Псина (Глава 8)

Социальная лестница ставит тюремную собаку на вторую ступень снизу. Чуть выше, чем саму плоть и кровь тюрьмы – заключенных У этой псины не было своего постоянного имени: зеки давали всякие обидные клички, какая первая придёт в голову, тюремный персонал называл просто – собака. Каждый из кинологов обращался к ней по-своему. Родственники у неё были где-то далеко, если они все ещё были. Друзей же не существовало никогда. По паспорту – чистокровная немецкая овчарка, со сложной родословной и даже каким-то там личным именем, которое никто и никогда не мог ни выговорить, ни даже правильно прочитать. Собака уже трижды встречала весну. Это было понятно потому, как в большом тюремном дворе сменяли друг друга грязный снег и оттаивавшие с теплом экскременты самой собаки и других таких же бедолаг, как она, когда начинало чуть ярче светить солнце. Она родилась в тюремном питомнике и другой жизни не нюхала. Из детства помнила только запах маминого молока и шелест подстилки, отца никогда не видела. В полуторамесячном возрасте мать испарилась в гомоне вольеров и собака как-то сразу стала взрослой.

Внятного расписания жизни не было. Утром обычно давали поесть — больше всего было хлеба, ошметков макарон и картофеля, вперемешку с остатками супа. Почти ежедневно — прилипшие к серым костям крохотные кусочки разноплеменной вываренной плоти. В начале каждого месяца пахнувший резко и весело кинолог размашисто и неточно насыпал в тусклую миску удивительно ароматный сухой корм. В эти дни кинолог не часто бывал в вольере, но уж если бывал — вел себя, как примерный жених: улыбался, пошатывался, был раскован и даже гладил за ухом, без обычной брезгливости. Такая радость продолжалась дня три-четыре, потом все вставало на свои места. Через день — а иногда и несколько дней кряду — овчарка виделась с сидельцами: провожала их на вокзал, встречала с этапов, махала хвостом на прощание и на почти неизбежное возвращение. Пару раз в неделю кинолог выводил ее в большой двор. Около часа собака приносила изгрызенную палку, повторяла давно выученные команды или просто носилась вдоль бетонной стены, пока милицейский курил. Все остальное время она наслаждалась свободой: лежала у своей будки в малом тюремном дворике, два на два метра, и любовалась мухой.