Книга «Мой Немецкий брат»

День первый часть первая (Глава 1)



Возрастные ограничения 18+



Вообще-то родители хотели назвать меня Димой, в честь деда по отцовской линии. Но дед по линии матери сказал, что раз у него родился внук, то он хочет, чтобы его назвали Андреем. Так и сделали. Не уверен, что именно это разногласие привело к разводу родителей, но через два года после моего рождения это произошло. С тех пор отца я не видел, да и честно говоря, ничего о нём не слышал. И только когда мне исполнилось 45 лет, я узнал, что у меня есть сводный брат по отцу, которого зовут Дмитрий. Он младше меня на 4 года, закончил Красноярский медицинский институт, женился и переехал в Германию на ПМЖ. Жену его зовут Оля, она тоже по профессии врач. У них есть сын по имени Станислав.
Эту информацию донесла до меня наша дальняя родственница, жившая в тот момент в Калининграде. Собственно говоря, она мне передала почтовый адрес Димы на тот случай, если я захочу ему написать. Я, конечно, обрадовался и написал. Дима ответил не сразу, но он был рад не меньше, чем я. У нас завязалась переписка, единственное неудобство которой заключалось в отсутствии русских букв на Диминой клавиатуре, поэтому он писал русские слова латиницей. Потом Дима стал мне звонить. Я работал в то время охранником, сутки через трое, и в выходные дни работы, практически, не было. Поэтому я мог себе позволить говорить с ним почти час. А затем мы освоили такой современный вид связи, как скайп. Теперь мы могли не только говорить, но и видеть друг друга. Дима был очень похож на отца. Правда у меня была всего одна фотография, где отцу на вид лет двадцать пять. Диме было уже за 40, но всё равно он был вылитый отец с фотографии. Меня же Дима уверял в обратном, что это я похож на отца, правда, когда ему уже было за 50 лет. К однозначному мнению мы так и не пришли, но согласились на том, что нам надо встретиться. Дима пригласил меня в гости, но просил, чтобы я его предупредил об этом где-то за полгода. За это время он договорится на работе и сможет уделить мне своё время. Я согласился с этими доводами, оставалось найти подходящее время. А вот с этим у меня были проблемы, потому что в отличие от Димы, я себя ещё в то время не нашёл. То есть занимался не своим делом. К тому же у меня не было загранпаспорта.
Всё перевернула одна случайная встреча в Новый Год. Её зовут Наташа. Это благодаря ей я купил себе ролики, сделал загранпаспорт и перестал бояться летать на самолётах. Это с ней мы отдыхали 10 дней в Испании на майские праздники и, когда вернулись в Питер, не разговаривали потом полтора месяца. Это она потом сама мне позвонила и дала мне понять, что без меня всё-таки хуже, что я ей очень нужен. Откровенно говоря, она мне тоже очень нужна.
Любовь ли это, или что, пусть разберётся время, а пока ещё была зима и мы только начинали знакомиться, я уже договорился с братом, что приеду к нему на свой День Рождения, который у меня в августе. Дима только попросил за два месяца назвать точную дату прилёта, номер и время прибытия рейса. Сам Дима живёт в Кёльне, прямых рейсов из Питера нет, только или с пересадкой, или надо вылетать из Лаппеенранты, Финляндия. Билет оттуда стоит дешевле, но ещё дорога, таможня. Мне эта затея не понравилась. Поэтому было решено лететь до Дюссельдорфа, а оттуда Дима нас заберёт на машине. Зимой мы планировали, что нас будет двое. Но подошло время покупать билет, а Наташа ушла в глухую оборону отстаивать свою независимость. Поэтому я купил один билет.
Вылет был назначен на утро 1 августа. Именно с 1 числа у меня был запланирован отпуск. Но это была пятница, поэтому мудрое руководство перенесло для удобства мне отпуск на 4-е число, что меня не устраивало никак, потому как 2-го числа у меня День Рождения. Лично меня это совсем не волновало. Когда я сказал на работе, что улетаю 1 августа, то мне, конечно, выдали в ответ ядовитое замечание, которое я оставил без внимания. Всё равно исправить уже ничего было нельзя. Просто я вышел из отпуска на один день раньше.
А что же Наташа? Заскучав без меня, она всё-таки признала свою неправоту и попросила взять её с собой. Тем более, что в Германии живут её родственники, крёстная по имени Эмма, её муж Борис, их дети Лена и Игорь, муж Лены Саша и их дочь Каролина. И все они живут в Вуппертале, недалеко от Дюссельдорфа. Взять билет на тот же рейс, что я покупал раньше, оказалось намного проще, чем убедить Эмму, что нас встречать не надо. Эмма проработала всю жизнь крановщицей, поэтому привыкла командовать людьми, не замечая чужого мнения. Недаром её муж, как только они развелись, сразу бросил пить. Эмма обрушила ураган телефонных звонков на Наташу, объясняя ей, что надо останавливаться только у неё, потому как они родственники, а я и Дима – это непонятно кто. В конце концов, я сказал Наташе, что если Эмма позвонит при мне, пусть даст мне трубку, я сам Эмме отвечу, кто я такой. Наташа сказала, что сама разберётся с Эммой, но навестить её просто необходимо. Тогда мы стали совместно с Димой составлять план пребывания нас в Германии. Прилетали мы 1 августа, 2-го числа у меня День Рождения, 3-го мы полдня гуляем, потом нас отвозят в Вупперталь, 4го осматриваем местные достопримечательности, 5-го мы возвращаемся в Кёльн, 6-го у нас экскурсия в Амстердам, 7-го у нас свободное время для чего-нибудь, и 8-го утром мы возвращаемся домой. Все этот план одобрили, кроме Эммы, которая норовила сама приехать в аэропорт Дюссельдорфа, так как Дима обязательно всё напутает. Мне лично было уже всё равно, приедет она или нет. Судя по всему, ей было просто нечем себя занять.
До Пулково мы добирались каждый из своего дома. Расстояние приблизительно одинаковое, если судить по километражу. Выезд был согласован в одно время, поэтому не было удивительно, что мы приехали в аэропорт друг за другом. Моё такси встало на то место, куда минутой ранее припарковалось Наташина машина. Я быстро позвонил ей, чтобы она не убежала далеко. Взяв трубку, она увидела меня и приветливо помахала мне рукой. Дальше всё прошло так, как и при отлёте в Испанию. Мы приехали почти за час до регистрации билетов, поэтому нашли тихий уголок, где смогли ещё полчасика вздремнуть, тесно прижавшись друг к другу. Дождавшись объявления о начале регистрации, мы подошли к окошкам с нужными нам номерами. Очередь выстроилась длинная.
За нами стояли две бойкие старушки и вспоминали свою бурную молодость. Вообще в очереди не было слышно немецкой речи, летели всё наши соотечественники, даже если они сменили гражданство. Регистрация шла довольно бойко, причём на чемодан Наташи наклеили ярлык с моей фамилией, и наоборот. Надо заметить, что насколько я выше и крупнее Наташи, настолько же больше оказался её чемодан, по сравнению с моим. Но девушка – регистраторша мыслила более примитивно, как и положено блондинке, поэтому и перепутала ярлыки. Нам же было всё равно, главное, чтобы их не продырявили, как произошло с новым чемоданом, купленным нами в Испании. Он оказался пробитым при приземлении.
Быстро пройдя таможню, мы углубились в дебри пустого пространства в поисках нашего выхода на посадку. Постепенно рядом с нами не осталось свободных мест. Количество фраз, сказанных не по-русски, заметно возросло. Рядом с нами находилась семья из Португалии, родители и трое детей. Самому маленькому было года три. Он всё время норовил куда-нибудь убежать, и чуть было не прошёл регистрацию на рейс в Стокгольм. Мама отказала ему там в политическом убежище.
После того, как ушли пассажиры, улетающие в Лиссабон, настал и наш черёд. Самолёт, на котором мы летели в Кёльн, был немного меньше по размеру, чем тот, на котором мы добирались до Барселоны. Авиакомпания была тоже другая, так что всё было нормально. На этот раз места наши были слева от прохода, но так же почти в самом хвосте самолёта. У окна сидела женщина, которая возвращалась в Германию после того, как побывала дома у родителей. Они живут на Урале, так что наша соседка второй день была в дороге. Она говорила по-русски с небольшим акцентом, что придавало словам особый шик. При этом каждое слово она тщательно взвешивала.
Наташа любит заводить знакомства во время путешествий, чего нельзя сказать про меня. Я вокруг себя никого не замечаю, мне хорошо с моими мыслями наедине. Поэтому Наташа болтала с соседкой, а я пытался вытянуть ноги так, чтобы им было удобно. Правая нога в проходе ещё как-то чувствовала себя нормально, а вот левая никак не хотела угомониться. Вытянуть обе ноги в проход было решительно невозможно.
Стюардессы тем временем стали делать то, что им по статусу положено. Разогнав пассажиров по местам, они приступили к озвучиванию правил поведения пассажиров на борту. Инструкция, как я понимаю, была одинаковой для любой компании. Нам показали запасные выходы, где находятся спасательные жилеты, и как правильно дышать, если произойдёт разгерметизация кабины. После чего слово взял командир экипажа. Он поздравил всех с тем, что мы вместе собрались, попросил вести себя как положено, рассказал маршрут движения, затем повторил всё это по-английски, несмотря на то, что мы летели в Германию. Стюардессы закрыли полки для ручной клади, и самолёт вырулил на взлётную полосу. В иллюминатор было видно, что нас догоняет следующий самолёт, но мы уже взяли разгон и через несколько секунд наш лайнер уже бороздил воздушное пространство Питера. Для меня взлёт – самое тяжёлое время полёта. Закладывает уши и потеют ладони. Я взял Наташу за руку и она её положила себе на колено. Путешествие началось.
Как только табло погасло и самолёт принял горизонтальное положение, с десяток пассажиров кинулись доставать из сумок еду и напитки. Было ощущение, что никто с утра ничего не ел. Мы оба не завтракали, благо это входит в стоимость билета. Что собственно и произошло. Стюардессы выкатили тележки с напитками и стали продвигаться по салону. Пришлось правую ногу втиснуть обратно.
Наташа, как обычно, заказала коктейль — полстакана томатного сока, полстакана яблочного. В отличие от нашего путешествия в Испанию, где стюардесса наотрез отказалась выполнять обязанности бармена, местная воздушная принцесса оказалась на редкость покладистой. Она в два приёма приготовила для Наташи напиток и с дежурной улыбкой протянула стакан. Я никогда не был гурманом в области питья. Мне хватило банального апельсинового сока.
А вот еда оказалась худшего качества, чем три месяца назад. Выбора, правда, не было никакого, так что пришлось есть то, что принесли. Поскольку никто из нас двоих с утра не завтракал, то и жаловаться на жизнь не стоило. После того, как мы откушали, вплоть до посадки у нас было свободное время. Наташа болтала с соседкой, а я листал журнал, любезно засунутый в задний карман передо мной находящегося сидения. Тележек по коридору больше никто не возил, так что правая нога вернулась на своё место.
Посадку объявили неожиданно быстро. Лететь до Дюссельдорфа оказалось на час ближе, чем до Барселоны. Меня это ничуть не расстроило. Всё-таки самолёт мой не самый любимый вид транспорта. Наташа же может жить в самолёте, выходя иногда, чтобы покататься на роликах.
Аэропорт Дюссельдорфа не такой большой, как в Барселоне, и к тому же не видно гор. При посадке в Испании землю практически не видно, так как садится самолёт с моря. А тут под крыльями самолёта постепенно вырастали деревья, здания, дороги, машины. Германия – не страна небоскрёбов, поэтому все постройки были не выше четырёх этажей. Самолёт мягко коснулся колёсами бетонной поверхности, и, сбрасывая скорость, побежал, слегка подпрыгивая. В салоне раздались дружные аплодисменты.
Несмотря на просьбы стюардессы мобильные устройства не включать до полной остановки, пассажиры первом делом стали обзванивать своих родственников, сообщая им о том, что с ними всё в порядке. Мы не стали отставать от всех и позвонили домой. Звонить Диме сейчас не было никакого смысла. Он ждал нас возле выхода для прибывших.
Пройти таможню в Германии сложнее, чем в других странах Европы. Она не туристическая страна, несмотря на то, что в ней есть на что посмотреть и что показать. Туризм не входит в государственный бюджет ни под каким видом. Поэтому всех прибывающих в страну строго спрашивают, зачем вы прибыли. Дима предлагал сделать мне персональный вызов, но я отказался, потому что у нас были открытые шенгенские визы. Мама Димы дважды приезжала к нему по приглашению, после чего ей стали выдавать персональную визу на год. Нам это было без надобности.
Очередь перед нами у таможенников застопорилась. У парочки молодых людей оказался просроченный вызов, и, чтобы разъяснить ситуацию, требовался переводчик. Им вызвалась быть наша соседка. Она терпеливо выслушивала аргументы каждой стороны, после чего пересказывала содержание услышанного на другом языке. Чем закончилась эта эпопея, не знаю, так как у другого окошечка началось движение. Первой пошла Наташа. Она бойко отвечала на вопросы таможенника по-английски, после чего тот нехотя поставил штамп, и выдал ей паспорт. Настал и мой черёд.
— Guten Tag! – я протянул свой паспорт в открытое окно, и, улыбаясь, посмотрел на таможенника.
— Deutsch? English? – услышал я в ответ. Было такое ощущение, что юноша не расслышал моё приветствие на языке Гёте.
— Deutsch – громче прежнего почти выкрикнул я в ответ. Наташа, которая ждала меня позади будочки, в которой командовал таможенник, подошла поближе на мой голос.
— Mit welchem Zielkommen Sie in unser Land? – услышал я голос, и внезапно почувствовал себя на допросе в Гестапо. Почему-то при этом стало смешно, хотя смешного не было ничего и в помине. С немцами вообще шутить нельзя, а на таможне особенно. Я напряг извилины той части мозга, которая отвечает за знания из школьной программы, и выдал ответ.
— Hier, In Deutschland, lebt mein Bruder. In Koln. Наташа подошла ко мне вплотную. Она впервые в жизни увидела, как я говорю по-немецки, и меня при этом понимают. Я обнял правой рукой её за плечи и добавил «гестаповцу» за стеклом, — Das ist Meine Frau.
Что подействовало на чудика в будке, не знаю. То ли наши нежные отношения, то ли информация, которую мы смогли до него донести на разных языках, то ли ему мы все надоели, прилетевшие из варварской страны, не важно. Он тяжело устало вздохнул, поставил штамп в мой паспорт, придвинул паспорт к открытому окну и сказал по профессиональной привычке – Auf Wiedersehen!
Я взял свой паспорт, спрятал его во внутренний карман куртки, и мы с Наташей, взявшись за руки, устремились по длинному узкому коридору к выходу. Тема «Семнадцати мгновений весны» меня так и не покидала, поэтому этот длинный коридор навеял мне воспоминание о гестаповских бомбоубежищах. Однако в конце коридора нас поджидал не бункер Гитлера, а выход к выдаче багажа. На этот раз наши чемоданы приехали быстро. Сначала появился Наташин чемодан с моей фамилией, потом и мой чемодан с Наташиной. От встречающих нас отделяла тонкая пластиковая перегородка, под которой виднелись ноги, ожидающих прибывших с рейса. Где-то среди них стоит и мой брат. Сердце невольно забилось чаще. Ну, вот он, последний поворот, и я выхожу навстречу толпе, ведя за собой чемодан. Диму я увидел сразу. Он стоял в центре, позади всех, возвышаясь над толпой. Мне показалось, что он тоже был взволнован.
— Ну, здравствуй, брат! – эту фразу мы произнесли с ним одновременно, не сговариваясь. При этом успели ещё и крепко обняться. Следующая наша фраза была не одновременной, но тоже общей.
— Ты очень похож на отца, — первым сказал я, чуть-чуть отодвигаясь от Димы.
— Это ты похож, даже очень, — возразил мне брат, улыбаясь широкой Макаровской улыбкой.
— Ребята, да вы друг на друга очень похожи, — Наташа вышла из-за поворота и смотрела на нас во все глаза.
— Братья всё-таки, — я не стал с ней спорить, тем более, что со стороны всегда виднее.
Но Наташа уже взяла инициативу в свои руки.
— Дима, можно позвонить с твоего мобильника моей крёстной, сказать, что мы долетели и что нас встречать не надо.
— Конечно, говори номер.
Наташа продиктовала номер Эммы Биттнер, записанный в её записной книжке. Дима набрал цифры и передал трубку Наташе.
Эмма, это Наташа, мы прилетели, нас встретил Дима, тебе не о чем беспокоиться. Да! Ехать сюда тебе не надо. Точно! Мы сейчас едем в Кёльн, будем у тебя 3 августа, как договаривались, всё, пока!
Наташа передала трубку Диме и облегчённо вздохнула. Два дня об Эмме можно не думать, и не вспоминать.
— Куда идём? – я спросил Диму, который флегматично втянул голову в плечи. Впоследствии я заметил, что брат поступает так очень часто, когда не участвует в процессе разговора. Полная Наташина противоположность. У той рот может не закрываться часами.
— На парковку, потом едем домой, только Оле сейчас позвоню. Дима набрал номер и, дождавшись ответа, продолжил, — Оля, ну, привет. Встретил их, едем домой. Готовься встретить живого Леонида Дмитриевича, — Дима посмотрел в мою сторону и широко улыбнулся, — будем дома через час, — сказал он уже нам, взял в руки чемодан Наташи, и повёл нас к выходу.
— Вы специально такие чемоданы выбрали, в такой пропорции, — спросил он нас на ходу.
— Нет, просто Наташе больше надо вещей с собой брать, чем мне. Плюс сувениров она больше наберёт, однозначно.
— Понятно, — с этими словами Дима вышел на улицу из-под крыши здания аэровокзала. Перед нашими глазами открылась немецкая действительность.
Вокруг нас раскинулась паутина дорог для автомобилей. Понять, куда двигаться, было сразу не определить. Через каждые двадцать метров был или поворот, или разделение полос и в этом месте обязательно стоял указатель с обозначениями и цифрами. Моих знаний немецкого языка было недостаточно, чтобы понять, что на них написано. Единственное, что я понял сразу, так это то, что движение по этим полосам было одностороннее. Машины двигались очень медленно и, что характерно, никто из водителей не сигналил. В Пулково машин не меньше, но стоит рёв, визг и гам одновременно. Тут же была размеренность и неторопливость.
Дима подвёл нас к пешеходному переходу. Он был узким и коротким, машин не было, но мы остались стоять, дожидаясь, пока нам не загорится зелёный свет. После чего подошли к большому паркингу. Разница между парковкой и стоянкой в том, что за парковку надо платить. Парковок в Германии много и все они сделаны по-умному. При въезде ты получаешь талон, на котором указана дата въезда, вплоть до секунды. При выезде надо оплатить за время парковки. Даётся 10 минут, чтобы после оплаты дойти от автомата до автомобиля, сесть в него, завестись, и выехать с парковки. При выезде другой автомат проверят сумму оплаты со временем. Если всё в порядке, то шлагбаум поднимается, выпуская заплатившего за парковку на свободу. Если что-то не так, шлагбаум останется на месте и тогда в дело вмешивается полиция.
Машину Дима припарковал на втором этаже. Автомат для оплаты располагался на первом, рядом с лифтом. Дима вставил в одно окно талон, в другое банковскую карту, набрал нужную комбинацию на клавиатуре терминала и нажал ввод. Автомат издал колокольный звон и выдал содержимое наружу, после чего мы вошли в лифт и поднялись на второй этаж. Дима подошёл к машине и поднял багажник. Я сразу обратил внимание на номер машины.
— Дима, как тебе повезло, достались номера с буквами твоего имени.
— Это я сам выбрал. В Германии можешь сам выбрать номер, который ты хочешь, за исключением первой буквы, она должна соответствовать названию города, откуда ты. Вот я и взял KDM2604, Кёльн, Дмитрий Макаров и дата рождения.
— Здорово, а у нас номера продаются и за немалые деньги.
Я сел на переднее сидение, Наташа сзади. Дима включил зажигание, мотор заработал с немецкой надёжностью. Брат надел тёмные очки, став похожим на агента вражеской разведки, после чего мы стали выбираться из лабиринта парковочных мест. Подъехав к выходу, Дима открыл окно, вставил талон в окно для проверки, после чего шлагбаум резко взлетел вверх. Мы выехали наружу и не спеша стали пробираться на шоссе.
— Аэропорт расположен так, что мы сейчас будет объезжать город, он останется справа от нас, а уже потом поедем в Кёльн напрямую, — сказал Дима, когда мы стали двигаться по двуполостной дороге, всё время забирая вправо.
— А это и есть автобан? – спросила заядлая автомобилистка Наташа.
— Ещё нет, проедем город, тогда он начнётся.
— А какой город больше, Кёльн или Дюссельдорф?
— Кёльн больше намного, но центром земли сейчас Дюссельдорф, вообще жители городов не любят друг друга, всё время подкалывают.
— Я знаю, Кёльн чаще играл в бундеслиге, а вот «Фортуна» из Дюссельдорфа там редкий гость. Помню, играли за неё Добровольский и Кульков, а вот в Кёльне игрок номер один – это Пьер Литтбарски.
— Да, Литтбарски, — это личность для Кёльна примечательная.
Наташа поняла, что речь пошла о футболе, поэтому замолчала. Тем временем мы выехали на широкое трёхполосное шоссе. Это уже был автобан. Между направлениями движения была разделительная полоса из высоких бетонных бордюров. Дима перестроился в левый ряд и прибавил скорость.
Минут через пять я понял, что что-то тут не так. Покрытие дороги было таким же, как и у нас, временами проскакивали заплаты, машина мягко подпрыгивала на неровной поверхности. Это было как раз привычно. Необычно было видеть, что никто не перестраивается и при этом все соблюдают дистанцию. Грузовые автомобили не выбирались из крайней правой полосы, в крайней левой была самая большая скорость. Каждая полоса двигалась в своём режиме, левый ряд обгонял центральный, а тот, в свою очередь, обгонял правый. Всё это было очень необычно, будто сидишь не в машине, а находишься у игрального автомата. Представить себе аварию при таком движении, казалось бы, невозможно. Но как только такая мысль пришла мне в голову, как на встречном движении оказалась пробка. Сначала мы увидели полицейские машины. Они стояли, загораживая центральный и правый ряд. Слева можно было их объехать, но никто из водителей не делал этого. Все скромно стояли на своих местах. Никто не сигналил, не размахивал руками и удостоверением, никто никого не материл. Даже из кабин и салонов никто не выбрался наружу. Меня не покидало ощущение, что я смотрю какой-нибудь фантастический фильм.
Это в Германии в порядке вещей. Составят протокол, всё задокументируют, а потом уже откроют движение. А если скорая помощь нужна будет, так для неё одну полосу оставят, чтобы могла быстро доехать – пояснил Дима ситуацию. Пробка из остановившихся машин тем временем растянулась километров на пять и к ней примыкали всё новые и новые автомобили.
Справа по ходу движения открылась довольно большая стоянка для больших грузовых контейнеров. Они стояли ровно, как по линейке, под углом к движению. Было их навскидку десятка два, и ещё оставалось много свободного места. Рядом находился мотель.
— По выходным дням запрещено движение грузового транспорта по автобанам, вот они и паркуются заранее, — Дима продолжал знакомить нас с обычаями страны.
— Но ведь ещё только пятница и время дообеденное – пытался я возразить.
— А они уже отдыхают. Торопиться им некуда, Считай, что будет у них три выходных дня. Два дня будут пиво пить, а воскресенье готовиться к понедельнику.

Свидетельство о публикации (PSBN) 43141

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 21 Марта 2021 года
Андрей Макаров
Автор
Пишу стихи, тексты песен, прозу, киносценарии
0






Рецензии и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    День второй 2 +1
    День пятый 0 +1
    День четвёртый 0 +1
    В согласии 0 +1
    День первый часть вторая 0 +1



    Добавить прозу
    Добавить стихи
    Запись в блог
    Добавить конкурс
    Добавить встречу
    Добавить курсы