Мелодия

Треск из радиоприемника перебил его. Петрович хотел ещё что-то сказать, но смолчал.
Он повернул колесико, и музыка вновь зазвучала. Добавил звук. И сказал:
— Ты сам эти проблемы создаёшь. Ну да. Проблемы.
Снял со спинки стула жилет, натянул на себя, но продолжал стоять посередине комнаты.
— Ну пойми же.
Стройная мелодия неслась из динамика, он на минуту заслушался.
Припомнилось, как совсем недавно, очутившись, по работе, в незнакомом месте, за городом, он стоял и слушал. За высоким забором звучала красивая музыка, которая так тронула, что не хотелось уходить.
Бойкие голоса в глубине двора перекрикивали друг друга; судя по всему, там шла веселая игра, а дымок приносил аромат вкусной еды.
Петрович в тот день устал, двигался с трудом, и с тоской смотрел на крепкие жизнерадостные лица, которые встречались ему на пути, на большие «семейные» автомобили, пробегающие мимо.
Солнце уже успело скрыться за лесом.
Петрович брёл между оградами больших домов, и всюду слышал звуки, голоса, или шум машин. Жизнь кипела вокруг.
Он смотрел по сторонам и думал, что так хорошо сейчас, в летний вечер. И что этот тёплый вечер отражается радостью на душе, и жизнь кажется нескончаемой сказкой… Кажется.
Здесь, куда его забросило, на обочине, с далека — ведь виднее…

Когда посёлок закончился, Петрович оказался по колено в полевой траве. Как ни высматривал он тропку, в сумерках найти её не удалось. Возвращаться и искать обход не хотелось, а времени до темноты осталось мало.
Петрович поколебался немного, обдумывая (потому что в траве могут быть, и ямы, и змеи), но потом пошёл, пробираясь с трудом. Запутался, зацепился за что-то. Вскоре злость овладела им, и он побежал, уже почти не смотря под ноги.

— Я никогда не думал, что возраст делает человека настолько чувствительным, тонким. Да уж. Вот, на днях, какой-то бык, из джипаря, нахамил, и теперь я словно выжатая тряпка. Ничего не хочу, и мёрзну здесь. Понимаешь? Я приболел. И ощущение такое нехорошее.

В оконном стекле, на фоне темного неба, виднелся силуэт человека. Петрович говорил:
— … ну не знаю. Я не хочу умирать. Не хочу, конечно. Но ты сам видишь насколько здесь глухо, даже примитивно. Ужасно осознавать. Этот мир так легко управляем. Нужно просто нажимать на кнопки. И управляют, так предсказуемо. Я не очень хорошо себя чувствую. Понимаешь ты? Это со стороны можно рассуждать, а здесь что?
Петрович дотронулся пальцем до груди.
— А здесь я не могу найти себя. Сейчас уже точно. Не могу. Все мне неприятно. Скучно даже. Но мне некуда деться. Вот ты видишь меня, — он показал пальцем на себя, — видишь, я здесь? И это факт.
Он умолк, потом добавил:
— А может быть, меня на самом деле нет… Кто знает. И это только кажется…
В отражении на окне человек сдвинулся с места, и исчез за рамой. Затем снова появился.
— Как можно жить? У меня не получается, веришь ли? Я пытаюсь, но не выходит. Очень сложно ничего не понимать, когда на самом деле понимаешь. И страшно становится. Потому что идти больше — некуда. Нет пути, все позади.
Музыка из динамика разносилась волшебной энергией, и нежный женский голос пел о любви, на каком-то чужом языке.
Петрович продолжал высказываться отдельными фразами, слегка жестикулируя:
— Что должно радовать, не понимаю. А ты знаешь? Ну скажи. Все так легко обрывается. Сначала кажется одно, потом другое. Просто кажется. Но ведь — одна пустота кругом… Да? Космос.
Петрович походил вокруг комнаты, затем открыл окно. На него дыхнуло прохладой. Поморщился, поискал глазами луну, и не нашёл. Затем громко чихнул.
— Ух как! Свежо сегодня…
Он высморкался и прикрыл окно. Вернулся вглубь помещения и произнёс:
— Ну и что хочешь мне сказать? Молчишь? Ладно.
Человек в отражении медленно опустился на стул, прикрыл лицо рукой, и так сидел, чуть вздрагивая, и капелька скатилась по его щеке. Затем он исчез.
Приёмник снова затрещал, музыку придавило.
Полу-прикрытая створка окна вновь открылась, от внезапно налетевшего воздуха, и теперь был слышен только ветер, вперемежку с шумом издалека.
Петрович спал, один, в комнате, где кроме него не было никого.

Человек бежал по высокой траве, спотыкался, падал и острые стебли хлестали его по лицу.
Только что наступившая ночь скрыла какие-либо ориентиры, и дороги не было видно. Впереди темнота, но такая же темнота была и позади, и со всех сторон тоже — темнота.
И человек бежал со всех ног и, казалось, злость поднимала его над землёй, и ветер шумел в ушах.
А когда перед собой он увидел огромный светящийся шар, то и шум стих, и бежать стало проще. Шар плыл сначала над его головой, затем опустился. Петрович закричал:
— Ух. Красота то какая!

Человекоподобная фигура медленно двигалась над поверхностью, не оставляя тени. Луна казалась настолько прекрасна, что это наполняло радостью, и трепет охватывал сердце. Мир светился солнечным светом, и тепло наполняло каждую частичку его.
И сотни голосов зазвучали повсюду, словно мелодия состоящая из множества звуков…