Часть 4. Эдуард. Подмосковная дача. Плебейка. (Глава 13)

Глава 13. Дачный поселок «Старый большевик».
Наступила суббота. Утро было теплым солнечным. На небе неподвижно застыли перистые облака, похожие на рассыпанный снег. Они казались мне легкими пушистыми. Я представил, что из них вот-вот на землю упадут снежинки… даже зажмурился от предвкушения. Как давно я не видел зимы! Настоящей РУССКОЙ зимы!.. Но за окном авто все еще бушевало зеленью ЛЕТО…
Я заехал за Ксенией ровно в 10 часов. На ней был однотонный льняной комбинезон-кюлот фисташкового цвета с классическим верхом: рубашкой по фигуре, V-образным вырезом, рукавами в ¾ длины. Низ — расклешенные укороченные штанины. Комбинезон был под узкий ремешок, коричневого цвета. На ногах — бежевые кроссовки. В маленьких мочках ушей красовались небольшие сережки-кольцами, на руке — тонкий браслет. Эта недорогая бижутерия хорошо гармонировала с ее «луком». И говорило о наличии неплохого вкуса. Я непроизвольно сглотнул. Ксения — Вы КРАСАВИЦА!
Машинка помчала нас в Ближнее Подмосковье.
Ксения, я хотел бы предложить перейти на «Ты» и немного рассказать о месте, в которое мы едем.
Согласна.
В начале 20-х годов прошлого века в Москве было создано «Всесоюзное общество старых большевиков» (ВОСБ). Членами его могли стать лица, непрерывный партийный стаж которых продолжался, на то время, в течение 18 лет, то есть начиная с 1904 года.
Основу Общества составляла дореволюционная интеллигенция, непосредственно участвовавшая вместе с большевиками в Октябрьском перевороте 1917 года, называемом сейчас социалистической революцией.
В конце 20-х годов Общество получило в аренду землю в пределах сельсовета Жилинский Сходненского района Московской области и близ лежащих деревень, — под дачные участки. До революции в этих местах также были дачи, в основном купеческие. Поэтому зарегистрированный в 1930 году дачный поселок «Старый большевик» не был «новостроем». В 1935 году Общество «распустили». Однако «возрастные» лица, старики, постоянно проживавшие в поселке, властью не были выселены, а оставлены в нем доживать свой век, «без права выезда».
Мои родственники по материнской линии, включая маму, жили в этом поселке до начала 50-х годов прошлого века. И только в 1953 году руководство НКВД разрешило им вернуться в Москву.
Занятная история. А сегодня земля под дачами федеральная или муниципальная?
Земля муниципальная. Земельные участки приватизированы. Дачные «домики»- усадьбы – по-прежнему стоят и находятся у хозяев в личной собственности. Да, Вы и сами все увидите.

Глава 14. Здравствуй, МАМА!
Ксения, помимо того, что я тебе уже рассказал, хочу, в нескольких словах, познакомить «заочно» со своей мамой. Ее зовут Екатерина Николаевна. Она москвичка. В раннем детстве у нее проявилась редкая способность, управлять энергетическими потоками своего тела, и воздействовать ими на других людей.
В Союзе такие люди были на жестком учете. Зная об этих особенностях, и обладая аналогичными, ее близкие, родители и особенно бабушка, учили маму контролировать силу и, по возможности, скрывать ее. Мама, дисциплинированный человек, и все же, в последнее время, иногда, когда ее что-то сильно злит, она может не справиться со своими эмоциями… Прошу тебя, будь внимательна и осторожна в разговорах с ней, ведь «Кто предупрежден, тот вооружен».
Машина въехала в дачный поселок и подъехала к добротному деревянному забору, высотой около 3-х метров. Войдя в калитку, я увидела бревенчатый двухэтажный дом с мезонином, возвышавшимся над кровлей, и имевшим собственные стены, крышу, большие окна, а также террасу, которая опиралась на массивные колонны крыльца. Дореволюционная постройка начала 20 века выглядела добротно, несмотря на то, что у нее «за плечами» два неполных «взъерошенных» века.
На крыльце нас встретила невысокая хрупкая седая белокожая женщина в полупрозрачном розовом платье, плотно облегающем фигуру. Ее лицо сохранило следы былой величественной красоты.
Здравствуй, МАМА!
Женщина грациозно протянула ему руку для поцелуя, и он поцеловал ее пальцы.
Я удивилась, но промолчала. Странное «церемониальное» приветствие родных людей, долго не видевших друг друга… Может это из-за того, что я здесь ЧУЖАЯ?
Затем Эдуард представил нас:
Мама, это Ксения, адвокатесса, моя московская коллега.
Ксения, познакомься: моя мама, Екатерина Николаевна.
Ксения протянула руку для рукопожатия, но неожиданно непроизвольно согнулась, прикрыв руками грудь и живот, как будто ее ударили по ним хлыстом в виде буквы «Z».
Подхватив Ксению под локти, и быстро отодвинув ее в сторону от матери, я прикрыл девушку своей спиной. Горечь обиды застелила глаза. Я зарычал, не задумываясь, что говорю по-испански:
Мама — это МОЯ ГОСТЬЯ! Зачем ты…
Она перебила меня также по-испански:
Сын, я, надеюсь, это — ТВОЯ ПОСЛЕДНЯЯ ПЛЕБЕЙКА в моем доме…
А затем по-русски:
Эдуард, я надеюсь, ты покажешь своей гостье ее комнату в мезонине?
Гордо вскинув голову, уверенная, что разговор закончен, мама ушла в свою комнату. Я только кивнул ей, ничего не ответив. Подхватил правой рукой Ксению под руку, а левой — ее сумку с вещами, и мы направились к дому.
Поднявшись на второй этаж, прошли в небольшую «гостевую», отведенную для Ксении. Все пространство комнаты занимали: полуторная кровать, письменный стол у окна, стул, небольшое кресло, одностворчатый шифоньер и умывальник.
Мне было стыдно за мать.
Располагайся, — сказал я Ксении, — и прости маму за ее несдержанность.
Сказав это, я вышел, прикрыв за собой дверь, и направился к матери.

Глава 15. «Плебейке» — не место в нашем кругу.
Я спустился на первый этаж и прошел в комнату матери. Она сидела в своем любимом кресле у окна, выходившим в сад. Мать первой начала разговор.
Сын, зачем ты привез в наш дом ПЛЕБЕЙКУ. Она совсем не обучена манерам. А этот дурацкий фисташковый комбинезон и дешевая бижутерия! Я договорилась о твоей встрече с Элеонорой – дочерью моей старинной знакомой…
Но я перебил ее, не дав закончить фразу:
Мама, зачем ты ударила Ксению энергетическим хлыстом…
Сын, она плебейка. И если бы не ты, я не разрешила бы ей даже войти в наш дом. Не забывай о нашем происхождении и статусе в обществе.
Мама, ты не на приеме у Испанского короля… и живешь в стране, где давно всем наплевать на твое дворянское происхождение…
Сын прекрати! Ты выражаешься как какой-то… разнорабочий. Неужели я этому тебя учила? Ты забыл, что я, твоя мать, и чувствую, что тебе, моему ребенку, грозит опасность, если свяжешься с Ксенией…
Мама, мне нравится эта женщина. Более того, я хочу связать с нею свою жизнь. До встречи с Ксенией, общаясь с другими женщинами, я не испытывал такого чувства душевного родства, как с нею. Ксения красивая, умная женщина. Кстати, ей очень идет этот комбинезон-кюлот, сейчас такой «лук» в моде.
Сын, прекрати петь ей дифирамбы… не будь дураком… Ты вернешься в Америку и будешь продолжать жить… А ее забудь… Она тебе не пара. Ведь ей нужны только твои деньги…
Мама, Ксения моложе меня на 4 года; она в официальном разводе, у нее нет несовершеннолетних детей; ее сын — офицер, женат, на хорошем счету, служит здесь в Москве, материально обеспечен; мы с Ксенией работаем в одной сфере; уровень ее подготовки достаточно высок, как и уровень доходов, судя по сданным ею налоговым декларациям; она материально обеспечена: у нее личная квартира в центре, на Садово-Кудринской. Что еще ты хочешь услышать?
Сын, прекрати! Я надеюсь, что она не знает, в каком управлении ты работаешь на самом деле, и в каком ты звании.
Мама! Разве это главное? Да, я офицер. Служу там, куда направили. Мой контракт с аргентинской юридической фирмой заканчивается через год. Я надеюсь официально вернуться домой, в Россию. Думаю, что и дома не буду забыт, даже если уйду в отставку, ведь я допущен к работе в судах как юрист, имеющий диплом МГУ. Родная, я взрослый мальчик, и сам набиваю себе шишки…Не волнуйся! Опыт общения с женщинами у меня достаточно большой.
Сын, Ксения не из нашего круга. Она — ПЛЕБЕЙКА! Неси свой крест, работай во благо государства, неважно где, в России или за рубежом, содержи своих детей, а женщины… их много… Главное, чтобы у тебя было здоровье…
Мама, я прошу тебя только об одном: НЕ ТРОГАЙ Ксению…
Я вышел из комнаты матери.
В столовой суетилась Нянюшка – наша экономка Елена Ивановна.
Эдюшка, зови мать и нашу гостью в столовую: Самовар вскипел.

Глава 16. Проверка на «породу» и о преподавании в современной России иностранных языков.
Я постучал в дверь комнаты Ксении.
Войдите.
Ксения, нас ждут внизу. Самовар вскипел.
Она уже переоделась в яркий сарафан с подсолнухами, который очень сочетался с ее рыжими волосами, стянутыми в хвост, и контрастировал с белой, как у мамы, кожей. От этой не наигранной простой красоты у меня вырвался вздох восхищения:
Ксения, ты ПРЕКРАСНА!
Она смущенно опустила в пол глаза и покраснела.
Мы спустились на первый этаж, в столовую. В ней уже находились: моя мать и Нянюшка, которую я представил Ксении:
Это Елена Ивановна — наша домоуправительница и экономка. А еще, она моя Нянюшка.
На столе дымился самовар, стояли четыре фарфоровые чашечки, сахарница, заварочный чайник, большое блюдо с пирожками и креманки со смородиновым вареньем. Все, как я люблю.
Какая красота!- воскликнула Ксения. – Это же раритетный Чайный сервиз «Весенний» Императорского Фарфорового Завода.
Откуда такая осведомленность? – холодно прозвучал голос матери. – Вас Эдуард просветил?
Нет. – ответила Ксения — У мамы есть две чашечки из этого сервиза. Они остались от бабушки. Ее семья до революции жила в Царском Селе, в доме родственника, Раевского Михаила Николаевича — сына Н. Н. Раевского-младшего.
Дальше чаепитие продолжилось почти в полном молчании.
Мать, судя по взгляду, удивило, что Ксения держит свою чашечку левой рукой, оттопырив мизинец.
Привычка? – пошутил я.
Да, — ответила Ксения, смутившись, — «бытовое» воспитание мамы и бабушки — никуда не денешь.
Мать говорила мало, обращаясь ко мне, исключительно по-испански, и всем своим видом игнорируя Ксению. Нянюшка молчала. От ее лица сквозило равнодушием. Это мне не нравилось и, откровенно говоря, злило.
Я решил нарушить испано-язычный диалог с матерью и обратился к Ксении по-английски. Она ответила, причем на «кокни», старинном лондонском диалекте, распространенном сегодня в Сити и по всему юго-востоку Англии.
В один момент, взгляд матери, обращенный на Ксению, смягчился. Она перешла на русский:
Ксения, приятно слышать хорошую, пусть простонародную, английскую речь, а не американский суржик и без русского «прононса». Где Вы обучались языку после окончания школы?
Сначала в МГУ, затем в Астонском Университете в Бирмингеме, а недавно повышала уровень на практике в Шеффилдском университете. К сожалению, на сегодня, здесь в России, лингвистическое образование хромает.
По этой причине, общение в Интернете с зарубежными коллегами становится для нас, юристов-международников, все труднее: использование оппонентом американского языка, начиненного молодежным слэнгом, а иногда и жаргонными выражениями, ставит порой меня и моих коллег в тупик, а это может привести к ошибкам при защите интересов российских Доверителей. Обидно, что в наших вузах иностранный язык не преподают его носители, мы утрачиваем навыки «живой» разговорной речи, поскольку смысловое содержание отдельных слов и фраз со временем меняется и порой, на противоположное.
Я решил поддержать Ксению, рассказав историю, когда ко мне в Буэнос-Айресе за консультацией обратилась женщина, преподающая 30 лет испанский язык в одном из вузов нашей страны и приехавшая с делегацией испано-говорящих преподавателей-лингвистов на семинар в Аргентину.
Она была шокирована, что аргентинцы ее не понимают, ведь говорила она по-испански.
Я пригласил своего коллегу, испанца-филолога, который, выслушав ее, вытаращил глаза, и спросил, обращаясь ко мне:
Сеньора говорит по-русски?
Нет. Это испанский.
Не может быть…
Втроем, по словарям и сборникам, составленным за семьдесят лет до нашей встречи, мы докопались до сути. Выяснили, что женщина-преподаватель действительно говорила по-испански, но на языке 17 века, века Сервантеса и конкистадоров. А с тех пор, благодаря глобализации, этот язык в живой речи не употреблялся, он остался только в виде источника для исследователей истории литературы.
Нашу беседу прервала мать:
Эдуард, вызови мне такси. Я еду домой, — раздраженно заявила она, поджав губы.- Думаю, Вы найдете здесь с Ксенией общий язык. А у меня дома дела.
Перед самым отъездом, мама «снизошла» до «неугодной» гостьи, и, «на всякий случай», передав Ксении свой блокнот, попросила ее собственноручно написать в нем свой номер телефона.
Я не придал этому значение, а зря…