Есмь моя надежда (Глава 41)

За надежду хватался я рьяно, ища правду жизни отчаянно. Я не знал, что в Москве это делают все: кто-то в свете правду видит, а кто-то во тьме.
Добро и зло сражается в мечтах, а по факту лишь садизм и в отношении друг друга страх. Ради сласти власти в удовольствии ребёнку запретят любую шалость, а ради удовлетворения похоти начнут и бить, экстаз испытывая малость.
Я не сдержался это видеть: я сам решил убить. Не смог смириться с этим я и по течению плыть. Я быстро убивал, чтобы не мучились вообще, так как я просто знал, что будет с ними в самом конце.
Закон природы об убийстве я совсем не знал, но что их боль я облегчаю ощущал. Меня так сильно злила эта трусость, мнимость. Я сам себя корил за собственную невыносимость.
И вот я сел в тюрьму и совершил самоубийство: меня люди поймут, так как с таким столкнуться все в моей отчизне.
Я не видел квартиру свою в небоскрёбе и не видел я в памяти матери любовь, даже когда был в утробе.