Часть 2. Эдуард. Из дальних странствий возвратясь… (Глава 6)

Глава 6. Домой в командировку.
Самолет компании Orient Avia стремительно набирал высоту. Внизу тысячами огней светился аэропорт Эсейса в Большом Буэнос-Айресе. Моторы тихонько урчали. Я удобно расположился в кресле салона бизнес-класса и приготовился к длительному, целых 23 часа, перелету. Я летел домой, в срочную рабочую командировку, в Москву, в которой не был целых пять лет. Почему? Если не врать самому себе, то боялся встречи с бывшими женами, особенно с последней. Она ежемесячно не только контролировала поступление переводов – алиментов на детей, но и назойливо, по мобиле, обязательно раз в неделю, напоминала о моей «обязанности» оказывать дополнительную «финансовую» поддержку, на «достойную» жизнь в столице, какую вели ее подруги – жены «новых» русских. С детьми от прошлых браков устойчивой связи не сложилось, даже мгновения разговоров по телефону были односложными. На первый и порой единственный вопрос: Как дела? звучал простой ответ:
Нормально.
И трубка сразу переходила к людям, которых хотелось как можно скорее забыть.
В России у меня осталась только одна женщина – Мама — гордая, жесткая, властная, но любимая и единственная.
Страх одиночества, живущий в сердце, я старался заглушить работой, которой у меня, как успешного русского, испаноговорящего адвоката, всегда было много… Срочность командировки была вызвана заменой в арбитражном заседании приболевшего партнера по бизнесу. Для Риккардо, этого «жаркого» южноамериканского Мачо, московское лето ассоциировалось с аргентинской зимой.
Перед вылетом из Аргентины, в ходе телефонного разговора, Риккардо сообщил:
Никаких подводных камней в Арбитраже не предвидится. Противник в заседании будет слабым, какая-то женщина, без регалий. В общем, предстоит пятиминутное заседание…
Спасибо за информацию. Риккардо, я тебе уже сообщал рейс и время прилета. Встретишь меня в аэропорту. И не забудь материалы дела. Должен же я, наконец, с ними ознакомиться. И еще… позвони моей маме и предупреди ее о моем прилете, а то я не могу с ней связаться… Ее телефон ты знаешь.
Не волнуйся, все будет ОК!
Я перевел дух.
Гул моторов самолета при взлете потихоньку стих. Упиваясь наступившим душевным спокойствием, я решил немного помедитировать. Медитация вошла в мою жизнь лет 10 назад и стала регулярным необходимым «допингом», научила концентрироваться в доступных повседневных условиях, несмотря на отвлекающие факторы, в том числе, на уже длящийся несколько часов полет.
Мой учитель, индус, по национальности, всегда говорил:
Не сопротивляйся отвлекающим моментам, старайся просто наблюдать их, как облака, проходящие по небу разума, и затем возвращайся к точке фокуса, будь то дыхание или другой объект внимания. Стремись к простоте, спокойствию и осознанности. Сосредоточься на этом, а не на поиске каких-то специфических состояний. Помни, стабильность – признак мастерства.
Вышел из состояния медитации минут через тридцать, и только потому, что нос защекотал приятный запах еды.
После сытного завтрака я поворочался в кресле, просмотрел рекламные журналы, которых было много, и незаметно уснул под спокойное урчание авиационных двигателей.

Глава 7. Экзамен без оценки. Неожиданный подарок.
Я находился в состоянии полусна-полуяви. Увидел себя со стороны — студентом, стоявшим перед незнакомым пожилым экзаменатором, Профессором, который не спешил предлагать мне взять билет.
Я знаю, Эдуард, билеты ты выучил, поэтому давай поговорим.
Я насторожился, и даже не от того, что не мог вспомнить — какой сдаю предмет, и какие вопросы в процессе беседы может задать мне Профессор. Меня смутило другое: мы находились в огромном зале без окон, похожем на подвал для стрельбы из стрелового оружия, который когда-то был в родном военном училище. По середине зала стоял стол, за которым сидел Профессор, а из людей, кроме него и меня, в зале никого не было. Тело, как цепями, сковал холод. Но лицо Профессора оставалось спокойным, и он продолжил:
Скажи, чем были наполнены твои последние 5 лет? Какие цели ты достиг? Какие планы строишь на будущее?
Я призадумался.
Профессор, мне стыдно признаться, но я застрял в текучке, в круговороте мелочных дел по зарабатыванию денег: для детей, бывших жен — их матерей и других женщин… я не написал ни одной значимой статьи, касающейся развития экономики в Южной Америке, в частности, Аргентине. Даже преподавание в университете, общение со студентами, горящими порой фантастическими прожектами по переустройству общества и государства, не приносило удовлетворения, не порождало никакого желания взбудоражить сонное болото нейронов в моем мозгу.
Лицо Профессора закаменело и я понял, что завалил экзамен. Повернулся к экзаменатору спиной, желая уйти по-английски, не прощаясь, но вдруг услышал:
Ард,- я вздрогнул и повернулся к Профессору лицом.
Откуда Вы знаете мое семейное имя?
Он усмехнулся.
Не удивляйся. И не спрашивай. Скажи, Ард, у тебя никогда не возникал вопрос: почему тебе не везет с женщинами?
Профессор, Ваш вопрос касается моей личной жизни. А я не хочу о ней распространяться.
И все же…
Я понял, что должен ему честно ответить на поставленный вопрос — от этого зависит моя дальнейшая жизнь.
С детства я не был обделен женским вниманием, потому что рос единственным ребенком, как у родителей, так и у бездетных тетушек. Физической и Мужской силой от природы, также обижен не был. Трижды был женат. Есть дети. С женами всегда был честен. В браке им не изменял, а после … другая история. Расставался официально спокойно, без истерик. Алименты платил исправно. Оказывал финансовую помощь по просьбе и при необходимости. В общем, поступал, как и многие мужики, в подобной ситуации, по совести. Правда, иногда мне казалось, что вся эта свистопляска со сменой «женщин как перчаток», происходила по чьей-то злой воле. Да и сейчас, у меня такое чувство, что я в байдарке, несусь по бурной реке и никак не могу пристать к берегу, потому что он обрывистый и безлюдный, а помощи попросить не у кого.
На губах у Профессора появилась усмешка.
Ард, одной из твоих бывших женщин на тебя наложено проклятие «Казановы». Чтобы его снять, тебе надо найти свою «истинную» вторую половинку.
Профессор, я пресытился женщинами, их требованиями, капризами. Я привыкаю к душевному спокойствию, которое несет одиночество. А для того, чтобы скинуть «напряг», любви не требуется. И потом, как найти мне эту половинку?
В глазах профессора засветились искорки пламени.
Ищи ту, которая без намека или подсказки сама назовет тебя твоим истинным именем! Возьми перстень. Он поможет.
Раскрой свой разум, Ард! Очнись!
Я проснулся как от толчка. Моя левая рука почти полностью онемела. Пальцы были крепко сжаты в кулак. Они побелели, и мне потребовалось больших усилий, чтобы их разжать. А когда это получилось, то увидел лежавший в ладони мужской перстень, похожий на серебряный, с большим темным рубином. Не раздумывая, я надел его на средний палец левой руки.
Камень засиял: от его центра по спирали стали расходиться солнечные сполохи, как поисковые сигналы радиоволн у радара.
Спасибо, Профессор, — пронеслось у меня в голове.
Хотел снять перстень, но он как будто слился с моим пальцем, и как я ни старался, снять его не смог.

Глава 8 Забытые воспоминания
Московское время стремительно приближалось к полуночи. Самолет мягко приземлился в Шереметьево. Забрав багаж с транспортерной ленты и пройдя «зеленый» коридор, я, предвкушая дружескую встречу, вышел в Зал прилета.
Но меня никто не встретил. Это удивило и разозлило, ведь я предварительно сообщил партнеру о времени прибытия рейса, и самолет не опоздал. Позвонил маме. Она взяла трубку только после третьей моей попытки дозвониться и сообщила, что находится на даче, и никаких звонков от моего партнера ей не поступало. Ключей от московской квартиры родителей у меня не было. Пришлось ехать в гостиницу. Поселился в «Пекине», на Маяковке. Гостиница находилась недалеко от Отчего дома.
Гостиничный номер стандартный, однокомнатный. Принял душ, прилег на кровать, и сразу провалился в темноту.
Передо мною быстро замелькали кадры из моей жизни.
Вот я, восьмилетний мальчик, бегу по улице венгерского города Кечкемет в школу, где должен состояться концерт в честь очередной годовщины Советской Армии. В этот город мы приехали недавно: мой отец – инженер. Он помогал венгерским коллегам «доводить до ума» поставленные из Союза самолеты.
Я почти добежал до школьного крыльца, как чья-то сильная рука схватила меня за воротник курточки. Оборачиваюсь, передо мною старуха- мадьярка. Она зло, с прищуром, смотрит на меня. Ее голос звучит как труба:
Ты, РУССКИЙ?
Да.
Не говоря больше ни слова, она дает мне пощечину. Я ничего не понимаю, так как все произошло неожиданно, и я не успел испугаться. И тут из школьных дверей выбежала мама. Она схватила за запястье руку старухи, поднятую для второго удара. К нам уже бегут: моя учительница и одноклассники – венгры… Они дружески хлопают меня по плечам и спине…Мне очень больно, но я не плачу.
Следующий кадр. Мама, сидит в своем любимом кресле и гневно высказывается о моем втором разводе. Она кричит, что маленькой дочери нужен отец, а для меня главное в жизни – работа. Я ничего ей не отвечаю, потому что помню: мой отец всегда был в работе, и у него на меня никогда не хватало времени. Моим воспитанием занималась она – моя мама.
Еще кадр. Я в Нью-Йорке. Сижу на кровати в гостинице и смотрю на фотографию симпатичной женщины. У нее почему-то хищное выражение лица и злые глаза. А может солнечный лучик упал на фотографию не «под тем углом» и мне показалось? Она, моя молодая третья жена, и у меня от нее есть сын, но они в Москве.
Следующий кадр. Я провожаю в аэропорту Эсейса жену с сыном и дочерью. Жена говорит быстро, очень быстро:
Я передам деньги на похороны твоего отца.
а потом… шепотом:
Спасибо тебе за все. Но нам надо расстаться. Я перегорела. Хочу самосовершенствоваться. За детей не волнуйся. У них есть дедушки и бабушки. Надеюсь на твою финансовую поддержку. На развод подам сама.
Я стою оглушенный этим признанием. В душе пустота.
Кадры пропали. Я раскрыл глаза. На часах 7 утра. За окном уже рассвело. Город проснулся. Слышен нарастающий гул машин. Вот я и дома в России. Сегодня в десять – Арбитраж — Кассация. Набрал по мобиле аргентинского партнера. В делах с российскими компаниями он подчинялся мне и уже полгода жил в Москве на съемной квартире.
Доброе утро!- мягко «промурлыкал» я в трубку.
Какого черта! Кто там? Что надо! – рявкнул партнер, не узнавший спросонья мой голос.
Риккардо, почему ты меня не встретил?
Так Ваш самолет прилетает сегодня.
Ты уверен? Я трижды посылал тебе смс-сообщения, которые ты получил, и звонил тебе, или ты не помнишь? Я в гостинице «Пекин», в десять часов – заседание, а у меня до сих пор нет материалов дела.
Я привезу.
Жду тебя через полчаса.

Глава 9 Пятиминутный процесс.
Я прибыл в здание Арбитражного Суда Московского округа за полчаса до назначенного времени.
По привычке стал разглядывать собравшихся, пытаясь среди них угадать «мою» оппонентку «без регалий». Приглашенные кучковались по группам, но вдалеке от нашего кабинета. Одиноко стоявших «рябин» поблизости не наблюдалось.
За пять минут до назначенного времени, я отметился у секретаря заседания, и только хотел отойти, как вдруг чуть был не сбит с ног рыжим вихрем. Перед изумленным секретарем возникла невысокая, хорошо сложенная женщина, прижавшая к груди объемную папку с бумагами. Она назвала мой номер дела, назначенное время и попросила ее зарегистрировать как Представителя фирмы моего оппонента.
Заметив мой заинтересованный взгляд, она только недовольно фыркнула, чем здорово меня развеселила.
Нас пригласили в зал. Судья-докладчик огласил жалобу моего оппонента на Постановление апелляционной инстанции об отказе в восстановлении процессуального срока для рассмотрения дела, и уточнил:
Итак, Почтальон получил спорное письмо, о чем сделал соответствующую отметку с указанием времени, а уже через три минуты зарегистрировал наличие неудачной попытки вручения этого письма оппоненту. Мы правильно Вас поняли?
Да, — ответила Представитель. В дополнение к жалобе она пояснила, что ее Доверителем был проведен логистический хронометраж маршрута движения на легковом и грузовом автомобилях от отделения связи до офиса компании оппонента, поскольку они расположены в разных концах города. Добраться за три минуты из пункта «А» в пункт «Б» почтальон физически не мог… Передача сообщений по телеграфной связи или электронной почте в договоре не была предусмотрена. Кроме того, голосом акцентировала она, Арбитражный Процессуальный Кодекс РФ не содержит критерий, по определению «уважительности» пропуска срока. Суд решает этот вопрос по своему усмотрению… Когда меня спросили по сути жалобы, я ответил, что поскольку жалоба не касается предмета спора, а предъявленные противоположной стороной доказательства, не оспоримы, то я, как Представитель фирмы – ответчика по жалобе, обладающий соответствующими полномочиями, не возражаю на восстановление срока для назначения дела на новое рассмотрение в суде первой инстанции.
Нас вызвали через десять минут. Жалоба оппонента была удовлетворена. Срок для нового рассмотрения дела восстановлен.
Мы вышли из здания суда и я ее окликнул:
Ксения Сергеевна.
Она обернулась, смерив меня удивленным взглядом с ног до головы, так как ростом была сантиметров на десять ниже моего плеча.
Ну, и как? –спросил я насмешливо.
Вы о решении или о Вашем внешнем виде?
Решение мы уже знаем. А вот о себе мне хотелось бы узнать поконкретнее.
Ничего особенного. Рост примерно сто девяносто пять, любитель фитнеса, судя по одежде, «брендовый» аккуратист, натуральный платиновый блондин, возможно, прибалт или немец. Короче, Красавчик-Гренадер… Странно, но Ваш аромат, смесь сандала с жасмином, не кажется мне тяжелым, а наоборот содержит теплоту. Достаточно?
Браво! Мне давно не говорили столько приятных комплементов. Позвольте представиться: Эдуард.
Что Вы хотели?
Просто познакомиться с Вами и поговорить.
Я улыбнулся как можно доброжелательнее.
Если по делу наших Доверителей, то все разговоры только в их присутствии.
Нет. Приглашаю Вас, как женщину, выпить со мною по чашечке кофе.
Я…я замужем.
Но я же не склоняю Вас к альдютеру. Я первый раз в Москве, ничего не знаю, знакомых нет, а сидеть одному в номере гостиницы скучно.
Простите, Эдуард. Я очень занята.
Что ж, до свидания.