Глава вторая (Глава 2)

​Как вы понимаете, я поступил в самую что ни на есть среднестатистическую старшую школу в своем районе. И почти с самого начала я успел пожалеть о своем выборе – школа стояла на невысокой, но надоедливой горке. Даже ранней осенью я, обливаясь потом и кровью, взбирался по тянувшейся ввысь дороге, как альпинист. И как бы это ни было парадоксально, находил в этом какой-то кайф. Я прям ощущал всю прелесть и красоту вида утреннего, только просыпающегося родного городка во время этой, в общем-то, беззаботной прогулки.
​Всякий раз, вспоминая эту пытку, я находил утешение в этой спокойной картине. Но мысль о том, что ещё целых два года мне предстоит повторять этот путь – с раннего утра до пяти вечера – навеяла кое-какое ощущение… тоски.
​Как раз в тот день я проспал до самого упора и был вынужден бежать в гору. Встань я хотя бы на пять минуточек пораньше – и мог бы неторопливо, даже разгульно пройтись, но увы. Хотя, если так подумать, много ли значат эти жалкие пять минут нахождения в прекрасном царстве сновидений?
​Однако из-за этого утреннего марш-броска со временем моё настроение было хуже некуда.
​На школьном дворе, где проводилась эта церемония открытия нового учебного года – как будто всем она так нужна! – на лицах новых и некоторых старых одноклассников был весь спектр эмоций: от смеси надежды и неуверенности до полного театрального безразличия, с которым каждый, попавший в новый коллектив, смотрел вокруг. Со всех сторон доносились эти пафосные фразы, мол, «школа – это наш второй дом, а учителя – все чуть ли не святые люди». Ха, ну и бред! Как в это вообще первоклассники верят? Я, ещё запыхавшись, просто пропустил это мимо ушей. Сюда, как и ожидалось, поступило достаточно много знакомых со средних классов, с которыми у меня были вполне приятные, даже дружеские отношения, так что проблем с общением у меня не было и, думаю, не будет.
​Парни в пиджаках и девчонки в белых блузках и тёмных юбках средней длины… Может, директору (да, к моему удивлению, это был именно директор, а не директриса) просто нравится такой стиль? Его заученная речь, которую он произносил с импровизированной трибуны, из года в год повторяется в каждой школе. Но, ладно, смотрится реально прикольно. Пока я размышлял об этом, церемония закончилась, и мы с новыми одноклассниками, с которыми, хочешь не хочешь, отныне предстояло учиться вместе, вошли в кабинет № 20, класса 10-«А».
​Наш классный руководитель – Сергей Власенков. Молодой парень, на вид – всего пару лет как окончил педвуз. Он весело улыбался, не строил из себя ничего величественного, а говорил понятно и просто. Он, так сказать, информатик. Будет учить нас работать с компьютером. И типа разрешит на них играть, если мы будем вести себя на его уроках тихо. Получается, он предоставит нам то, за что я плачу в клубе, почти даром… И все болтал и болтал, прям обо всем; даже казалось, что он так и не закончит свою речь. Но тут он неожиданно сказал:
​– А теперь давайте познакомимся!
​Я это почувствовал, так что не удивился. Ребята слева направо начали представляться. Они вставали, говорили своё имя, фамилию, ну и прочую фигню. Кто-то бубнил что-то себе под нос, кто-то тараторил всё словно какую-то скороговорку, кое-кто представлялся с шуткой, не всегда удачно. И так вот очередь дошла до меня. Чувствуете напряжение в воздухе? Да, это оно и есть. Я выдавил свою заученную речь, которую тщательно обдумал и сократил как мог, исполнил, если можно так сказать, свой долг, вздохнул и сел на место. Следующим поднялся кто-то позади меня.
​Возможно, именно эти слова надолго определили ход истории. Я не забуду их, наверное, до конца своей жизни:
​– Александра Мурлыкова. Западная средняя школа.
​До этого момента все было вполне обычно, так что я даже начал засыпать от скуки. Я продолжал смотреть перед собой слипающимися глазами и вслушивался в этот голос:
​– Обычные люди мне до лампочки. Если тут есть пришельцы, путешественники во времени или хотя бы приличный полтергейст – буду рада знакомству. Остальные… даже не начинайте.
​Тут уж и я обернулся. Длинные темные волосы, перехваченные лентой. Гордое, с приятным лицом, смело обращённое на таращившихся на неё одноклассников. Большие карие глаза лидера, окаймлённые ресницами необыкновенной длины. Плотно сжатые розовые губки. Девчонка. Тот кристально чистый голос Александры я помню и по сей день. Короче говоря, перед моими глазами была прям настоящая красотка.
​Александра, окинув вызывающим взглядом наш коллектив, в конце скользнула взглядом и по мне, смотревшему на неё. Потом я мысленно сказал: «Это что, шутка какая-то? Но девчонка красивая, конечно».
​Думаю, каждый раздумывал, как на это реагировать. У всех в голове был только один вопрос: «Здесь как, мы смеемся? Это просто шутка, и сейчас будет обычная речь». Словно озвучив общую мысль, кто-то с задней парты негромко, но отчётливо бросил:
​– Ты что, ненормальная? Какие, к черту, пришельцы?
​Как оказалось, ни шуткой, ни попыткой кого-то рассмешить это не было. Александра в этот момент не шутила. Она была серьёзна на все сто. Позже, испытав все на своей шкуре, я это понял. Так что никакой непонятки здесь нет и быть не может.
​После тридцати секунд тишины, смешанной с короткими перешептываниями, наш классный Сергей Власенков пригласил представиться следующего ученика, и атмосфера в классе как-то нормализовалась.
​Вот так мы и встретились. Этот момент, который невозможно забыть. Мне очень хочется верить, что это на самом деле было все по велению нашей так непредсказуемой судьбы.
​Начиная со следующего дня Александра, на первый взгляд, играла роль праведной монашки, что не оставило никого из нас равнодушным. Значение этой фразы – «Затишье перед бурей» – я сейчас прям идеально понимаю.
​Все, кто поступил в нашу школу, были бывшие ученики одной из трёх средних школ города – люди средние, не гении, но и не дурные. Среди них были и те, кто окончил Западную школу, а значит, в классе наверняка должны были быть и те, кто учился с нашей героиней и знал её раньше. Если бы я пообщался с ними, то, вероятно, был бы предупреждён, что её спокойствие – верный признак того, что назревает что-то интересное. Но увы, к великому сожалению, я не был знаком ни с кем из той школы, и никто мне ничего не объяснил. Поэтому через несколько дней после нашего знакомства я заговорил с ней утром перед началом урока.
​Так и начала рушиться моя цепочка доминошек из неудач. И самую первую костяшку толкнул именно я сам. Видите ли, когда Сашка (да, мне надоело так официально обращаться) тихо сидит на своём месте, она выглядит просто обычной красивой старшеклассницей. А так как я оказался рядом с ней, то решил воспользоваться ситуацией и попробовал сблизиться получше. Естественно, тема для разговора могла быть только одна.
​– Эм, Саш. Можно же так обращаться? – Я небрежно повернулся и с легкой улыбкой спросил: – Ты что, все это всерьез?
​Александра Мурлыкова, скрестив руки на груди и сердито выгнув дугой губы, уставилась прямо на меня.
​– Что? Ты о чем?
​– Ну, про пришельцев и прочее?
​– А ты, значит, о речи что ли?
​Она выглядела серьезной.
​– Нет.
​– А если нет, то чего тебе?
​– Да нет, ничего…
​– Так уйди отсюда и не лезь! Время только моё тратишь.
​Её взгляд и тон были, эм… жесткими, так что я попытался как-то снизить напряжение.
​– Тише, Саша, что ты так закипела? Если не хочешь, можешь и не говорить об этом.
​Прозвучало жалко и неубедительно. Стало ясно, что для фамильярности ещё слишком рано, и я вернулся к официальности. Ладно, в другой раз повезёт.
​Александра Мурлыкова посмотрела на меня так, будто я назойливая муха, презрительно отвела взор и хмуро уставилась в окно.
​– Ладно… Мурлыкова.
​Так и не придумав, что на это толком ответить, я был спасён от полного проигрыша пришедшим Сергеем Власенковым. Поджав хвост, я разочарованно повернулся обратно и заметил, что несколько одноклассников наблюдали за всем этим спектаклем с огромным интересом. Я обвёл их взглядом; они понимающе улыбнулись, и в их глазах будто говорилось: «Ну вот, так мы и думали, и на что он надеялся, ей-богу!», а некоторые даже сочувственно мне кивали.
Эй, это действует мне на нервы! Потом все объяснилось – все они из Западной средней школы.
​Наверное, из-за этого крайне отрицательного первого опыта я начал подумывать, что, пожалуй, лучше не трогать Александру с расспросами. Впрочем, как всегда, у судьбы были другие планы, и уже через неделю они были сорваны. В классе ещё не все поняли, что к чему – находились и смельчаки, кто пытался заговорить с постоянно хмурящей брови и сердитой Александрой. Большей частью это были наши девчонки, желающие из самых лучших побуждений помочь новенькой влиться в коллектив. Дело, так-то, благородное, но с этой собеседницей все было бесполезно.
К примеру!
​– Смотрела вчера сериал? В девять часов?
​– Нет.
​– А почему?
​– Не знаю.
​– Глянула бы, там такая любовь! Ой, он ведь уже долго идёт, ты, наверное, не поймёшь ничего. Ну, ничего страшного. Давай я все расскажу!
​– Заткнись, видишь же, мне не интересно.
​Вот такие пироги. Было бы гораздо лучше, если бы она отвечала без всяких эмоций, но нет: нужно же прямо обязательно выразить всё своё раздражение и голосом, и выражением лица, так что каждый, кто пытался с ней заговорить, начинал думать, что они сделали бог знает что. В конце концов, все они сдавались, бормоча что-то типа: «Аа… Ну… Эм…», и с поникшим видом шли прочь. «Я что-то не то сделал?» Успокойтесь, ничего вы толком не сделали. «Что-то не то» – это скорее про голову Александры Мурлыковой.
​Хотя нет ничего особо трудного в том, чтобы поесть одному, все-таки почему бы не собраться компашкой за одним столом и, болтая, не пожевать бутерброды из дома? Во время перемены я обедал вместе с хорошим другом Костяном и Тимофеем, выпускником Западной средней школы, с которым раньше сидел по соседству. Как-то раз речь зашла об Александре.
​– Ты тут с Мурлыковой говорил, – будто случайно заметил Тимофей.
​Я кивнул.
​– Она тебе наговорила всякого наверняка и затем отшила?
​– Ага, точно.
​Тимофей, откусив яблоко, с набитым ртом сказал:
​– Если ей кто интересен, тому она ничего такого не говорит. Сдавайся! Гиблое дело, братан. Теперь-то понял, что она это… – он покрутил пальцем у виска, – с прибабахом? Я с Александрой целых три года учился в одном классе, уж поверь мне, я ее знаю, – начал он. – Все эти выкрутасы – это для неё норма. Я думал, что уж в десятом классе она остепенится, но, видно, не в этой жизни. Видел же, что она в первый день устроила?
​– Это ты про пришельцев? – влез в разговор Костян, который до того с величайшим вниманием выбирал горох из тарелки с пюрешкой.
​– Ага. Она и в средних классах всякое непонятное говорила, а уж что делала – это вообще. Например, эта история с рисунком на школьном дворе.
​– А что случилось?
​– Знаешь, есть такая штука, которая на траве линии известью рисует? Ну, понял, да?.. Короче, она этой фигней нарисовала прям огромные знаки! Да еще и ночью в школу пролезла для этого!
​При этих словах Тимофей ухмыльнулся.
​– Ох и удивился! Притащился я в школу поутру, а там на площадке – везде всякие треугольники да круги. Вблизи смотрел, что за послание – ничего не понятно. С третьего этажа смотрел – да, блин, все так же, непонятно, что там.
​– А, вспомнил, видел я это, – сказал Костян. – Это, случайно, в нашей газетенке не печатали? Там вроде даже снимок с воздуха был. Похоже на какие-то фигуры, как в пустыне этой, дай бог память, Наска.
​Я об этом ничего не помнил.
​– Да, печатали. «На школьном дворе появились загадочные символы!» или что-то вроде того. И кто же, думаете, оказался виновным в этом злодеянии?
​– Так это она?
​– Великолепно, Ватсон! Она самая, и даже призналась, точно. Вот только зачем? Её к директору вызывали. Всех учителей согнали туда, все выпрашивали у неё.
​– Ну и зачем же?
​– Понятия не имею, – честно ответил Тимофей, пытаясь прожевать кусок яблока. – Говорят, она так и не созналась, прям настоящий партизан. Конечно, когда она на тебя так молча уставится своим взглядом, так что и сказать не знаешь. Кто-то говорит, что она пыталась вызвать НЛО, другие – что черта самого, или хотела открыть портал в другой мир. Слухи разные ходили, но, в общем, сама она не говорит, так что эта тайна, наверняка, уйдёт с ней в могилу.
​Я живо представил себе, как Александра в полной темноте сосредоточенно рисует белые линии. Наверняка она эту хрень, рисующую линии, и мешок с известью заранее со склада стащила. Может, даже и фонарик взяла. Освящённое неровным светом лицо Александры было как в лучших ужастиках… ладно-ладно, это просто глупая фантазия. Вообще-то, Александра Мурлыкова почти наверняка действительно желала вызвать пришельцев, черта или даже портал в другой мир. Наверное, провозилась на площади всю ночь (куда только смотрят её родители?), но, как видно, не вышло, и она была жутко разочарована, будто вся жизнь потеряла всякий смысл.
​– Но и это еще не все! – Тимофей продолжал, поедая свой скромный завтрак. – Бывало и такое: прихожу в школу, а все парты вытащены в коридор или крыша разукрашенная всякими звездами и подобным. И не ленилась же она этим заниматься. А в другой раз – по всей школе расклеила бумажки с заклятьями… ну или с проклятиями, я уж не знаю. Короче, типа тех, что на двери вешают, чтоб нечисть не прошла, наверное.
​Кстати говоря, Александры Мурлыковой в тот момент в классе не было – иначе такой разговор вряд ли состоялся. Хотя, даже если бы была она здесь, то просто-напросто сделала бы вид, что ей глубоко наплевать. Александра, как только заканчивался четвёртый урок, сразу же покидала класс как ужаленная и приходила только к пятому. С едой из дома её вроде не видели, поэтому, думается, ходит в столовую. Но не голодает же она целый учебный день до вечера, в самом деле! К тому же она пропадала и на других перерывах. Шлялась просто так без дела, что ли…
​– Но пацаны за ней шли, как евреи за Моисеем, – продолжил Тимофей. – А что удивительного? Мордашка смазливая, да и в спорте результаты отличные, как ни крути. Пусть она и слегка странненькая, но пока молчит – этого ведь и не узнать.
​– Ну, так что-нибудь было? – заинтересовался Костян.
​Тимофей на секунд тридцать задумался.
​– Было несколько месяцев, когда она меняла парней как перчатки. Господи, как шл… Ей самой не стыдно было? По моим наблюдениям, самый везучий и долгий срок был – неделя, не повезло тому, кто – ровно пять минут после признания. Все они ей наскучили, тогда она всегда говорила: «Мне с обычными людьми возиться времени нет». Ну, тут уж само собой: прости-прощай, прошла любовь, завяли помидоры.
​Похоже, и Тимофей эти слова в свой адрес услышал. Заметив мой взгляд, он разволновался.
​– Мне рассказали! Серьезно! Уж не знаю почему, но её чары на меня не действуют, честное слово. За все время уже все уяснили, что к чему, и никто к Мурлыковой даже не совался. Но есть такое чувство, что в старшей школе все повторится. Так что если вдруг тебя потянуло на приключения, я тебе вот что скажу: бросай, не разбивай своё сердце. Я тебя как брата предупреждаю.
​– Да брось ты сам! Ничего мне здесь бросать, у меня и в мыслях такого нет. Я сам знаю, что делаю.
​Тимофей одним метким броском выкинул огрызок в корзину и ухмыльнулся:
​– По мне уж если кто и стоит времени, так это вон она, – он указал подбородком на стайку девчонок за партой рядом с нами. В самом её центре с цветущей улыбкой на лице стояла Рита Светлова. – По моему скромному мнению, она точно должна входить в тройку лучших девушек школы.
​– А ты их что, уже всех проверил?
​– Я разбил всех на группы от 5 до 1 и полные имена только у категории 5 заполнил. Юность бывает лишь раз в жизни, так пусть же она будет счастливой!
​– Ну и что там, Риточка твоя – 5? – спросил Костян.
​– Бери выше, 5+! Только на её личико глянь – уже чуть в обморок не падаю, да и характер у неё, наверняка, ангельский.
​– Ну не знаю, по-моему, ты просто втюрился в неё по уши, – пожал я плечами.
​Разговоры Тимофея хоть и направили мои мысли в нужное русло, однако и в самом деле: в отличие от Александры Мурлыковой, Рита Светлова привлекала внимание по совсем другим причинам.
Во-первых, она была очень красивая, и настроение у неё всегда отличное. Во-вторых, пожалуй, здесь я соглашусь с Тимофеем, характер у неë и правда хороший. К этому времени дураков, желающих завести разговор с Александрой, не осталось, и она одна из всего класса еще временами, раз за разом, пробовала с ней поговорить, как бы грубо та себя с ней ни вела. Настырная, похоже. В общем, держала удар как староста. В-третьих, судя по ответам на уроках, она, очевидно, была весьма умной или умела хорошо списать. Каким бы запутанным и сложным ни был вопрос, она всегда давала удивительно правильный ответ. Учителя, наверняка, просто молились за неё. Ну и, в-четвертых, она даже среди девушек была популярная, что уж говорить о парнях! Год только-только начался, а вокруг нее уже настоящая стая из всех девчонок нашего класса. Чем-то вроде харизмы она притягивала людей как магнитом.
Александра Мурлыкова с её всегда насупленными бровями и головой, набитой странностями, не шла с ней ни в какое сравнение. Да, впрочем, ни у Тимофея, ни, честно говоря, ни у кого из нас с ней ничего бы не вышло. Слишком уж мы были птицами разного полёта.
​Всё ещё шёл сентябрь. Александра тоже все еще вела себя тихо. Пожалуй, для меня этот месяц был замечательным и тихим временем. До того как Мурлыкова начнет выписывать финты ушами, оставался месяц.
​Однако можно сказать, что с этого времени в её поведении потихоньку начали просматриваться странности.
​Вам перечислить?
​Пункт № 1. Каждый день она меняла прическу. Как-то приглядевшись, я заметил некую закономерность. В понедельник Александра радовала нас своим визитом в школу с длинными распущенными волосами. На следующий день она являлась с роскошным конским хвостом, что ей неплохо шло. Ещё через день это были косички – по одной с каждой стороны, что делало её похожей на какую-то героиню из мультиков сестрички, затем их становилось три, а в пятницу прическа становилась и вовсе странной – четыре, да еще и перевязанных лентой.
Понедельник – 0, вторник – 1, среда – 2… Словом, с каждым следующим днем недели на ее голове прибавлялось хвостов, а с понедельника все возвращалось на начало и так снова до пятницы. Понятия не имею, что это значит, но получается, что в воскресенье ее прическа должна состоять из шести хвостов. Хотелось бы мне увидеть, во что превращается голова Александры в этот день.
​Пункт № 2. На физкультуре парни и девчонки занимались раздельно, а уроки у 10-«А» и 10-«Б» всегда совмещались. Поэтому девушки из обоих классов переодевались в нашем кабинете, а нам, парням, как-то не разрешалось там остаться, и приходилось перед физрой отправляться в поход к 10-«Б». Впрочем, Александра мигом расстегивала белую рубашку ещё до того, как мы успевали выйти за порог. Похоже, мы были для неё чем-то вроде фона или, на крайний случай, мышей. С невозмутимым видом она швыряла свою форму на парту и принималась натягивать спортивный костюм. К этому моменту в дело вступала Рита Светлова и выпроваживала застывших от изумления парней, включая меня. После таких случаев Рита и другие девчонки серьезно говорили с ней, наверное, о приличиях и о том, что так делают только… ну, пропустив это. Результатов все равно не было.
Она все так же, не моргнув глазом, начинала оголяться прямо на наших глазах. Так что нам приходилось срочно ретироваться из класса перед уроком вместе со звонком на перемену… Ну, по большому счету, конечно, потому что Рита Светлова пригрозила нам тем, что расскажет, где мы курим. Да, кстати говоря, фигура – бомба! Но вернемся к теме.
​Пункт № 3. Плюс к исчезновениям на больших переменах, сразу же после школы Александра хватала свою сумку и мигом вылетала из класса. Я, естественно, думал, что она так спешит домой, и был сильно удивлён тем, что она побывала в каждом из кружков нашей школы. Вчера её заметили гоняющей мяч в баскетбольной секции, сегодня в кружке рукоделия и домоводства она уже шьет наволочку для подушки, назавтра – лихо бежит стометровку. Думаю, она и теннис попробовала – это было логично, если про её выбор можно было так вообще говорить. Физрук, он же наш учитель ОБЖ, человек старой советской закалки, смотрел на неё как на национальное достояние, которое вот-вот уплывëт.
– Мурлыкова! Посмотри на себя! Спортсменка, комсомолка и просто красавица! Так останься же, укрась нашу скромную команду хоть на семестр!
​Но Александру было не удержать. Все секции без исключения пытались её заполучить, но Мурлыкова была непреклонна и каждый день меняла занятие на то, что ей в голову взбредёт, так в конце никуда и не записавшись.
Чего она хотела этим добиться? Благодаря только этому слухи о странной десятикласснице в мгновение ока разнеслись по школе. Уже через месяц не было ученика, который не знал бы о ней. К октябрю имена учителей могли не знать не все, но имя Александры Мурлыковой слышал каждый.
​Солнце день за днем моталось туда-сюда… ну и Александра тоже день за днем моталась туда-сюда, пока не наступил октябрь.
​Хоть в судьбу я верю меньше, чем в то, что будут найдены доказательства существования НЛО на перевале Дятлова, но если где-то в неизвестном людям месте она как-то влияет на нашу жизнь, то, должно быть, колесо моей судьбы начало свое вращение. Наверняка кто-то свыше переписал на свой лад события моей жизни.
На следующий день после конца осенних каникул я шагал в школу, плохо представляя себе, какой сегодня день. Хотя был ещё октябрь, с погодой творилось что-то странное, а я то обливался потом, то дрожал от холода, шаг за шагом продолжал своё восхождение. Хочу сделать что-нибудь страшное с этой сумасшедшей планетой! Блин, я что, уже брежу?
​– Эй, Пашка!
​Кто-то схватил меня сзади за плечо. Оказалось – Тимофей. Его пиджак был расстегнут, рюкзак на одно плечо, а физиономия расплывалась в ухмылке.
​– Где был на каникулах? – спросил он меня.
​– Ездил с сестричкой Алисонькой к деду в деревню.
​– То-то ты такой мрачный.
​– Сам-то чем занимался?
​– Да все в делах-заботах.
​– Что-то на тебя это совсем не похоже.
​– Паш, ты ведь уже почти взрослый человек, а все таскаешься с сестрой к дедушке своему. Веди себя как взрослый!
​Кстати, Пашка – это он обо мне. А началось всё с тёти: заглянула как-то в гости и ахнула: «Ого! Пашенька как вырос!». Алиске это слово дико понравилось, она тут же переделала его в Пашку – и давай меня так дразнить. А я, честно говоря, только рад был – куда приятнее, чем её прежнее милое, но безликое «братик». Ну а друзья, прослышав эту семейную историю, теперь тоже меня только Пашкой и кличут. Вот так и прилипло. А по паспорту-то – Павел, если не забыли.
​– Так уж заведено у меня – собираться на осенние каникулы вместе, – бросил я, взбираясь по дороге. С моих волос капал пот, и чувствовал я себя очень плохо.
Тимофей принялся трепать о каких-то девках, с которыми он познакомился на работе, и как он планирует на заработанные зелёные погулять на свиданиях. По-моему, рассказывать о чужих похождениях и подобном – одна из самых ненужных тем, как будто кому-то интересно знать об этих подвигах. Пока я с безразличным видом выслушивал «Мою борьбу за женское внимание» в шести томах, мы добрались до школы.
​Когда я вошёл в класс, Александра Мурлыкова уже сидела на своем месте, без дела глядя куда-то за окно. Волосы её удерживались двумя заколками. «Два… Значит, была среда», – сообразил я и сел за свою парту. Тут какой-то черт толкнул меня – до сих пор не знаю, зачем я это сделал и кто меня потянул за язык. Прежде чем успел подумать, я уже заговорил с Александрой. Ей-богу, наваждение.
​– Смена прически каждый день – это защита от пришельцев?
​Медленно, словно робот, Александра Мурлыкова повернула хмурое лицо и уставилась на меня. Стремненько как-то.
​– Когда заметил?
​Она говорила со мной таким тоном, будто я был букашкой на тропинке. Видимо, я допустил промах.
​– Гм… дай подумать. Только что.
​– Да? – Александра с кислым видом подперла щеки кулаками. – Я думаю, у каждого дня недели свой образ и настроение, все дни отличаются друг от друга.
​Она впервые решила поговорить.
​– Что касается цветов, то у понедельника – жёлтый, у вторника – красный, у среды – синий, четверг – зелёный, пятница – золотой, суббота – коричневый и наконец воскресенье – белый.
​Я в общих чертах понял, о чем она говорит.
​– И еще цифры. Понедельник – «ноль» и так далее до воскресенья – «шесть»?
​– Ага.
​– По-моему, понедельник должен быть «единицей».
​– Твоего мнения никто не интересует!
​– Да уж…
​В ответ на мое бормотание Александра нахмурилась и снова уставилась на меня. Вся моя умственная деятельность свелась к подсчету секунд проходящего времени.
​– Я тебя нигде не встречала? Давным-давно? – спросила она.
​– Не знаю, возможно, – ответил я.
​Тут в класс бодро вошёл Сергей Власенков, и наш диалог закончился. Ставки сделаны – ставок больше нет. Пусть ничего особенного вроде и не произошло, но, безусловно, это стало началом великого.
​Как я уже говорил, единственной возможностью поболтать с Мурлыковой было застать её в классе перед началом уроков. Так как по велению Вселенной (и лёгкого пера) моё место оказалось прямо перед ней, то, безусловно, для того, чтобы завести шарманку, я находился в идеальной позиции.
Но то, что Александра ответила по-человечески, было настоящим чудом. Вообще-то я думал, что ответом будет нечто вроде: «Отвяжись, дурак! Заткнись! Какая разница? Чего надо?» Думал – и все же заговорил? Да что, чёрт возьми, со мной?
​Поэтому, когда на следующий день Мурлыкова не заплела, как обычно, своих три косички, а взяла и остригла свои чудесные длинные волосы достаточно коротко, я, войдя в класс, просто офигел. Её волосы, ещё вчера доходящие чуть ли не до пояса, теперь были коротко острижены и едва достигали плеч. Хотя, естественно, эта странность была вполне в её духе, тем не менее она подстригла свою гриву на следующий же день, как я об этом заговорил. Просто какое-то короткое замыкание! Об этом я и решил её спросить.
​– Да ничего такого, – ответила Александра в своей фирменной недовольной манере, ничего более не выказав. Объяснять было в её стиле. Как я и ожидал.
– Ты и вправду хочешь перепробовать все кружки?
​С этой поры перебрасываться с ней парой фраз перед уроками стало пунктом в моём ежедневном расписании. Конечно, если я молчал, то уж она-то и подавно никак себя не проявляла. К тому же, когда я пытался завести болтовню о фильмах про советского студента, который попадает во всякие передряги, о погоде и тому подобном – обо всём, что для Александры было «скукой смертной», – она меня просто игнорировала. С учётом этого факта темы я выбирал с большой осторожностью. Когда же ей надоело, она просто с раздражением отворачивалась.
​– Есть здесь какие-нибудь интересные кружки? Это я так, не для себя спрашиваю, так, для друга.
– Нет, – отрезала она. – Ни од-но-го во-о-бще.
Она тихонько вздохнула. Чего это она вздыхает-то?
– Я думала, в этой школе будет интереснее. А тут всё то же обязательное образование. Никаких отличий. Похоже, я ошиблась со школой.
– По каким требованиям ты вообще выбирала себе школу?
– Спортивные секции и литературные кружки – всё как обычно. Эх, был бы хоть один необычный кружок в этой школе!
– А как ты вообще определяешь, какой кружок обычный, а какой необычный?
– Если мне нравится кружок – он необычный, нет – обычный. Так и определяю.
– Вот оно что. Определяешь, значит? Спасибо за новость.
– Хмпф!
Она отвернулась в другую сторону. На сегодня это всё.
– Я тут услышал невзначай, у тебя от поклонников отбою не было.
– Да они все вообще ни на что не годились.
– И что, ты их всех действительно отшила?
– А чего это я с тобой должна об этом говорить?
Она откинула волосы за плечи и уставилась на меня своими чёрными глазами. Похоже, у неё лишь два выражения лица – равнодушное и сердитое.
– Значит так, от Тимохи нахватался? Ну почему я снова с этим бабником в одном классе? Может, он меня специально преследует?
– Что-что, но вот в это уж не верю.
– А, ладно. Понятия не имею, чего он там наговорил тебе, но наверняка не соврал.
– И что, не было никого, кто тебе был бы интересен?
– Вообще не было!
Похоже, «вообще не» – её любимые слова.
– А чего они все были такими дураками? Приглашают на свидание в субботу-воскресенье у вокзала и как под копирку – кино, парк, мороженое, ну и «пока-пока, я домой»! И это всё?!
«Ну и чего же, нормально же?!» – подумал я про себя, но высказать свою точку зрения не решился. Если уж Мурлыкова недовольна, такое ей точно не зайдёт.
– А эти признания по телефону – это что вообще? Если уж говоришь о таких важных вещах – говори с глазу на глаз! Как мужик!
Ага, поговоришь тут с глазу на глаз, когда на тебя смотрят как на блоху какую-нибудь… Вот уж не завидую этим беднягам, я бы на их месте тоже ни за что на такое не согласился.
– Да… Будь я на их месте, интересно, как бы я поступил?
– А какая мне разница?!
Да что такое!
– Да-а… проблемочка. Неужто все мы на свете такие жалкие? В средней школе меня, честно говоря, всё бесило. Да и сейчас, похоже, тоже.
– Ну и какой парень бы тебе понравился? Пришелец, что ли?
– Да, пришелец, ну или кто-нибудь в этом роде. Если необычный, то всё равно – парень или девушка.
– То есть если условно ты встретишь инопланетянку, то тебе будет плевать, что она девушка?
– А чем ты слушал? Я же это и сказала!
– Да что ты так зациклилась на «необычных» людях?
​В ответ на мои слова она посмотрела на меня как на набитого дурачка и заявила:
– Так это же интересно!
– Вот оно как?.. Да, наверное.
​Даже я не мог ничего возразить. Да, действительно, если вдруг какая-нибудь миленькая новенькая в нашей школе окажется наполовину инопланетянкой, то я обеими руками «за». Тимофей с соседнего ряда, подслушивающий нас с Александрой, – КГБ из секретного отдела по прослушке населения, или если бы Рита Светлова, почему-то улыбающаяся мне, была бы какой-то гадалкой, моя жизнь стала бы хоть немного интереснее и загадочнее. Но все это, так или иначе, нереально. Пришельцев, гостей из будущего и всего такого просто-напросто не существует.
​– Ну ладно, пусть даже бывает, что они вот так подойдут, ни с того ни с сего, и скажут: «Эй, я вообще-то из будущего!» Вот ты сама в это веришь?!
– В том-то и дело! – крикнула Александра, резко вскочив и опрокинув стул.
Весь класс обернулся на грохот.
– Вот поэтому я их и ищу!
– Прошу прощения за опоздание!
​Как всегда бодрый, но порядком уставший Сергей Власенков влетел в кабинет как раз в тот момент, когда группа завороженно смотрела на Александру. Она стояла со сжатыми кулаками, сверля взглядом меня. Картина была эффектная, что и говорить.
​– Э-э… что здесь происходит? – Сергей перевел взгляд с поваленного стула на притихших учеников. – Вы что, её задирали? А ну отвечать!
​Класс молчал. Александра тут же уселась на место и остервенело уставилась в край стола. Ух!
Я развернулся к доске, и остальные тут же последовали моему примеру. Сергей Власенков встал за кафедру, откашлялся и повторил уже громче:
​– Так, народ, – Сергей махнул рукой, будто разгоняя невидимый дым конфликта. – Ладно, потом разберемся. А сейчас – за работу.
​Он повернулся к доске, скрежеща мелом, но замер на секунду и бросил через плечо:
– И ты, Мурка, тоже садись. Если кто будет обижать – говори, разберемся.
​Александра застыла. Весь класс затаил дыхание: мы уже представили, как в голову информатика летит тяжёлый учебник алгебры или как Мурлыкова разразится тирадой о том, что она выше этой «кошачьей» клички. Но произошло нечто невообразимое.
Александра медленно, почти грациозно прогнулась в пояснице, словно настоящая кошка, потягивающаяся после долгого сна. Она не вспыхнула от ярости, не закричала. Вместо этого она аккуратно открыла тетрадь и начала писать, едва слышно пробормотав себе под нос:
– Мурка так Мурка… А что? Мне даже нравится.
​Наверное, именно такая обыденность для неё была самой нелюбимой. Но, может быть, просто-напросто такова судьба?
Говоря по правде, если подумать, я даже завидую тому, как наша героиня смотрит на жизнь. Я не разделяю взгляды Александры, но то, что какие-то чувства в самой глубине моей души пробудились от долгой спячки, игнорировать как-то не выходит. Я уже давно оставил все надежды на то, что встречусь с чем-то, что будет выбиваться из нормы, а ведь, в конце концов, поиск-то не прошёл зря. Если просто ждать… ждать того, что всё появится само собой, ничего толком и не найдешь. Так что нужно брать всё в свои руки! Да – топчи линии на полях, рисуй на крышах, клей листовки… Дерзай, брат!
​Не знаю, когда именно она стала такой сумасшедшей. Наверное, ждала она, ждала, но ничего не происходило. Её это достало, и она пустилась на разные странные деяния, но все было бесполезно. Может, поэтому у неё лицо такое, будто она на весь мир обижена? На перемене ко мне с серьёзным выражением на лице подошёл Тимофей.
​– Эй, Тимофей, с такой мордой ты правда выглядишь как долбаеб!
– Отстань! Не знаешь, что уж и брякнуть. Скажи лучше, что – ты ее приворожил?
– Ты о чем? Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, – ответил я.
Тимофей ткнул большим пальцем на, как обычно, мгновенно опустевшее после звонка место Александры и 1:
– Да, хм, о чем же? Я просто задал ей пару простых вопросов, вот и все.
– Ты тронул меня до глубины души своей прямотой! – Тимофей с деланным благоговением воззрился на меня, а в это время позади него возникло лицо Костяна.
– Пашке давно нравятся странные девушки!
– Не вводи людей в заблуждение.
– Да и какая, к черту, разница, кто ему так нравится. Что я только понять хочу, так это как наш Пашка с Мурлыковой умудрился разговаривать? Прям загадка Жака Фреско.
– Может быть, Пашка тоже с каким-то прибабахом, а?
– Эй, Костян, полегче, не приравнивай его к ней. Хотя – только без обид – чего еще ждать от парня с кличкой «Пашка»?
​Пашка, Пашка, Пашка! Мне это было нормально, но всё же я бы предпочёл, чтобы ко мне проявили больше официальности, всё же уже не паренек. Хотя бы хочу, чтобы мать звала «сынок», а Алиска – «братишка»!
– И мне расскажите! – неожиданно прозвучал девичий голосок.
Слегка вздрогнув, я поднял глаза и увидел обращённое на меня лицо Риты Светловой в её привычной улыбке.
– Я всё пыталась заговорить с нашей Сашенькой, но она как ёжик: в клубок скрутится, иголки выпустит – и всё тут, – Рита забавно надула губки. – Расскажи, Паш, как ты её разговорил? В чём тайна?
Я призадумался, потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, но так ни до чего и не додумался.
– Не знаю. Да нет никакого секрета. Просто оно само как-то вышло.
Рита засмеялась.
– Ну ладно, скромняга ты мой. По крайней мере, теперь я полностью спокойна за неё. А то ведь Сашенька совсем особняком держалась, могли бы возникнуть проблемки. Хорошо, что у неё появился друг хоть какой-то.
«С какого-то перепуга это Ритка суетится так? Она же как староста?» Да, может, потому что она и есть староста, дурная моя башка. Так решили на классном часе.
– Друг? … – я в задумчивости склонил голову. Как так вышло? Я ж кроме кислой мины Александры больше ничего от неё и не видел.

– Ну, может, так Сашенька вольётся в коллектив. В конце концов, мы же в одном классе, одна семья, и хочется, чтобы ссор и обид ни у кого не было. Правильно, а, Паш?

– Ну… правильно. И чо мне с этого?

– Вот и ладушки! – Рита вдруг сделала шаг вперёд и на секунду прижала меня к себе, словно старшая сестра, обдав ароматом каких-то цветов. Это было так внезапно. – Раз ты у нас единственный человек, которого Сашечка впустила, будешь связным, я все просьбы для неё буду передавать. Тебе же не сложно выручить меня, а?

– Э, нет, я понимаю, наглость – второе счастье, но нету! Уж, постойте! Не собираюсь быть мальчиком на побегушках!

– Ну, пожалуйста-а… – добавила она, сложив ладошки вместе. Я невнятно пробормотал что-то вроде «ладно». Рита приняла это за согласие и вернулась к своей стайке, которая следила за нами очень внимательно.

Хотя напоследок она одарила меня своей лучезарной улыбкой, чистой, как лепесток белой лилии, моё настроение упало ниже плинтуса.

– Пашка, мы же с тобой друзья, да? – Тимоха подмигнул мне.
– Ты это к чему? – я подозрительно прищурился.
Даже Костян, прикрыв глаза и сложив руки на груди, согласно кивнул.
Смотря на них, я понял: всё и вся здесь медленно, но верно катится к едрёной фене.
Перестройка началась! Точнее, пересадка нас с насиженных мест, которая была ежемесячной. Поэтому наша староста, Рита Светлова, написала номера мест на клочке бумаги, сложила их в картонную коробку и предложила некую лотерею за места. Я вытянул место почти на Камчатке, рядом с выходящим во внутренний двор окном. Заняв, так сказать, стратегическую точку. Думаю, все вы догадались, кто же занял место позади меня? Если нет, то скоро узнаете. С лицом мученицы туда умостилась Александра Мурлыкова.
– Школьники, что ли, начали бы пропадать, или какого-нибудь учителя грохнули бы ночью в тёмной подворотне…
– Серьёзные вещи говоришь.
– У нас есть кружок изучения паранормального.
– О? И чего?
– Просто смех. До сих пор так ни с чем особенным и не столкнулись! Просто любители теорий заговора и детективных романов! Литературный клуб какой-то, прямо.
– Какое открытие.
– Ещё я засматривалась на кружок “юный оккультист”.
– И? Говори, прямо интересно.
– Там хоть один-то знает, что это значит? Нет, просто сидят и свечи жгут, а ты что думал?
– Да ничего не думаю. Думаю только, откуда у нас так много кружков?
– Что откуда? Я сама не знаю, они что, тут не всегда были? Хотя, не важно. На чём я остановилась? Точно. Слушай, какая же вокруг скука! Ну почему в этой школе их так много, но нет хотя бы одного интересного? Мне скучно. – легла на парту, сказала она.
– Наверное, с этим ничего не поделаешь… такова жизнь, наверное.
– Я-то думала, в старшей школе будут какие-нибудь уникальные кружки! Я чувствую себя как юнкер, мечтающий стать генералиссимусом, и узнавший, что в полку, в который он поступил, даже нет лопаты! Вот так по-дурацки я себя чувствую – как этот юнкер! – Александра с отчаянной решительностью сверлила глазами пустоту.
Пожалеть её, что ли?
Не знаю уж, какого рода кружок увлёк нашу героиню. А разве она сама это знает? С вероятностью сто процентов она просто ищет что-то абстрактное: «Хочу что-то увлекательное». И что же такое это «что-то увлекательное»? Расследовать убийства? Поиск аномалий? Вызов Пиковой дамы? Или гадание на суженого в полнолунье? Думается, она и сама не определилась.
– Ничего не поделаешь.
Я решился высказать своё мнение.
– Люди должны довольствоваться тем, что им дано. Те, кто не может это сделать, совершают открытия, создают… Одни из них очень хотели приблизиться к звёздам – и создали ракету. Другие мечтали о мире во всём мире – и появилась ООН. А кто-то хотел убить много людей – вот тебе и винтовка. Но всё это порождено умом и воображением только одарённых людей, которые составляют лишь малую часть общества. Самое подходящее для нас с тобой, простых смертных, – просто жить и работать. Положение охотника за приключениями тебе не подходит, ничего не…
– Заткнись! Я и сама знаю.
Она оборвала мой монолог и отвернулась. Похоже, она действительно в крайне плохом настроении. Впрочем, как всегда. Что же этой девчонке нужно? Оторванные от серой действительности явления? Но этих явлений в нашем мире изначально нет! Конечно, нет.
Да здравствуют законы мироздания! Благодаря вам, мы, люди, можем тихо жить в спокойствии. Хотя для Александры это и плохо.
Всё нормально?
Собственно, поэтому всё, вероятно, и началось.
Возможно, этот разговор и стал спуском, командой «фас» для охотничьей собаки. Всё произошло как-то неожиданно.
Осенние пейзажи так и вызывали желание погрузиться в объятия Морфея. Но только я собрался, подложив под голову руки, подремать пару минут, как чудовищная сила дёрнула меня за воротник и опрокинула назад. Рывок был так силён, что я со всего размаху врезался затылком в парту сзади, да так, что чуть не выдал скупую мужскую слезу.
– Эй, су… ты, что творишь, дура!
Я со всей яростью развернулся, и перед моими глазами предстала вставшая со своего места Александра, одной рукой ещё тянувшая мой воротник, и… впервые, ей-богу, вижу… улыбающаяся так, будто стояла под жарким сочинским солнцем. Если бы улыбка на лице повышала температуру воздуха, она бы поднялась до уровня африканских пустынь!
– Придумала!
– Эй, слюной-то не брызгай!
– И как мне такая простая мысль раньше в голову не приходила?!
Оба глаза Александры сверкали, как у кошки в тёмной комнате, и смотрели прямо на меня. Выхода у меня не было, и я спросил:
– Ну и чего ты придумала?
– Раз его нет, я организую его сама!
– Кого?
– Кружок!
Похоже, голова у меня будет болеть не только от удара о парту.
– Вот как? Вот и хорошо. Кстати, можешь отпустить-то меня наконец?!
– Чего? Что это за реакция? Мог бы и порадоваться чуть-чуть такому открытию-то.
– Об этом открытии я с тобой потом спокойно обсужу и разделю твою радость в более подходящем месте. А сейчас просто успокойся.
– Что ты имеешь в виду?
– Урок идёт!
Александра наконец-то отпустила мой воротник. Я потрогал свою гудящую голову и развернулся к доске. Весь класс смотрел на меня, раскрыв рты. В поле моего зрения попала застывшая с мелком в руке и, похоже, готовая расплакаться молоденькая учительница, только-только из университета.
Я подал Александре знак сесть, а затем успокаивающе поднял ладонь в адрес бедной учительницы английского.
– Прошу прощения, я… с ней поговорю. Продолжайте урок, пожалуйста.
Александра неохотно уселась на место, что-то недовольно бурча себе под нос. Учительница вернулась к объяснению темы…
Организовать кружок?
Так.
Только не говорите мне, что я уже записан в добровольно-принудительном порядке.
Мой ноющий затылок подтвердил все мои самые худшие предчувствия.