Саня (Глава 3)

Третья тайна старого Рамбова, секрет нашего двора – тринадцатый, третья глава в сборник «Илики», подслушка – сто шестьдесят первая: “Саня”

Дела-дела…
дела – лишь пыль!
Слова? Слова!
хранят нам быль,
а с нею мысль
и нашу жизнь!..

…Можно сказать, середина восьмидесятых прошлого века.
Ещё далеко не конец зимы – середина февраля: мороз несильный, но вьюга не первый день не даёт покоя горожанам.
Город-герой Ленинград.
Балтийский вокзал.
Пятница.
Вечер…

— Ох, тошнёшеньки! — растерянно восклицает весьма немолодая женщина, закутанная по-деревенски с головы до пояса в серый пуховой платок, стоя напротив огромного во всю стену железнодорожного расписания движения электричек. — И где же тут моя?
— Баба д-Дуня, это вы? — неожиданно слышит за спиной немного пикантно заикающийся низкий басовитый мужской голос.
— Я-я-а, — неуверенно тянет та, глядя на по-детски расплывшееся в улыбке, но уже, несомненно, взрослое с пышными рыжеватыми усами лицо красавца курсанта какого-то военно-морского училища аж с пятью лычками на рукаве.
— Вы меня не узнаёте? — весело кивает ей стильный молодой человек в длинной до колена добротной строгой чёрной шинели. — Да ведь это же я, Шурик, друг Валерки, вашего старшего внука.
— Шу-у-рик? — по-прежнему неуверенно выдыхает пожилая путешественница.
— Помните, как вы нас лет десять назад в Манеж на новогоднюю ёлку водили? — продолжает радоваться встрече без пяти минут выпускник, почти офицер, командир. — Вы тогда к нам, в Ломоносов, из своей деревни, кажется, откуда-то из-под Старой Русы приезжали.
— Шимска, — осторожно поправляет бабушка.
— Да-да, Шимска, — смеётся молодой человек. — А ещё вы нас своей деревенской сметаной угощали.
— Саня, — наконец, кажется, припомнив его, расплывается в улыбке и бабушка, — это же твои родственники в соседних от нас Боровичах живут.
— Точно, — кивает курсант, — бабушка, дядья и тётки по папиной линии! Вспомнили? Мы с родителями туда, к ним, раньше каждое лето на рыбалку, бывало, ездили.
— А теперь?
— А теперь… — несколько сникает, — тоже, бывает, ездим, только не каждое лето, нечасто, дел как-то… теперь… незаметно много стало, невпроворот, особенно летом, да и отпуска с отцом нечасто совпадают.
— А ты изменился, — переводит тему разговора старушка, — совсем взрослым стал, — смеётся, — усы такие отрастил, если б не заговорил со мной, не за что бы ни узнала тебя.
— Да и я б не узнал, — снова расплывшись в широкой улыбке, по-детски играет ямочкой на правой щеке Шурик, — если б не услышал ваше незабываемое: «Ох, тошнёшеньки!».
— Ах, э-э-это… — словно прислушиваясь к себе, тянет Евдокия, задумавшись, — это со времён войны осталось. Вот как-то само привязалось, теперь уж и не вспомнить от кого, откуда, все так у нас говорили, а теперь, видимо, только я. А, бывало, скажешь сама себе в сердцах: «Ох, Тошнёшеньки», и сразу как-то легче становится…
— А вы к внукам приехали? — в свою очередь теперь Шурик поспешно переводит разговор с печальной темы. — Забыли, как ехать?
— Да вот не поверишь, действительно, получается, что запамятовала совсем, — вновь приязненно улыбается бабушка. — Решила не давать телеграмму своим, чтоб не беспокоить их лишний раз встречами, да проводами, на вокзалах этих, не до меня им сейчас, у старшего внука-то свадьба на днях. А ты, кстати, Саня, знаешь о том?
— Ну, конечно же, знаю, бабушка Дуня, я ж у них свидетель… со стороны жениха буду!
— Скажи, пожалуйста, — смеётся, — свидетель. И чего только ноне не придумают?.. А вот у нас с Иваном на свадьбе вся деревня была свидетелями.
— Значит, и вы будете у Валерки свидетелем, — улыбается её словам Сашка, — пойдёмте, вон наша с вами электричка на третьей платформе стоит и нас с свами дожидается. Через десять минут отправление.
— Пойдём, Саня, пойдём, — затараторила старушке не преминув добавить своё неизменное, — «Ох, тошнёшеньки»!
— Я вас до самого дома доставлю, — откровенно заразительно хохочет, подхватив свободной рукой бабы Дуни котомки, — нам с вами по пути.

…Вечер.
Пятница.
Балтийский вокзал.
Город-герой Ленинград.
Можно сказать, середина (чуть ближе к концу) восьмидесятых прошлого века.
Ещё далеко не конец зимы – середина февраля: мороз по-прежнему несильный и по-прежнему противно завывает вьюга.
В строгой чёрной шинели под руку с невысокой пожилой дамой по третьей платформе неспешно двигается молодой человек, крепко удерживая в другой руке её нехитрый деревенский скарб.
17.09.2026г.