Философия подвига и воинской этики (Глава 15)

Особое место в нашем учении занимает тема воинского подвига. Не потому, что мы милитаристы. Напротив, мы глубоко миролюбивы. Но потому, что на протяжении всей русской истории воин был не просто защитником, а носителем высших нравственных идеалов. И здесь мы сталкиваемся с кажущимся противоречием, которое требует глубокого богословского и философского осмысления.
15.1. Кажущееся противоречие: «не убий» и «жизнь за други своя»
Вся нравственность русская, вся традиция Православной Церкви учит нас: ценнее человека нет ничего, жизнь человека неприкосновенна. Евангелие прямо говорит: убийцы не наследуют Царствия Божия. И в то же время существует заповедь Христа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). Как совместить эти две истины? Как возможно, чтобы человек, который на войне вынужден лишать жизни других, мог оставаться носителем нравственного идеала?
Это кажущееся противоречие становится понятным только тогда, когда мы осознаём: жизнь, которую отдаёт солдат и которой он клянётся пожертвовать, — это не только жизнь тела. Это жизнь вечная. Речь идёт о спасении человека в жизнь вечную, о вхождении его в Царствие Божие. Солдат идёт на смерть не ради того, чтобы просто перестать существовать. Он идёт на смерть ради того, чтобы те, кого он защищает, могли наследовать жизнь вечную.
15.2. Пересвет и Челубей: жертва как начало победы
В день Куликовской битвы, 8 сентября 1380 года, когда две рати замерли друг перед другом, от татарских рядов отделился огромный витязь Челубей. Он был не просто воином. По преданию, он был наёмником, служившим многим властителям, — воином, для которого бой был ремеслом, а победа — личным торжеством. Он вызывал на поединок любого русского богатыря, надеясь сломить дух русского войска до начала общего сражения.
У Челубея было более длинное копьё. В поединке на копьях это давало ему огромное преимущество: он мог поразить противника раньше, чем тот достанет его своим, более коротким оружием. Никто из русских витязей не мог дотянуться до него — их копья не хватало. И тогда инок Пересвет, монах Троице-Сергиевой лавры, принял решение, которое показывает всю глубину его жертвенности. Он снял с себя защитные доспехи — латы, кольчугу, всё, что могло бы уберечь его от удара. Он остался в одной одежде. Своим телом, своей незащищённой грудью он как бы «удлинил» собственное копьё. Он понимал, что, сняв доспехи, он почти наверняка будет убит. Но он также понимал, что только так — ценой своей жизни — он сможет достать врага и пресечь его злодейство.
Он пошёл на этот бой, зная, что не вернётся. Он принял свою смерть как жертву. И эта жертва сломила врага. Всадники разогнали коней, сошлись, ударили копьями. Копьё Челубея, более длинное, пробило Пересвета насквозь. Но Пересвет, умирая, своим копьём всё же достал до Челубея. И оба пали замертво. Однако Челубей вылетел из седла и рухнул на землю лицом вниз, как побеждённый. А Пересвет, смертельно раненный, остался в седле и на своём коне доскакал до своих, успев показать: победа осталась за нами. Русские воины увидели, что их брат не просто погиб, а погиб, сразив врага. Это придало им сил.
Поединок Пересвета и Челубея стал символом. Победа не в силе мышц, не в длине копья, не в толщине доспехов. А в готовности духа. Не в умении убивать, а в умении положить душу «за други своя». Пересвет не воевал за честь, не за добычу, не за славу. Он воевал за веру и Отечество. Он снял доспехи, потому что верил: если я погибну, но остановлю зло, моя смерть будет не напрасной.
Русское воинство принципиально отлично от иных своим внутренним миролюбием, немстительностью. Это тоже свидетельствует о действии в нём Русской идеи и является «ключом» к непобедимости. Парадокс, но факт: русский солдат силён не агрессией, а готовностью к жертве. Пересвет это показал. И Церковь причислила его к лику святых. Не потому, что он убил врага. А потому, что своей смертью он спас ближних.
Подвиг русского солдата — в умении остановить зло, не дав ему поселиться в собственном сердце. В этом — его духовная победа, которая важнее любой военной. Пересвет не ожесточился. Он не возненавидел Челубея как человека. Он вступил в поединок с достоинством, без злобы. И пал, защищая правду.
15.3. Святой князь Александр Невский: защита веры и земли
Задолго до Куликовской битвы жил и сражался другой святой — князь Александр Невский. Его имя стало символом русской воинской доблести. Александр Невский не был завоевателем. Он не стремился к захвату чужих земель. Он защищал своё Отечество от двух угроз: с Запада — от католической экспансии, с Востока — от татаро-монгольского ига. И в этой защите он проявил не только военный талант, но и глубочайшую нравственную мудрость.
Он разбил шведов на Неве, разгромил немецких рыцарей на Чудском озере. Но после побед он не уничтожал пленных, не мстил. Его знаменитые слова: «Не в силе Бог, а в правде» стали девизом русского воинства на века. Он понимал: победа даётся не силой оружия, а правдой, ради которой воюешь. И этой правдой была вера православная, была защита народа от порабощения.
При этом Александр Невский проявил государственную мудрость, идя на унизительный, но спасительный поклон к хану, чтобы сохранить остатки русских земель от полного уничтожения. Он пожертвовал своей гордостью, своей «честью» в мирском понимании, чтобы спасти народ. И это тоже подвиг — подвиг смирения. Он знал, что открытое сопротивление монголам в тот момент было бы гибелью. Он выбрал путь стратегического выживания. И Церковь прославила его не только как князя-воина, но и как благоверного, то есть сохранившего веру и достоинство в унижении.
Целью Русского воинства всегда была защита от попыток порабощения людей, унижения их достоинства. Александр защищал русское достоинство. Он не дал осквернить православные святыни. Он не дал превратить русский народ в рабов. И его подвиг — это подвиг христианского правителя, который ставит спасение вверенных ему людей выше собственной славы.
15.4. Преподобный Сергий Радонежский: благословение на войну ради мира
Нельзя говорить о русском воинстве, не упомянув того, кто благословил Пересвета и Ослябю на Куликовскую битву, — преподобного Сергия Радонежского. Игумен земли Русской, он был миротворцем. Он мирил враждующих князей. Он призывал к любви. И вдруг — благословение на войну, на убийство.
В этом нет противоречия, если понять: Сергий благословил не войну как таковую, а защиту веры и Отечества. Он понимал, что враг пришёл не с миром, а с желанием уничтожить Русь как православную цивилизацию. И тогда единственным способом остановить зло стала сила. Но он не просто сказал «идите и убивайте». Он дал воинам духовное оружие: иконы, просфоры, молитву. Он напутствовал их идти на смерть с сознанием, что это смерть за правду. Сергий сам в молодости пережил татарское нашествие. Он знал, что такое унижение. И он знал, что иногда уступить злу — значит предать Бога. Поэтому его благословение было не попустительством насилию, а освящением вынужденной жертвы.
15.5. Святой праведный Фёдор Ушаков: флотоводец, не потерявший сердца
Адмирал Фёдор Фёдорович Ушаков — человек, которого Русская Православная Церковь причислила к лику святых. Это единственный в истории православия случай канонизации флотоводца. Почему?
Ушаков не проиграл ни одного сражения. Он не потерял в боях ни одного корабля. Но это не главное. Главное — он не потерял человеческого достоинства. Он был глубоко верующим человеком. Каждый день начинал с молитвы. На флагманском корабле у него была походная церковь. Перед сражением он собирал экипаж на молебен. Он учил матросов не бояться смерти, а бояться Бога.
Ушаков заботился о матросах, об их быте, об их семьях. Он тратил свои деньги на лечение больных, на помощь вдовам и сиротам. Он не допускал жестокости к побеждённым. После взятия крепости Корфу он приказал спасать раненых французов. Он не мстил врагам за зверства их соотечественников в России.
Сам князь Потёмкин писал о нём: «Контр-адмирал Ушаков отличных достоинств. Я уверен, что из него выйдет великий морской предводитель». И Ушаков оправдал эти слова. Но его величие было не только в военном искусстве. Оно было в том, что он оставался человеком, когда война превращала других в зверей. Он основал госпитали, помогал нуждающимся, жертвовал на храмы. Он ушёл в отставку и поселился в Санаксарском монастыре, где проводил время в молитве и благотворительности. Его жизнь — пример того, как можно быть воином и святым. Ушаков показал, что воин — это не палач. Его меч — это не орудие зла, а орудие защиты. И что после войны он может быть милосердным, даже святым.
15.6. Александр Суворов: наука побеждать, не теряя человека
Рядом с Ушаковым по праву стоит генералиссимус Александр Васильевич Суворов. Он не был канонизирован официально, но в народной памяти он остался как «солдат-чудотворец», как человек, который соединял военный гений с глубокой верой и уважением к солдату.
Суворов ввёл в армии принцип: «Солдат есть звание почётное». Он не унижал солдата, не обращался с ним как с орудием. Он требовал от офицеров заботиться о подчинённых. Он сам делил с солдатами все тяготы походов, спал на сене, ел из солдатского котла. Он говорил: «Бойтесь Бога, и не бойтесь ничего». Для него вера была основой мужества. Он учил: «Молитва — к Богу, служба — к государю, дело — к нам». И эта иерархия была не формальной. Он действительно верил, что победа приходит от Бога, а не от тактики, и потому всегда молился перед боем.
Его тактика была гуманной. Он говорил: «Война — это несчастье, и я не хочу войны. Но когда она неизбежна, нужно побеждать быстро и с наименьшими потерями». Он первым стал применять правило: не тратить время на осады, а брать крепости штурмом, чтобы уменьшить страдания мирного населения. Длительная осада убивает голодом и болезнями больше людей, чем стремительный штурм. Суворов был милостив к побеждённым. Он приказывал щадить пленных, оказывать им медицинскую помощь, не грабить мирное население. Его «Наука побеждать» заканчивалась словами: «Ура! Победа! Помилуй Бог!» — то есть даже в момент торжества он обращался к Богу с просьбой о помиловании всех — и своих, и чужих.
Суворов показал: можно быть грозным полководцем и при этом оставаться человеком. Его знаменитый переход через Альпы — это подвиг не только военного мастерства, но и физической и духовной выносливости. Он не бросил своих солдат. Он вывел их, хотя мог уйти сам. Он разделил их судьбу. «Сам погибай, а товарища выручай» — это правило он сделал законом для русской армии.
15.7. Воин-мученик Евгений Родионов: вера сильнее смерти
Прошли века. В конце XX века Россия вновь оказалась на пороге войны — чеченской. И в этой войне нашёлся свой герой, свой мученик, чей подвиг поразил страну и стал символом верности присяге и вере. Это рядовой Евгений Родионов.
Евгений родился 23 мая 1977 года в простой семье. Бабушка по имени Мария привела его к Богу, когда ему было одиннадцать лет. Именно она сводила его в храм, где он причастился, исповедался и получил нательный крестик. Мать сначала пыталась убедить его снять крест: «что в школе скажут, смеяться будут», но он с присущей ему твёрдостью ответил, что крест носить будет. С тех пор он с ним не расставался, носил на толстой верёвочке, которую сам сплёл. И этот крест, маленький серебряный крестик, станет для него важнее самой жизни.
25 июня 1995 года Женя был призван в армию. Он служил в погранвойсках, попал в горячую точку — на границу Чечни и Ингушетии. 13 февраля 1996 года он вместе с сослуживцами Андреем Трусовым, Игорем Яковлевым и Александром Железновым заступил на пост. В это время к блокпосту подъехала машина скорой помощи, в которой перевозилось оружие. Боевики коварно захватили девятнадцатилетних парней в плен. Их морили голодом, ежедневно избивали, подвешивали на дыбе.
В плену Евгений провёл сто дней — с 13 февраля по 23 мая 1996 года. Ему было всего девятнадцать лет, двадцатый день рождения наступил в день казни. За эти сто дней боевики полевого командира Руслана Хайхороева не раз приходили к нему. Они принуждали его снять нательный крестик, отречься от православной веры и принять ислам. Обещали за это сохранить жизнь, обещали свободу. Сам Хайхороев впоследствии в присутствии представителя ОБСЕ признался: «У него был выбор, чтобы остаться в живых. Он мог бы веру сменить, но он не захотел с себя креста снимать. Бежать пытался...»
Женя отказался. Он знал, на что идёт. Он видел, как убивают его товарищей, на чьих глазах головы отрезали. Но страх смерти оказался ничтожен перед решимостью носить крест Христов. Он отказался предать свою веру, даже ценой собственной жизни.
Евгения казнили в день его рождения — 23 мая. По словам матери, боевик Руслан Хайхороев, убивший её сына, с гордостью рассказывал о том, как ломает любого, кто не хочет подчиниться. Он праздновал победу над «девятнадцатилетним мальчишкой». Но что есть эта победа? Победа вооружённых до зубов бандитов над безоружным пленным? Эта победа не стоила ничего. А подвиг Евгения остался в веках.
Мать, Любовь Васильевна, не бросила сына. Ей пришлось пройти через ад, чтобы найти его тело. Она встречалась с Басаевым, подверглась побоям и насилию. Но всё же выкупила тело сына и опознала его по крестику. После гибели воина возник народный культ. Появились иконы, в 2002 году одна из них замироточила в алтайском храме. Крестик Жени побывал в Сирии и Донбассе, в Сербии и Черногории его знают как мученика Евгения Русского. На шевронах участников СВО пограничник изображён с нимбом. В народной памяти он давно стал святым, хотя официально не канонизирован.
15.8. Александр Матросов и Гастелло: любовь, которая сильнее смерти
Великая Отечественная война стала временем, когда миллионы простых солдат — не великих полководцев, а рядовых воинов — проявили ту же самую жертвенную любовь. Александр Матросов: февраль 1943 года, бой за деревню Чернушки. Наступление советских войск остановил немецкий дзот. Матросов подполз к дзоту, бросил две гранаты. Пулемёт замолчал, но через мгновение ожил снова. И тогда девятнадцатилетний солдат поднялся и грудью закрыл амбразуру. Ценой своей жизни он обеспечил продвижение батальона, спас десятки, а может быть, и сотни товарищей.
Николай Гастелло, лётчик, направил свой горящий самолёт на колонну немецкой техники. Он тоже мог спастись, выпрыгнуть с парашютом. Но он выбрал смерть, чтобы уничтожить врага. Это был «огненный таран». Матросов, Гастелло и тысячи других героев умерли, защищая своё Отечество. Они умерли, защищая достоинство своего народа от нацизма, который отрицал само понятие равного достоинства. И мы молимся о них, как молимся о Пересвете, о всех воинах, павших за правду.
15.9. Клятва как жертвенное обязательство
Православие, строго говоря, не приветствует дачу клятв. Христос сказал: «Не клянись ничем… Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет» (Мф. 5:34–37). И всё же воин приносит присягу. Присяга — это не магическая формула. Это публичное обещание, скреплённое готовностью отвечать за его нарушение. Воин клянётся не именем Бога, а своей честью, своей жизнью. Он берёт на себя обязательство защищать. Когда он клянётся защищать свой мир, своих ближних, свою Родину, он тем самым соглашается на нечто большее, чем просто рисковать жизнью. Он соглашается уйти даже в ад, если потребуется, ради того, чтобы те, кого он защищает, наследовали Царствие Божие.
В этом смысле присяга — это акт самоотречения. Воин говорит: «Я отказываюсь от своих интересов, от своей безопасности, от своей жизни ради других». И это — прямое воплощение евангельской заповеди: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». И уже с момента, как только солдат честно принял присягу, благодарным со стороны общества становится постоянная и неустанная молитва об этом солдате. Молитва о том, чтобы Господь увидел: ради чего солдат преступает заповеди Божии? Ради кого он берёт на себя этот грех? И чтобы Господь, видя эту жертвенную любовь, даровал солдату прощение и ввёл его в Царствие Своё.
15.10. Милосердие на войне: братство, а не злоба
Русская воинская этика не ограничивается героической смертью. Она включает и милосердие к побеждённому, и заботу о чужом горе. В 1812 году, после разгрома наполеоновской армии, русские солдаты обогревали замерзающих французов, давали им пищу, отпускали их по домам. При этом французы сожгли Москву, осквернили храмы, пытали пленных. Но русские не мстили. Потому что если же надо убить — убивается, но с болью, а не с радостью. И после победы месть уступает место милосердию.
В 1945 году, когда советские войска взяли Берлин, солдаты устраивали полевые кухни для немецких детей, чтобы накормить их. Они защищали женщин и стариков от грабителей. Они ухаживали за ранеными немцами в госпиталях. И это было не по приказу. Это было от сердца. В Крымской войне, во время обороны Севастополя, русские и английские солдаты, случалось, прекращали огонь, чтобы унести раненых. Между боями они обменивались сигаретами и продуктами. Враги, но не звери.
15.11. Благодать выше закона: почему подвиг возможен
Здесь снова и с очень большой силой проявляется принцип, о котором я уже говорил: благодать выше закона. Закон говорит: «не убий». Благодать говорит: «положи душу свою за други своя». И эти два голоса не противоречат, если понять, что закон — это минимальная граница, а благодать — это высота, на которую зовёт любовь.
Пересвет нарушил монашеский обет, взяв в руки оружие, и снял доспехи, зная, что будет убит. Но благодать благословила его подвиг, и Церковь прославила его в лике святых. Ушаков, адмирал, был человеком войны. Но благодать просветила его жизнь, и он стал святым. Евгений Родионов отказался снять крест и был обезглавлен. И благодать сохранила его имя в веках.
Сам Христос, дав новую заповедь, показал, что человек выше закона. Даже выше Божественного закона, данного в Ветхом Завете. Но человек, следуя Христу, устанавливает свой закон — закон жертвы. Ради спасения тех, ради кого он жертвует. И эта жертва не есть потеря, а есть приобретение. Приобретение вечной жизни для тех, кого он защищает, и — через молитву Церкви — приобретение вечной жизни для себя самого.
15.12. Защита достоинства как цель воинства
Целью Русского воинства всегда была защита от попыток порабощения людей, унижения их достоинства. Не чести, не прав и свобод, а человеческого достоинства и обеспечивающих его прав и свобод. Не чести, заметьте. Не абстрактных прав и свобод, которые можно истолковать как угодно. А живого, конкретного человеческого достоинства. Вот ради чего русский солдат идёт на смерть. Вот ради чего он принимает присягу. И вот почему он непобедим. Потому что, когда человек защищает не интересы, а святыни, его невозможно сломить.
Пересвет защищал веру, сняв доспехи, чтобы достать врага и ценой своей жизни остановить зло. Невский защищал православие и землю Русскую. Суворов защищал Отечество, которое для него было не просто территорией, а священным пространством. Ушаков защищал православие и Россию, а также свободу греческих христиан от французского порабощения. Евгений Родионов защищал свою Родину, свой народ, своих товарищей и не отрёкся от веры даже под страхом мучительной смерти. Все они защищали достоинство — своё, своих ближних, своей земли, своей веры. И в этом единстве — залог непобедимости.