Часть 5 Ксения. Все тайное становится явным… (Глава 17)

Глава 17. Запланированные «смотрины». Побег.
После отъезда Екатерины Николаевнына стало «легче дышать». Со слов Елены Ивановны я выяснила, что мать Эдуарда, будучи во втором браке за одним из сотрудников советского посольства в Мадриде, прожила в Испании более 20 лет.
Сама Елена Ивановна служила в этой семье экономкой больше 40 лет. У нее не было детей. Для Эдуарда она была Нянюшкой. На время отсутствия на даче членов семьи, Елена Ивановна следила за содержанием дома и сада. Огорода, в привычном понимании советских дачников, у семьи не было. В небольшой тепличке росли кориандр, базилик, сельдерей, лук-порей, чеснок и салат. Все остальное покупалось на рынке в Зеленограде. К сожалению, каким бы ни был задушевным разговор с Еленой Ивановной, но он не убрал негатива от знакомства с Екатериной Николаевной.
Елена Ивановна, сославшись на усталость, ушла в свою комнату.
Мы остались в столовой вдвоем.
Ксения, не обижайся на маму, — произнес тихо Эдуард. — После моего третьего развода, она сама занялась мне подбором невест. Поначалу я не противился, а потом разозлился и когда приезжал «с оказией» в Россию, стал делать матери назло, знакомить ее с женщинами, с которыми знакомился сам. Понимаю, что для мужика за сорок, говорить об этом смешно. Только в одном я пошел матери навстречу: не противодействовать ее «смотринам».
Я вспыхнула от негодования.
То есть, ты хочешь сказать, что мой приезд сюда – это запланированное участие в «смотринах»?..
Эдуард промолчал.
И какая я у Вас в очереди по «смотринному» списку? 101-я как у Пушкина?
Моему возмущению не было предела. Я ругала себя последними словами:
Дура! Повелась на стихи… Идиотка… Домой…Быстрее домой…
Но время стремительно двигалось к полуночи. Задействовать автотранспорт Эдуарда я не хотела, такси вызвать побоялась, осталось только одно: рано утром добраться до шоссе, а там домой… общественным транспортом… Произнеся про себя эти слова, как самонаказ, я, как можно спокойнее, произнесла:
Спокойной ночи, Эдуард!
Спокойной ночи…
Он посмотрел на меня виноватым взглядом и опустил глаза.
Поднявшись в отведенную для меня комнату, ополоснулась из умывальника, надела свою новую атласную летнюю пижаму с розовыми и белыми пионами и легла в постель.
Как же меня угораздило — добровольно сунуться в мышеловку? – продолжала я ругать саму себя.
Разумные мысли в голову не шли — одна мешанина. Так уснула, не найдя для себя оправдания.

Глава 18. Завтрак в «постель»
Проснулась на рассвете, как будто что-то сильно кольнуло сердце. Открыла глаза, и увидела Эдуарда. Он сидел в кресле перед моей кроватью и задумчиво, в упор, смотрел на меня. От его взгляда, меня пробрал озноб. Эдуард встал с кресла и опустился перед кроватью на колени.
Лапуля, прости меня…
Странное ласковое имя Ла-пу-ля: и мое, и не мое… как ноты в терции: Ля-Ми-Ля. Никто раньше так меня не называл. Он взял мою руку за запястье и стал нежно целовать пальчики.
Ты совсем замерзла. Разреши прилечь рядом. Я согрею тебя… без поползновений…
Его лицо было серьезным, даже суровым…
А в моем горле встал ком, неосознанного страха. Мне ничего не оставалось делать, как отодвинуться к стене. Эдуард лег рядом, поверх покрывала, которым я была укутана, и крепко обнял. Потом очень нежно провел пальцами по моей щеке и поцеловал в макушку. В моей груди все заклокотало, внизу живота вспыхнул огонек. Я сжалась в комок, насколько это было возможно, и, уткнувшись в широкую грудь Эдуарда, вдруг «отключилась».
Проснулась от солнечного лучика, бьющего по глазам. За окном пели птички, стрекотали кузнечики. Эдуарда рядом не было. Хотела встать с кровати, но не успела. Дверь бесшумно отворилась, и он вошел в комнату.
Эдуард держал в руках поднос, на котором стояли две кружки с дымящимся ароматным кофе, большая тарелка с творожными пряженцами и бумажными салфетками. Пододвинув кресло вплотную к кровати, Эдуард протянул мне кружку с кофе и салфетку.
Пряженец выбери сама. Сахар, две ложечки, уже в кружке.
Интересно, откуда он узнал про мою норму сахара? Разберусь позднее. Желудок противно заурчал. Но после первого же пряженца приумолк.
Вкусно! Очень вкусно! Передай спасибо Елене Ивановне, — сказала я, — У меня только мама делала такие пряженцы.
Лицо Эдуарда тронула довольная улыбка. Его глаза счастливо заблестели.
Пряженцы я испек сам, меня бабушка научила.
Я чуть не подавилась. Пряженцы были ровными, пышными, с золотистой корочкой.
А что еще ты умеешь готовить?
Скажу без лишней скромности… Всё…- ответил Эдуард.
Боже, какой завидный жених пропадает! Хотя, когда он становится мужем, то для жены плохо, что он умеет хорошо готовить!
Почему?
Потому что, муж постоянно будет говорить жене, что она, по части готовки, «НЕУМЕХА»!
Эдуард рассмеялся.
Знаешь, а в этом что-то есть!
Поднос водрузился на письменный стол, и я попыталась встать. С первого раза мне это не удалось. Меня шатало из стороны в сторону, голова кружилась, и я плюхнулась обратно на пятую точку. Несмотря на сытный завтрак, моя энергия как будто уходила в темную воронку. Из носа пошла кровь…Я была на гране обморока…
Что со мной? Я умираю?
Эдуард выудил откуда-то, из кармана, маленькую бутылочку и поднес мне ко рту.
Выпей, Лапуля, тебе станет легче.
Я повиновалась, выпила содержимое бутылочки, по вкусу напоминающее ликер, и мои глаза сонно закрылись.
Очнулась на закате. Во всем теле чувствовался подъем, и я без труда встала с кровати. Подошла к умывальнику. Ополоснула лицо.
На верхней полочке умывальника стояло небольшое зеркало. Я взглянула в него и чуть не закричала от ужаса: мое лицо вытянулось, скулы обострились. А зеленые глаза впали и сделались огромными, как блюдца. Под ними наметились черные круги. Мне стало страшно.
Вот это отдохнула! Домой!…Быстрее домой!…
Стащила пижаму, натянула джинсы, футболку, схватила сумку и потихоньку просочилась за дверь комнаты. Осторожно спустилась по лестнице вниз и выскочила из дома, а затем и за калитку. Не встретив никого у соседних домов, я изо всей силы помчалась по садовой дорожке к трассе.
Мне повезло. К остановке подошел рейсовый автобус. Я вскочила в него, дверцы захлопнулись, и автобус тронулся. Меня обуяла безумная радость. Наконец-то закончился мой «триллерный» уикенд.

Глава 19. Вновь дома и… неодна
Какое счастье вернуться домой! Солнце еще не село за горизонт. Его закат сиял золотисто-алым цветом. Я непроизвольно им залюбовалась. Включила музыку через Алису и отправилась принимать ванну. Играл блюз, я лежала в ванной и, казалось, большего счастья мне не нужно.
Мочалкой прошлась по всему телу, терла себя с исступлением до красноты, стараясь смыть весь негатив, который я испытала на даче у Эдуарда. Через полчаса вода начала остывать. Я ополоснулась под душем, и на голое тело надела мягкий махровый халат.
Вышла в коридорчик, отделявший входную дверь от большой комнаты, которую я называла гостиной, и увидела, что входная дверь в квартиру открыта… Странно, неужели я забыла ее запереть? Заперла дверь и прошла на кухню…
И тут мои ноги подкосились, я хотела закричать, но не смогла, горло сдавило невидимой силой, потому что за столом сидел Эдуард, тихонечко помешивающий чай в МОЕЙ КРУЖКЕ! Он не дал мне упасть, подхватил под руки и усадил на стул.
Что ты здесь делаешь? – просипела я.
Я хотел удостовериться, что ты добралась до дома.
Но я не говорила тебе номер моей квартиры. Кто тебе сказал?
Ксюша, успокойся. Я напомню тебе, что у меня есть агентурные данные, а потом… я чувствую тебя на расстоянии, твои эмоции, твой запах… для меня это очень неожиданно, ведь я — не монах и был близко знаком со многими женщинами… Кроме того, если ты помнишь, у нас с тобой, секса еще не было… — и он расплылся в улыбке.
Эдуард! Мы взрослые люди! Не надо усложнять жизнь ни мне, ни себе. Мы едва знакомы. Зачем я тебе? А потом, объясни, почему я теряю сознание при близком нахождении рядом с тобой. Что за жидкость ты дал мне выпить?
Вот как раз по этому поводу нам необходимо серьезно поговорить. Тебе налить чай? Я тут похозяйничал, и сам его заварил. Кстати, у тебя неплохая коллекция чаев. И извини, что себе я налил чай в эту кружку — я пью чай только из кружек. А здесь, кроме этой, не увидел других.
Он встал. Достал из посудного шкафчика чайную пару и подал мне, налив в нее чай. Сделав глоток, я спросила:
Эдуард, входная дверь была открыта, или ты открыл ее сам?
Ксения, я не взломщик сейфов, не вор и не грабитель. А войти в твою квартиру мне помог один мужичок, который сейчас находится в гостиной. Желаешь посмотреть?