На премьере в театре

Кажется, с того дня прошла целая вечность. Алексей зажмурил глаза и вспомнил, как это было…
Он, юный кадет, был внутренне недоволен возложенной на него излишне строгим отцом обязанностью — сопроводить в тот вечер свою тетушку и одновременно крестную Ларису в театр на оперу «Руслан и Людмила». Вестибюль и коридоры театра были заполнены многочисленной публикой. На фоне блеска гвардейских мундиров, сияния орденов и новомодных французских платьев, поражающих своей изящной, неповторимой красотой, простенький черный кадетский мундир Лешки выглядел кричаще просто. Алексей шел по вестибюлю и ловил на себе недоуменные взгляды, слышал за спиной приглушенный шепот и тихие смешки. Делая вид, что ничего не замечает, юноша шел дальше, и только предательские красные пятна на лице выдавали его волнение.
Неожиданно дорогу Лешке заступил высокий молодой гвардейский полковник с сабельным шрамом на лице. Он придержал готовую козырнуть руку кадета.
— Не надо! — попросил он. — И я Вас прошу, — полковник смотрел на Лешу умными, внимательными глазами, — не обращайте внимания на двусмысленные взгляды и шепот за спиной. Когда-то многие из этих офицеров носили точно такой же мундир, и перед ними была целая жизнь. Но они забыли об этом. У вас же, мой юный друг, все впереди!
Лешка благодарно взглянул на полковника и тихо сказал:
— Спасибо!
Полковник пожал руку Лешке и отошел в сторону, давая ему пройти. Юноша с гулко бьющимся сердцем пошел дальше, оглядываясь по сторонам в поисках тетушки Ларисы. И почти сразу ее увидел. Она стояла в вестибюле и, близоруко щурясь, прикладывала к глазам лорнет, пытаясь отыскать племянника. Лешка слегка поднял руку, чтобы привлечь внимание. В карих глазах тетушки блеснула радость — она увидела племянника.
— И куда ты запропал? — пожурила она подошедшего Лешку.
Он решил не тревожить тетушку и промолчал о разговоре с полковником.
— Пойдем в зал? — спросил он.
— Пожалуй! — согласилась тетушка.
Зал был почти полон. Усевшись в мягкое кресло, Алексей почти сразу провалился в сон. Он очнулся от легкого прикосновения крестной.
— Устал? — улыбнулась она.
— Есть немного! — не стал он лукавить. — Прости, день сегодня не задался. Пришлось три часа маршировать по плацу! — виновато улыбнулся юноша.
— Может, домой? — спросила крестная.
— Ну что ты! — подобрался он. — Ни за что! Ты так мечтала попасть на эту премьеру. Будем наслаждаться оперой!
Крестная ласково погладила по щеке своего юного кавалера и прошептала:
— Мой стойкий оловянный солдатик!
Похвала Лешке была приятна, и он второй раз за вечер покраснел.
Прозвучал третий звонок. Медленно потухли хрустальные люстры, освещавшие театр. В наступившей тишине поднялся роскошный бархатный занавес. Публика увидела обширную палату дворца Светозара, которая покоилась на грубых, массивных столбах с причудливой живописью на стенах. В глубине сцены виднелись широкие окна, сквозь которые открывался огромный, таинственный мир.
Юный кадет с интересом смотрел на сцену. Тетушка бросила на племянника быстрый взгляд и лукаво улыбнулась. А на сцене, посреди дворцовой палаты на возвышении и по бокам от него, стояли столы, за которыми сидели многочисленные гости. Блеск и стильность их костюмов представляли прекрасное зрелище, гармонировавшее со звучащей музыкой. Многочисленные зрители в немом восхищении следили за происходящим.
Молодым, красивым голосом запел старец Баян. Пел он недурно, но, как показалось неискушенному Алексею, с излишней изысканностью. Услышав первый речитатив, спетый Баяном, Леша удивленно взглянул на певца, потом на крестную, не зная, как реагировать. Крестная сидела в кресле, зажмурив глаза, и словно медитировала, искренне наслаждаясь услышанным. Юноша поморщился и покорно вздохнул: то, что он слышал, казалось ему заунывным и каким-то бесконечно протяжным. Боясь потревожить тетушку, юный кадет замер и продолжил смотреть оперу.
Хор «Лель» Лешке понравился. А похищение Людмилы и полет Черномора были сыграны так гениально, что впечатлительный кадет неожиданно разрезал звенящую тишину одобрительным криком:
— Браво!
Какая-то дама, сидящая невдалеке, повернулась к нему и прошептала, приложив палец к губам:
— Тише! Ради Бога, тише!
— Простите, мадам, — едва шевеля губами, выдохнул юноша.
Крестная слегка укоризненно покачала головой. Лешка сжался в комочек, визуально став как будто меньше.
Стараясь не шевелиться, он слушал балладу Финна. Тот спел ее так, что публика шумно зааплодировала. Наконец на сцене появился Руслан и запел очень красивым, глубоким голосом. Но что-то в восприятии главного героя Лешей было не так: грим, слишком блестящее вооружение, а в пении как будто преобладали мягкие, расплывчатые тона, совсем не подходящие к суровому характеру Руслана.
А вот в следующей картине кадет впервые увидел великого Шаляпина, и тот его по-настоящему поразил. Алексей смотрел и верил, что на сцене — подлинный варяжский витязь Фарлав. Хотя витязь немного напоминал запорожского казака с картины Репина, артист гениально, без капли шаржа, изобразил самодовольную тупость и трусливость своего героя. Не мигая, Лешка смотрел на это священнодействие. Варяжский витязь спел свое рондо удивительно хорошо, использовав полнейшую легкость аккомпанемента, которая позволила передать самые тонкие оттенки музыкальной фразы.
— Эй! — тихо прошептала тетушка племяннику. — Ты как?
— Ошеломительно! — прошептал Алексей, не отводя взгляда от сцены.
Тетушка согласно кивнула и зашептала в ответ:
— Когда-то я видела его на итальянской сцене. Шла «Псковитянка». Помню, как я во все глаза смотрела, когда Шаляпин в роли Иоанна Грозного выехал на сцену на настоящем коне. И надо же было такому случиться: лошадь чего-то испугалась и бросилась галопом прямо по направлению к публике! Поднялся переполох, послышались испуганные женские крики. Иоанн Васильевич выпал из седла, но в последний момент лошадь все же удержал. И, как я позже узнала, несмотря на то, что он сильно вывихнул ногу, Шаляпин пел так, что весь театр аплодировал ему стоя!
Лешка, не обращая внимания на то, что восторженная публика попросила артиста повторить рондо на бис (что немного развеяло чарующее впечатление от первого исполнения), обернулся к тетушке.
— Как же хочется его ближе увидеть! — мечтательно прошептал юноша.
Тетушка Лариса, упрямо сжав губы, уверенно произнесла:
— А мы попробуем!
— Как ты себе это представляешь? — удивился племянник.
Она наклонилась к самому ушку Лешки и прошептала:
— Я знакома с его братом, он военный.
В Алешкиных глазах вспыхнул чистый восторг. Он молитвенно сложил руки и трогательно, просительно прошептал:
— Крестная, пожалуйста!
Она улыбнулась и пообещала:
— Хорошо!
Я не знаю, познакомился ли в итоге Алексей с Шаляпиным лично. Но я точно знаю, что в тот вечер он преодолел один из своих главных внутренних барьеров, из-за которого так долго стеснялся петь. И запел. Вначале тихонько, для себя. После — для мамы, младшего брата и, конечно же, для своей любимой тетушки Ларисы!