не верится, что мое путешествие подходит к завершению. – сказала я маленькому, маленькому кролику с циферблатом в мягкой лапке. Он протягивает маленькие часики и говорит: —Бери, тебе подарок отведи стрелки как ты хочешь на любую цифру.
Я взяла часики. Они были легкими, крошечными, плоскими. Стрелки не дрожали. Они были неподвижны, застыли в ожидании моего выбора. Я поднесла циферблат к глазам. А цифры были не знакомыми числами, а символами: виньеткой первой любви, силуэтом утраченного дома, моим отражением и вот я в белом платье и вот уже с крошечными тенями и дальше, дальше….
—На любую., — повторил кролик, и его голос был как шелест падающих листьев.
Моя рука дрогнула. Не от холода, а от этой возможности. Вернуть стрелку к виньетке? Остановить её на силуэте? Запустить её вновь, к платью? Я почувствовала, как ветер стих он превратился в зрителя, и вокруг все замерло.
Я задумалась. Подарок был в мгновении выбора. В этой абсолютной, хрустальной тишине между «до» и «после». В этой точке равновесия, где время не неслось, а стояло, как глубокое озеро, отражающее всё сразу.
Я не повернула стрелки. Я вдохнула этот момент. Вдохнула так глубоко, что хрусталики на щеках растворились, стали частью этой тишины. Невероятная история была не в цифрах, не в высоте. Она была в этой прозрачной остановке. В том, что я могла видеть всё: и горький миг последней встречи, и поцелуи лепестками, и тихое забвение — и понимать, что они были не концом сейчас, а началом одного света. Света этого застывшего мгновения.
Я опустила часики на ступеньку рядом с кроликом. Они легли рядом с его лапкой. «—Пусть течёт», — сказала я. — Как должно.
И в тот момент, когда я отпустила контроль времени, циферблат ожил. Стрелки не прыгнули на новую цифру. Они начали вращаться назад так медленно, плавно. Они начали указывать не на цифры, а на символы между ними: на тень от виньетки, на звук в пустом доме, на запах речной воды в отражении, на память, на маму которую я ждала всю свою жизнь. Я возвращалась снова и снова, туда куда не хотела возвращаться.
Ветер снова подул. Но теперь он не толкал. Он нес. Не вверх, а по кругу. Обволакивал меня не для движения, а для присутствия. Кружевной вечер на плечах стал не предвестником конца, а самим покровом этого момента — теплым, цельным.
Путешествие не завершилось. Оно перестало быть линейным. Теперь я сидела не на ступеньках к вершине, а в центре храма, где все пути — вверх, вниз, вбок — были равноценны и равно прекрасны.
Рождение снова было не в будущем. Оно было сейчас. В том, что я отпустила стрелки и позволила времени быть не хозяином, не противником, а соседом. Кролик с циферблатом улыбнулся — не губами, а своими глазками — и растворился в свете, который теперь падал через облака.
Я осталась сидеть. Но теперь я сидела не на пути. Я сидела в точке. Точке, которая содержала все пути. Не счастливо, не радостно в обычном смысле. Это было полно. Как полная луна в ночном окне. Как тихий зал после прекрасной музыки. Как дыхание, которое наконец совпало с ритмом мира.
И я подумала, что неизбежность времени— это не конец. Это просто форма присутствия. Самая честная, самая чистая. И мне не нужно было с ней прощаться. Мне нужно было, наконец, сказать: «Да. Я здесь. И я так иду как желаю этого и жалеть не буду о пройденном пути. И от этой мысли так было хорошо». И это было продолжением. Которое раскрывало пространство одним дыханием без сожаления. Граница между мной и моментом — между «я» и «сейчас» — растаяла. Осталось только присутствие. Чистое, без примеси ожидания или страха.
Точка, в которой я сидела, перестала быть местом. Она стала состоянием. Состоянием полного согласия. Я больше не говорила времени «да». Я стала этим «да». Каждый удар сердца был кивком. Каждый вздох — подписью под договором, который не нужно было заключать, потому что он был заключен всегда.
Я подняла голову. Купола храма не было. Было только небо — глубокое, бесконечное, принимающее. Не как бездна, а как объятие. Теплый, кружевной вечер на моих плечах разошелся, превратился в саму ткань этого неба, в воздух, в тишину между звездами.
Путь был пройден. Но не к финалу. К началу без начала. К вечному «сейчас», которое не боится слова «завершение», потому что знает — завершение — это лишь иное имя для целостности.
И я встала. Не для того, чтобы идти дальше. Просто потому, что сидеть и стоять — были теперь одним и тем же движением внутри покоя. Я стряхнула несуществующую пыль. Улыбнулась — не себе, не кому-то — просто улыбнулась.
«Иду», — прошептала я в тишину. Но это не было решением. Это было фактом. Так же, как течет река и светят звезды.
Без желания и без сожаления. Просто потому, что это — жизнь. Моя жизнь. Переплетенная с ветром, с памятью о грехах моих, с белизной того давнего платья.
И от этой мысли — не от радости, не от печали, а от этой окончательной, безмятежной ясности — стало так хорошо. Так бесконечно, безоговорочно, абсолютно хорошо. Не как в счастье, которое приходит и уходит, а как в мире, который наконец-то совпал сам с собой.
Я сделала шаг. Не вверх, не вниз. Вовнутрь этого совпадения. И храм, и ступени, и время — все это мягко сложилось вокруг, как лепестки ночного цветка, и стало просто — моей крепостью, силой и смыслом.