Неправильное понимание контркультуры

18+
Данное произведение носит сугубо развлекательный характер, не имеет цели повлиять на кого-либо, сформировать мировоззрение, мышление и прочее, переубедить в чем-либо и т.п. Все персонажи и события вымышлены. Автор не разделяет взгляды и убеждения персонажей, не одобряет действия любых героев нижеприведенного текста. Употребление алкоголя вредит здоровью.
Приятного прочтения.

Мы были знакомы, кажется, лет с девяти или познакомились даже раньше. Ко мне, когда я катался с высоченной горки на детской площадке, подошел мальчишка и сказал:
— Привет, давай вместе играть?
— Давай…
Он был измазан грязью, с ссадиной на левом локте, протертыми штанами и ярчайшей беззубой улыбкой. Что-то в нем сразу понравилось мне. Он предлагал самые разные, забавные игры, иногда опасные: например, залезть на крышу заброшенного дома по разрушенной стене. Ему удалось преодолеть два этажа (неудивительно, там остатки стены приобрели форму ступеней), а я, включив свой юный мозг, вскарабкался на один и сказал, что лучше поднимусь по лестнице.
— Ну что там? — спросил я, сев на край крыши.
— Ничего. Перекур!
— Да ты залезть не можешь!
— Могу! — он явно растерялся и только повторил: — Могу!
— Ладно, я спускаюсь, домой пора.
В этот момент он разогнался, подпрыгнул к выступающей кирпичной кладке, казалось, вцепился в нее, и полетел вниз.
Я побежал к нему. Д. сидел, жадно хватая воздух.
— Дурак! Ты же разбился!
— Это кирпич треснул.
Примерно такой он и был: любил найти причину неудачи во внешних обстоятельствах, но не чтобы оправдать себя, а чтобы найти силы для новой попытки и упорно продолжать заниматься безысходным делом. Помимо этого скажу, Д. оказался большим добряком, всегда готовым помочь и поддержать словом, никогда не унывал, и его стакан всегда был переполнен через край, ни о какой половине там речи и быть не могло.
Добро бывает с кулаками, как и этот парень. В нем все нравилось мне, за исключением вспыльчивости, иногда переходящей границы. Как-то раз другой пацан ударил его по ноге, на что Д. схватил доску, избил пацана, переломил эту доску и сразу, поняв, что сделал, стал извиняться перед бедолагой.
Так и проходило время. Мы взрослели и однажды:
— Хочу стать писателем, — сказал Д.
— Че? Писателем?
Мы качались на качелях, хоть нам и было уже лет шестнадцать.
— Писателем? — переспросил я. — Это беспонтово. Кто вообще хочет стать писателем?
— Я хочу.
Больше Д. ничего не сказал, вероятно, моя реакция ему не понравилась. За доску он хвататься не стал, а спокойно ушел в свои мысли.
Я заметил некоторые изменения в его характере: агрессия сменилась бесконечной меланхолией, ностальгией по временам, которые навсегда ушли и остались в том прекрасном периоде нашей жизни (года полтора назад).
Нас завалило учебой. Я собирался поступать в вуз, изрядно надрывался, готовясь к экзаменам, а Д. Ну, Д. особо не попадался мне на глаза. Где он был и что делал, знает только сам Д.
Меня приняли в ВУЗ, Д. пошел в колледж. Как я узнал, на все экзамены ему было наплевать и с такими результатами ни одно заведение в стране не приняло бы его даже за деньги.
— Эй! — окликнул меня Д., случайно встретив на улице. — Как жизнь?
— Жизнь? В порядке… А ты-то куда пропадаешь? Ты пьяный?
Он был пьян, но не просто так.
— Я напился, но не просто так! Я пишу книгу.
— Круто.
— Круто-круто… Я работаю над книгой. Набираюсь опыта и впечатлений. У меня есть идея. Не хочешь выпить, я расскажу.
— Я не пью, так-то бы.
— Тогда слушай трезвым. Идея такая: я пробую на себе все, что только можно, испытываю все ощущения и эмоции, чтобы перенести их на бумагу и создать самое сильное, трогательное, правдивое произведение!
— Поэтому ты решил начать с алкоголя?
— Не только, — он достал сигарету и прикурил. — Еще и курю. Пойми, это необходимо. Хочу испытать ломку, зависимость.
— О-о-о, ты бредишь! Очнись! Какое бухло и сигареты? Не это делает человека писателем.
— Ты не из наших. Тебе не понять.
— Человек, которого я знал, никогда бы в жизни не притронулся к подобному.
— Это был так, мелкий человечишка, наивный и глупый. Но потом мои глаза открылись. Я делаю заметки, хочешь почитать?
— Нет, не хочу.
— Тогда перескажу. Кхм-кхм… От алкоголя я почувствовал легкость. Впервые за долгие годы из моей груди исчез тот шершавый бетонный блок, тянущий меня к земле, — Д. глянул на меня, проверяя реакцию, которой не было. — И очень жаль, и очень радостно, что друзья мои не сталкивались с этим чувством. Алкоголь дал мне легкость, свободу, благодаря ему мое мышление наконец-то осветилось ярко-синим пламенем познания. Ну, там дальше пока ничего нет. Это вступление.
— Так себе вступление.
— Вот такой ты и есть! Честный и прямой… За это я тебя люблю.
От встречи осталось тревожное, гадкое ощущение. Я не знал, как мне быть: пытаться достучаться до него, забить, аккуратно намекнуть на опасность.
Следующая встреча немного смыла послевкусие предыдущей. Д. был трезв, улыбался, говорил об учебе, каких-то планах, предложил пройтись вечером.
Однако вечер сорвал этот маскарад. Буквально после слов приветствия Д. начал:
— Короче, походу меня потихоньку затягивает.
— Если ты это понимаешь, я рад.
— Понимаю что?
Я остановился и уставился на него. Кажется, мы говорили о разном.
— Понимаешь, как это все опасно и глупо…
— Нет! Совсем нет! Все идет по плану. Я у тебя хотел сотку стрельнуть на сиги и пиво.
— Сдурел?
— Верну… Когда-то верну.
Я послал его, и мы не виделись пару лет. Переписывались, созванивались. Вроде все было нормально. Про писательство и этот «эксперимент» я не спрашивал. Так себе тема.
Когда мы решили встретиться, передо мной стоял худощавый, потерянный тип, нервно шарящий рукой в кармане. Он сунул в мои руки тетрадь и попросил прочитать. Вечером того же дня я открыл это чтиво и ужаснулся. Толстая тетрадь, исписанная самокритикой, ненавистью к себе и всему миру, и лишенная любого намека на художественность. Если Д. хотел поймать агонию нервов и передать ее миру, то у него получилось.
— Что читаешь? — спросила жена, заглядывая за плечо.
— Да так… Дневник наркомана.
Текст представлял собой список вещей, которые не должны оказываться в твоем организме. А также мельком упоминались беспорядочные половые связи. Контркультура без понимания своей сути.
Через неделю мы встретились, чтобы обсудить этот «рассказ». Но Д. не дождался моей рецензии. Сперва он рассуждал на отвлеченные темы, пока не привел меня в тихий темный переулок.
— Я не говорил, чем должна закончиться эта книга…
— Пока на книгу это не похоже.
— Потому что… — он засунул руку в штаны и вытащил некий предмет. Даже в темноте мне стало ясно, что это. — Потому что нет финального штриха.
— Так… — я поднял руки и попятился назад. — С меня хватит.
— Да погоди ты! — на меня смотрели затуманенные безумием глаза. — Помоги с одной вещью.
— Какой? — я остановился. Сейчас бежать нельзя… Попытаюсь выхватить пистолет и потом драпать.
— Очень простой вещью, — он говорил медленно, поднял пистолет и дернул затвор.
— Может, стоит повременить с этой вещью… — я осторожно подбирал слова и старался незаметно сделать шаг в его сторону, продолжая держать руки поднятыми.
— Времени нет, друг мой… — взгляд Д. скользнул по оружию, затем скакнул на меня.
— Твоя «книга» не похожа на триллер…
Д. дернулся, его лицо исказилось в недоумении и злобе, которую он старательно сдерживал.
— Я имел ввиду… — моя нога подцепила мелкий камень. Д. посмотрел на землю, но тут же устремил взгляд обратно.
— Неважно… Неважно… Я только прошу о помощи, — он улыбнулся еще шире, яркой и беззубой улыбкой, тыльной стороной ладони стер пот со лба и стряхнул его.
— Да, друг, — я сделал еще один скользящий шаг, — помощь тебе необходима.
— Еще раз? — улыбка стала оскалом, рука с пистолетом напряглась.
— Помощь друга.
— Именно, — он покачал головой и выдал ехидный смешок. — Помощь друга. А ты мой друг?
Крупные капли пота текли по щекам как слезы, я не решался двигать руками.
— Я твой друг. Я твой старый, — еще один успешный скользящий шаг в его сторону, — старый друг.
Д. резко подкинул пистолет, перехватил его за ствол и протянул ко мне. Я инстинктивно присел, накрыв голову руками.
— Тогда выстрели в меня!
— Д.! Хватит! — я кричал, не убирая рук с головы. — Хватит этого дерьма! Хватит!
— Ты не понимаешь! Это тот финальный штрих. Моего героя застрелят. А как я опишу огнестрельное раненье, не получив его?!
— Почитай у других людей. Выдумай!
Д. молчал. Молчал долго. Я не решался подниматься.
— В таком случае…
Д. повернул ствол к себе и нажал на курок. Прогремел выстрел. Я подполз к Д., истекающему кровью. Судорожно пытался прикрыть рану, поднять его голову, позвать на помощь. Я весь дрожал. Этот придурок застрелил себя. Помню, его последними словами было:
— Черт, походу обосрался.