Многоликий (Глава 13)

Я сидел, вцепившись в край стола. Мозг плавился. Все мои взрослые представления о логике, пространстве и времени трещали по швам, как старая одежда на вырост.
— Погоди… — выдавил я, глядя на Дэни. — Если ты здесь, на моей кухне, ешь чипсы и болтаешь со мной… то кто в этот момент присматривает за остальным? Кто управляет галактиками? Кто следит, чтобы атомы не разлетелись в разные стороны? Ты что, оставил Вселенную на автопилоте?
Дэни весело фыркнул и спрыгнул с табурета.
— Автопилот? Серьезно? — Он подошел ко мне и коснулся моего лба прохладными пальцами. — Смотри. Только не зажмуривайся.
Мир вокруг меня мгновенно выцвел. Стены кухни стали прозрачными, а потом и вовсе исчезли. Я увидел Истинный Мир. Там было пронзительно синее небо и огромный, разноцветный батут посреди цветущего луга. И там был Дэни. Он прыгал вместе с другими ребятами, заливаясь смехом. Он буквально светился от счастья — ведь вокруг него были настоящие друзья, а не те лицемерные поклонники, что бьются лбами в пол.
— Это один из моих аватаров, — раздался голос Дэни прямо у моего уха здесь, на кухне. — То есть это Я. Понимаешь? Я здесь, говорю с тобой, и я там — прыгаю на батуте. Одновременно. Это не разные сущности, это всё один я. Всё, что говоришь мне ты, в ту же секунду узнает тот мальчишка в небе. Смотри!
В этот момент мальчик на батуте в ином мире вдруг замер в воздухе, посмотрел прямо на меня сквозь пространство и весело помахал рукой.
— Видишь? Я только что помахал тебе из другого мира, — сказал Дэни, стоящий рядом со мной. — Но это ещё не всё! Я здесь, я там, а еще я прямо сейчас — в виде бесплотного духа — нахожусь на другом конце Вселенной, который не разглядеть ни в один ваш телескоп. И там, в немыслимой дали наблюдаю, как два квазара сливаются в одну гигантскую черную дыру. Вот это зрелище, если бы ты видел! И это тоже я.
— Погоди, остановись… — я схватился за голову. — У меня сейчас мозг взорвется.
— Ага, а ведь это только начало! — Дэни вошел в азарт, его глаза горели. — Я нахожусь везде не только в пространстве, но и во времени. Для тебя есть «вчера» и «завтра», а я присутствую во всех временах одновременно. И во всех параллельных реальностях сразу. А их столько, что у вас и названий для таких чисел нет!
— Офигеть…
— Впечатлил? — Дэни довольно задрал нос. — Да если хочешь знать, я считаю до числа Грэма, когда не могу уснуть по ночам!
— Дэни, хватит! У меня сейчас правда голова лопнет!
— А знаешь что? — мальчишка не унимался, он явно наслаждался эффектом. — Те, кто в будущем будут читать твой рассказ обо мне… Те самые люди, которые сейчас держат в руках книгу или смотрят в экран… Я прямо сейчас нахожусь и рядом с ними тоже.
Он хитро прищурился, глядя куда-то сквозь меня, прямо в глаза будущему читателю.
— И если они очень захотят, то прямо сейчас почувствуют, как я положил руки им на плечи и заглядываю в их монитор. Не-не, подожди, кажется, не очень вышло… Вот! Сейчас они точно ощутят мое дыхание у себя на щеке. Почувствовали?
Дэни вдруг вскочил с табурета и потянул меня за рукав к кухонному окну.
— Глянь в окно! — нетерпеливо зашептал он, будто собирался показать мне секретный клад. — Видишь, там на востоке, почти у самого горизонта, две яркие звездочки? В это время года их видно только перед самым рассветом. Совсем недолго.
Я прищурился, вглядываясь в синеющую мглу.
— Вижу.
— А рядом — еще одна, только совсем тусклая. Маленькая такая точка.
— Будто пятнышко, чуть светлее неба?
— Да-да! — Дэни просиял. — Так вот, вокруг этой звезды вращается планетоид. Его форма почти идеально напоминает сердце. Представляешь?
Я невольно улыбнулся:
— Да ну! Не может быть.
— Ага! — Дэни замахал руками, стараясь описать форму в воздухе. — Обычно они все скучно-круглые, ну или как картофелины. Неправильная форма в космосе — это редкость, её почти не встретишь. Но тут так случилось. В незапамятные времена две карликовых планеты столкнулись на огромной скорости. Часть вещества выбило в бездну, но их ядра сплавились в один объект. Получился кулон в виде сердечка, только размером с небольшую страну.
Он прижался носом к стеклу, и на нем осталось маленькое пятнышко пара от его дыхания.
— Так вышло случайно, я тут ни при чем. А он еще и вращается хитро — почти точно по оси между двумя половинками. Я прямо сейчас нахожусь там, на его «темной» стороне, и смотрю сквозь прорезь этого огромного сердца на ваше Солнце.
— Ух ты… — я на мгновение затаил дыхание. — И как наше Солнце оттуда выглядит?
— Как обычная желтая искра, — Дэни пожал плечами. — Зато оттуда она смотрится как часть вашей Большой Медведицы. Только с того угла Медведица — это никакой не ковш, а очень сложный, ломаный многогранник. Красиво, если честно.
— А ты видишь оттуда Землю?
— Я-то вижу всё, — он снова посмотрел на меня своим довольным взглядом. — Но обычным человеческим зрением её оттуда не поймать. Слишком далеко, а ваша Земля — она такая крохотная и хрупкая…
— А это сердце… Его можно увидеть отсюда?
— Тоже нет. Оно еще меньше Земли.
Я посмотрел на тусклую точку в небе и вдруг почувствовал себя частью чего-то грандиозного и одновременно очень уютного.
— А можешь мне помахать оттуда, раз ты там?
Дэни звонко расхохотался, и этот смех заполнил всю кухню:
— Ахаха, ну, помахал! Ты же всё равно этого не увидишь. А если бы даже у тебя был супер-глаз, ты бы увидел мой взмах только через сто пятьдесят лет — пока свет долетит до вашей Земли.
— Ну, всё равно… — я почувствовал, как в груди разливается тепло. — Это круто — знать, что кто-то прямо сейчас машет тебе рукой из далекого космоса.
— Если хочешь, я могу тебе из галактики Андромеда помахать! — азартно предложил он. — Но оттуда свет вообще летит миллионы лет. Пока долетит — я уже успею вернуться и снова съесть все твои чипсы.
— А ты можешь с ней что-нибудь сделать? Ну, не знаю… с галактикой? Раскрутить её посильнее, чтобы искры полетели?
Дэни на секунду задумался, и его лицо стало серьезным:
— Могу, конечно. Но зачем? Там такое гравитационное возмущение пойдет — мама не горюй! Затронет всех в локальном кластере.
Дэни спрыгнул с подоконника.
— Ну, засиделись мы с тобой. Мне пора.
Я хотел что-то сказать, поблагодарить или попросить остаться ещё на минуту, но слова застряли в горле. Мальчик просто подмигнул мне — в последний раз, — и в ту же секунду воздух на кухне дрогнул.
Он не ушел через дверь. Он просто перестал быть здесь. Мгновение — и табурет пуст. Только на столе осталась лежать та самая веточка с золотистым плодом, от которой по всей кухне шел неземной аромат июньского сада.
Я сидел неподвижно, боясь спугнуть тишину. В голове всё еще звучал его смех. Механически я протянул руку к смартфону, лежавшему на краю стола. Экран вспыхнул, и я замер.
На часах было 3:07.
Я потряс головой. Этого не могло быть. Мы говорили часами. Он рассказывал про Авраама, про Вселенную, про Иерусалим… Мы смотрели на предрассветные звезды!
«Сломался», — подумал я про мобильник. — «Или просто завис».
Я не сводил глаз с цифр. И в следующую секунду, прямо на моих глазах, семерка дрогнула и сменилась восьмеркой.
3:08.
Холодок прошел по моей спине, но на этот раз это был не страх. Это был восторг. Я понял всё. Для этого мальчишки время — не тюрьма, а просто пластилин. Наш многочасовой разговор, изменивший всё моё нутро, не продлился и шестидесяти секунд в этом мире скорби. Он просто раздвинул мгновение, впустив меня в свою Вечность на одну короткую минуту.
Я посмотрел в окно. Там была непроглядная ночная тьма. Никакого рассвета, никаких звезд «Большого Многогранника». Обычная ночь обычного города.
Но в моей руке был плод бакурота. Тёплый, сочный и совершенно реальный.
Я взял ручку, открыл чистую тетрадь и написал на первой странице:
«Вы знаете, что такое отчаяние?..»