Глава 13 (Глава 13)

Я сидел, вцепившись в край стола. Мозг плавился. Все мои взрослые представления о логике, пространстве и времени трещали по швам, как старая одежда на вырост.
— Погоди… — выдавил я, глядя на Дэни. — Если ты здесь, на моей кухне, ешь чипсы и болтаешь со мной… то кто в этот момент присматривает за остальным? Кто управляет галактиками? Кто следит, чтобы атомы не разлетелись в разные стороны? Ты что, оставил Вселенную на автопилоте?
Дэни весело фыркнул и спрыгнул с табурета.
— Автопилот? Серьезно? — Он подошел ко мне и коснулся моего лба прохладными пальцами. — Смотри. Только не зажмуривайся.
Мир вокруг меня мгновенно выцвел. Стены кухни стали прозрачными, а потом и вовсе исчезли. Я увидел Истинный Мир. Там было пронзительно синее небо и огромный, разноцветный батут посреди цветущего луга. И там был Дэни. Он прыгал вместе с другими ребятами, заливаясь смехом. Он буквально светился от счастья — ведь вокруг него были настоящие друзья, а не те лицемерные поклонники, что бьются лбами в пол.
— Это один из моих аватаров, — раздался голос Дэни прямо у моего уха здесь, на кухне. — То есть это Я. Понимаешь? Я здесь, говорю с тобой, и я там — прыгаю на батуте. Одновременно. Это не разные сущности, это всё один я. Всё, что говоришь мне ты, в ту же секунду узнает тот мальчишка в небе. Смотри!
В этот момент мальчик на батуте в ином мире замер в воздухе, посмотрел прямо на меня сквозь пространство и весело помахал рукой.
— Видишь? Я только что помахал тебе из другого мира, — сказал Дэни, стоящий рядом со мной.
Я заворожённо смотрел в распахнувшееся окно реальности. Там, на залитой солнцем поляне, длинноволосый и кареглазый Дэни легко соскочил с натянутой сетки батута на мягкую траву. Его друг, мальчуган помладше в этот момент увлечённо возился на траве у корней раскидистого дерева, пытаясь распутать леску от воздушного змея, и ничего не замечал.
Дэни лукаво прищурился, тихонько огляделся и на цыпочках стал подбираться к мальчику со спины. Улучив момент, он налетел коршуном, обхватил его одной рукой за торс, а ладонью другой закрыл глаза.
— Дэни! — закричал мальчик, мгновенно узнав эти ладони, и весело подпрыгнул, пытаясь вырваться.
Дэни убрал руки и со смехом отскочил назад:
— Спорим, ты бы меня не заметил, если бы я сам не показался?
— Да ладно, ты же опять свои волшебные фокусы использовал, чтобы я тебя не услышал? — мальчик шутливо пихнул его в бок.
— Да нет же! Ну правда, честно. Всё по правилам, я просто тихо шёл.
— А ты вообще где пропадал? Мы же договаривались встретиться у ручья.
— Да тут, рядом, — Дэни заговорщицки улыбнулся и подмигнул куда-то в сторону — прямо туда, где в невидимом окне пространства замер я. — Одному приятелю помогал книгу писать.
— Какому еще приятелю?
— Не важно.
— Важно! Скажи — кому?
— Не скажу.
— Скажи!
— Да правда, не важ… Ай!!!
Мальчик коварно ухмыльнулся, перехватил Дэни за бока и принялся нещадно щекотать, прекрасно зная об этой слабости своего друга.
— Зак, отстань! Ахахаха, ну хватит уже! — Дэни согнулся пополам.
— Не отстану. Скажи, кому помогал?
— Ахахахаха, ну человеку одному! Да хватит уже! Хахахахаха…
— Что за человек?
Дэни со смехом повалился на сочную траву, но Зак не думал сдаваться. Он тут же сел на друга верхом, продолжая атаковать его подмышки.
— Ахахаха, хватит! Зак, предупреждаю, я тоже… Ахаха… Я тоже могу… Да Зак, отстань!
И вот Тот, кто создал бесконечную Вселенную, кто миллиарды лет перемещал гигантские галактики и зажигал сверхновые звезды, сейчас катался по траве, безуспешно пытаясь спрятать подмышки от пальцев восьмилетнего мальчика, который победно восседал на нём верхом.
Наконец Зак выдохся и сделал паузу, которой Дэни тут же воспользовался.
— Зак, вообще-то я тоже умею щекотаться!
И с этими словами Дэни резко извернулся, обхватил Зака за пояс, и они вместе, сцепившись в живой клубок, покатились вниз по мягкому зеленому склону, оглашая всю поляну звонким, безудержным хохотом.
Дэни, сидевший напротив меня за столом, смолк и тихонько хмыкнул, словно всё ещё слышал эхо того далёкого смеха.
— Но это ещё не всё! Я здесь, я там, а еще я прямо сейчас — в виде бесплотного духа — нахожусь на другом конце Вселенной, который не разглядеть ни в один ваш телескоп. И там, в немыслимой дали наблюдаю, как два квазара сливаются в одну гигантскую черную дыру. Вот это зрелище, если бы ты видел! И это тоже я.
— Погоди, остановись… — я схватился за голову. — У меня сейчас мозг взорвется.
— Ага, а ведь это только начало! — Дэни вошел в азарт, его глаза горели. — Я нахожусь везде не только в пространстве, но и во времени. Для тебя есть «вчера» и «завтра», а я присутствую во всех временах одновременно. И во всех параллельных реальностях сразу. А их столько, что у вас и названий для таких чисел нет!
— Офигеть…
— Впечатлил? — Дэни довольно задрал нос. — Да если хочешь знать, я считаю до числа Грэма, когда не могу уснуть по ночам!
— Погоди, ты ещё и спишь? — нахмурился я, пытаясь увязать в голове эти масштабы. — И как вообще с такими мозгами можно спускаться на землю? Как ты можешь играть во что-то с другими ребятами? У тебя же безграничная сила. Ты ведь физически знаешь наперед все ходы в любой игре и должен побеждать каждый раз? В чем тогда прикол?
— Да с обычными ребятами как раз играть проще и веселее всего, — Дэни улыбнулся. — А вот от некоторых моих умников в Истинном Мире у меня иногда у самого голова пухнет. Взять хотя бы Стива Хокинга. Этот мальчишка там у нас просто сумасшедший, в хорошем смысле. Нет, он больше не пытается доказать мне, что меня нет. Но видел бы ты наши споры по поводу космологии! Он постоянно подбегает ко мне и, когда хочет занудствовать особенно убедительно, начинает по приколу имитировать свой прежний электронный, роботский голос: «А по-че-му вот э-та кон-стан-та та-ка-я?». А потом увлекается, срывается на свой нормальный голос и уже вовсю тараторит: «Если ее изменить так-то, то гравитация идеально впишется в стандартную модель! Да, тогда придется еще и слабое взаимодействие править, но оно стоит того!». Я устал ему объяснять, что все это я много раз пробовал — фигня получается. У меня этих вселенных десять в тысячной степени было, если не больше, я-то знаю. Так что обычный футбол на траве — это просто спасение. В играх всё работает совсем не так! Смысл игры как раз в том, что я умею себя ограничивать. Когда я бегу с мячом по полю в атаку, мой аватар обладает силой и ловкостью самого обычного десятилетнего мальчишки. Я, кстати, далеко не лучший игрок в нашей команде, мне еще тренироваться и тренироваться! И когда мы режемся в настолки, я тоже сознательно отключаю для своего аватара знание скрытых карточек или того, сколько очков выпадет на кубиках в следующем ходу. Я никогда не жульничаю. Честно. Иначе ведь просто неинтересно.
Он вдруг понизил голос:
— Но люди всегда пытались впихнуть меня в свою куцую логику. Как-то давно я пришел в одно селение в виде ребенка и стал играть с местными детьми. И я же, в виде взрослого мужчины, стал говорить со старейшинами. Потом оба моих аватара — ребенок и взрослый — подошли к людям и стали объяснять, что мы на самом деле одна личность.
Дэни весело прыснул:
— А те записывают: «Видели мы отрока с отцом, и сказали они: азъ есмь богъ сущий». Я терпеливо втолковываю им, что могу иметь сколько угодно аватаров, и даже без них я присутствую везде в виде незримого духа. А они почесали затылки и записали: «Бог — это отец, сын и святой дух».
Дэни на секунду замолчал, а затем лукаво прищурился. Пространство Истинного Мира вокруг нас мягко качнулось, и нас мгновенно перенесло на залитое ослепительным солнцем побережье.
Это была Индонезия. Воздух был пропитан ароматом цветущих плюмерий и океанской свежестью. Под бескрайним бирюзовым небом, прямо по белоснежному песку у самой кромки лазурной воды, с весёлым смехом носились смуглые мальчишки. Они запускали ввысь огромных, невероятно ярких воздушных змеев в виде сказочных птиц и драконов. Среди них, крепко удерживая катушку с бечевкой, бежал ещё один паренёк — местный, азиатской внешности, в легкой белоснежной рубашке.
— Дани! Дани, тарик! — звонко закричал ему один из смуглых мальчишек, отчаянно замахав руками в сторону пикирующего к воде огромного дракона.
На бегу паренёк в белой рубашке замер. Медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Сквозь чужую реальность его взгляд прошил меня насквозь, и в нем вспыхнули те самые знакомые, живые искры. Мальчишка весело подмигнул мне и негромко произнес на незнакомом наречии фразу, которая эхом отозвалась в моих мыслях чистым голосом Дэни:
«Ну что, теперь веришь, что я успеваю играть со всеми?»
Картинка океана мгновенно растаяла. Я моргнул и снова обнаружил себя сидящим на нашей старой кухне. Дэни сидел напротив и довольно улыбался, болтая ногами.
Я потряс головой, пытаясь вернуть мыслям привычный порядок после увиденного побережья.
— Но ведь ты дал людям абсолютную свободу выбирать, какими им быть, — я посмотрел на Дэни. — Было бы несправедливо после смерти просто взять и насильно превратить каждого в двенадцатилетнего мальчишку. А как же те, кто искренне полюбил свою взрослость?
Дэни согласно кивнул, и его лицо на миг стало очень серьёзным.
— Конечно. Это было бы нечестно, — просто ответил он. — Поэтому, помимо нашего Истинного Мира, есть ещё один — Мир Взрослых. Там живут те, кто за всю жизнь не сделал никому зла, но осознанно выбрал остаться взрослым. Просто взрослый мир, но уже без Коллективного Дьявола, болезней и прочего. Со своей сложной логикой, философией, тихой зрелостью и правилами. Я уважаю их выбор. Я нечасто навещаю тот мир, позволяя им жить именно так, как они сами хотят, без моего детского шума и суеты. Они заслужили свой покой.
— А здесь, на Земле? — спросил я, разглядывая дно пустой кружки. — К другим людям ты вот так же приходил? На обычные кухни?
— Конечно, приходил, — Дэни подпёр подбородок кулаками и весело прищурился. — Только мало кто из взрослых потомков Адама способен воспринять меня всерьез, когда я являюсь в своем подлинном обличье. Они же сразу ищут скрытые камеры, вызывают полицию или списывают всё на стресс и галлюцинации. Но бывают и приятные исключения. С кого, по-твоему, Джеймс Барри списал образ своего Питера Пэна?
— Ладно, с этим понятно, — я постепенно начинал укладывать в голове правила этой грандиозной Игры. — Но как устроены детские миры? Те ребята с батутов, из загородных автобусов и мальчишки с индонезийского пляжа — они так и живут порознь? В своих изолированных кусочках твоего мира?
— С чего бы это? — Дэни удивленно вскинул брови. — Они же друзья! А друзья должны ходить друг к другу в гости. Они постоянно путешествуют. Собираются огромными компаниями, садятся на фантастически крутые, бесшумные поезда, которые мчатся сквозь радужные каньоны, или грузятся на белоснежные океанские лайнеры размером с целый город. И плывут навещать ребят на других континентах.
Он вдруг подался вперед, и в его глазах снова заплясал лукавый огонек.
— Но самое забавное знаешь в чем? Вот провожаю я их на вокзале в одном конце мира, машу рукой вслед уходящему поезду. Они едут, дурачатся в купе, пьют чай. А где-нибудь посреди глухой тайги, на крошечном заснеженном полустанке, поезд притормаживает всего на минуту, двери вагона распахиваются, и внутрь запрыгиваю я — румяный с мороза, с кучей огромных коробок в руках. Ставлю их на стол и говорю: «Пацаны, я вам свежую пиццу принес, только из печи. Налетай, не благодарите!» А когда состав наконец прибывает на станцию назначения, двери открываются — и на перроне с плакатом «Добро пожаловать!» их встречаю… тоже я! Да, от меня вообще невозможно скрыться. Я и тот, кто провожает, и тот, кто ждет, и тот, кто едет рядом, и сам путь. Им это ужасно нравится.
Я только открыл рот, чтобы что-то спросить, но он уже подался вперед.
— А знаешь что? — мальчишка не унимался, он явно наслаждался эффектом. — Те, кто в будущем будут читать твой рассказ обо мне… Те самые люди, которые сейчас держат в руках книгу или смотрят в экран… Я прямо сейчас нахожусь и рядом с ними тоже. И если они очень захотят, то прямо сейчас почувствуют, как я положил ладони им на плечи. Чувствуешь? Да-да, именно ты. А теперь замри на секунду. Чувствуешь мое дыхание на своей щеке? Чувствуешь же? Ну вот, теперь ты точно знаешь, что я рядом.
Он лукаво прищурился, глядя куда-то прямо сквозь меня, точно в глаза будущему читателю.
Дэни вдруг вскочил с табурета и потянул меня за рукав к кухонному окну.
— Глянь в окно! — нетерпеливо зашептал он, будто собирался показать мне секретный клад. — Видишь, там на востоке, почти у самого горизонта, две яркие звездочки? В это время года их видно только перед самым рассветом. Совсем недолго.
Я прищурился, вглядываясь в синеющую мглу.
— Вижу.
— А рядом — еще одна, только совсем тусклая. Маленькая такая точка.
— Будто пятнышко, чуть светлее неба?
— Да-да! — Дэни просиял. — Так вот, вокруг этой звезды вращается планетоид. Его форма почти идеально напоминает сердце. Представляешь?
Я невольно улыбнулся:
— Да ну! Не может быть.
— Ага! — Дэни замахал руками, стараясь описать форму в воздухе. — Обычно они все скучно-круглые, ну или как картофелины. Неправильная форма в космосе — это редкость, её почти не встретишь. Но тут так случилось. В незапамятные времена две карликовых планеты столкнулись на огромной скорости. Часть вещества выбило в бездну, но их ядра сплавились в один объект. Получился кулон в виде сердечка, только размером с небольшую страну.
Он прижался носом к стеклу, и на нем осталось маленькое пятнышко пара от его дыхания.
— Так вышло случайно, я тут ни при чем. А он еще и вращается хитро — почти точно по оси между двумя половинками. Я прямо сейчас нахожусь там, на его «темной» стороне, и смотрю сквозь прорезь этого огромного сердца на ваше Солнце.
— Ух ты… — я на мгновение затаил дыхание. — И как наше Солнце оттуда выглядит?
— Как обычная желтая искра, — Дэни пожал плечами. — Зато оттуда она смотрится как часть вашей Большой Медведицы. Только с того угла Медведица — это никакой не ковш, а очень сложный, ломаный многогранник. Красиво, если честно.
— А ты видишь оттуда Землю?
— Я-то вижу всё, — он снова посмотрел на меня своим довольным взглядом. — Но обычным человеческим зрением её оттуда не поймать. Слишком далеко, а ваша Земля — она такая крохотная и хрупкая…
— А это сердце… Его можно увидеть отсюда?
— Тоже нет. Оно еще меньше Земли.
Я посмотрел на тусклую точку в небе и вдруг почувствовал себя частью чего-то грандиозного и одновременно очень уютного.
— А можешь мне помахать оттуда, раз ты там?
Дэни звонко расхохотался, и этот смех заполнил всю кухню:
— Ахаха, ну, помахал! Ты же всё равно этого не увидишь. А если бы даже у тебя был супер-глаз, ты бы увидел мой взмах только через сто пятьдесят лет — пока свет долетит до вашей Земли.
— Ну, всё равно… — я почувствовал, как в груди разливается тепло. — Это круто — знать, что кто-то прямо сейчас машет тебе рукой из далекого космоса.
— Если хочешь, я могу тебе из галактики Андромеда помахать! — азартно предложил он. — Но оттуда свет вообще летит миллионы лет. Пока долетит — я уже успею вернуться и снова съесть все твои чипсы.
— А ты можешь с ней что-нибудь сделать? Ну, не знаю… с галактикой? Раскрутить её посильнее, чтобы искры полетели?
Дэни на секунду задумался, и его лицо стало серьезным:
— Могу, конечно. Но зачем? Там такое гравитационное возмущение пойдет — мама не горюй! Затронет всех в локальном кластере.
Дэни спрыгнул с подоконника.
— Ну, засиделись мы с тобой. Мне пора.
Я хотел что-то сказать, поблагодарить или попросить остаться ещё на минуту, но слова застряли в горле. Мальчик просто подмигнул мне — в последний раз, — и в ту же секунду воздух на кухне дрогнул.
Он не ушел через дверь. Он просто перестал быть здесь. Мгновение — и табурет пуст. Только на столе осталась лежать та самая веточка с золотистым плодом, от которой по всей кухне шел неземной аромат июньского сада.
Я сидел неподвижно, боясь спугнуть тишину. В голове всё еще звучал его смех. Механически я протянул руку к смартфону, лежавшему на краю стола. Экран вспыхнул, и я замер.
На часах было 3:07.
Я потряс головой. Этого не могло быть. Мы говорили часами. Он рассказывал про Авраама, про Вселенную, про Иерусалим… Мы смотрели на предрассветные звезды!
«Сломался», — подумал я про мобильник. — «Или просто завис».
Я не сводил глаз с цифр. И в следующую секунду, прямо на моих глазах, семерка дрогнула и сменилась восьмеркой.
3:08.
Холодок прошел по моей спине, но на этот раз это был не страх. Это был восторг. Я понял всё. Для этого мальчишки время — не тюрьма, а просто пластилин. Наш многочасовой разговор, изменивший всё моё нутро, не продлился и шестидесяти секунд в этом мире скорби. Он просто раздвинул мгновение, впустив меня в свою Вечность на одну короткую минуту.
Я посмотрел в окно. Там была непроглядная ночная тьма. Никакого рассвета, никаких звезд «Большого Многогранника». Обычная ночь обычного города.
Но в моей руке был плод бакурота. Тёплый, сочный и совершенно реальный.
Я взял ручку, открыл чистую тетрадь и написал на первой странице:
«Вы знаете, что такое отчаяние?..»