Эффект болтуна (Глава 4)

Злата с трудом досидела до конца урока в одиночестве. Свободное место рядом казалось неестественно пустым, словно из пространства вырезали кусок живого шума и движения, к которому она уже успела привыкнуть. Виктор Николаевич, увлечённый разбором книги, будто и не заметил исчезновения одного из учеников, а Марк так и не появился до самого звонка.
Злата несколько раз ловила себя на том, что машинально смотрит на дверь, ожидая, что он вот-вот вернётся с каким-нибудь очередным дерзким комментарием или насмешливой улыбкой. Но дверь оставалась закрытой.
Почему её это вообще волнует?
Она раздражённо перевернула страницу учебника, пытаясь сосредоточиться на тексте, но мысли упрямо возвращались к соседу по парте. Его внезапный уход, странный взгляд перед выходом… Всё это оставляло лёгкое, необъяснимое беспокойство.
Едва дребезжащий звук объявил о перемене, Злата, не выдержав, повернулась к девчонкам:
— Он что… обиделся?
— Кто? Марк? — вопросом на вопрос ответила Ира Швец, ещё одна одноклассница. Она обернулась, сверкнув любопытным взглядом. — Этот — вряд ли. У него кожа толще, чем стены в нашей школе. А что ты ему такого сказала?
— Болтуном назвала, — призналась Злата, выходя в коридор следом за Леной и Олей.
— Какое точное наблюдение! — рассмеялась Лена, поправляя сумку на плече. — Язык у него действительно подвешен как надо. Но обычно он…
Договорить она не успела.
Между ней и Златой, словно из ниоткуда, возникла крепкая рука с охапкой свежих, пахнущих полем и прохладным осенним воздухом ромашек. С другой стороны перед лицом Златы материализовалась нарядная коробка конфет.
Злата на миг застыла, хлопая ресницами. Поток учеников вокруг них будто замедлился, растворившись в шуме шагов и голосов где-то на заднем плане.
— Э-э… Я… — только и смогла выдавить она.
— Это тебе, новенькая! — раздался над ухом знакомый голос с лёгкой хрипотцой. — С первым днём в нашей «школе». Чтобы жизнь в лоскутном королевстве не казалась такой пресной.
Злата медленно приняла цветы. Ромашки были холодные, влажные, будто их только что вынули из воды. На тонких стеблях ещё дрожали прозрачные капли.
— Спасибо… — произнесла она, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. — Ты ради этого из класса сбежал?
— Ну да, — Марк пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обычном. — В семи минутах отсюда базар есть. Там бабушка цветами торгует. Пришлось ускориться, пока всё не разобрали.
Он говорил спокойно, без тени пафоса, будто этот импульсивный поступок не стоил ему ни усилий, ни времени. И именно эта простота почему-то тронула Злату сильнее любых громких жестов.
В груди неожиданно стало тепло и немного тревожно — слишком быстро этот человек вторгался в её пространство, слишком легко разрушал выстроенную ею осторожность.
— Ух ты, как романтично! — Лена сложила руки на груди, лукаво глядя на Марка. — А как же остальные ослепительно красивые девушки одиннадцатого «А»? Нам конфет не положено?
— Остальным девушкам — моя самая обаятельная и искренняя улыбка, — парировал Марк.
Его губы действительно растянулись в той самой обезоруживающей улыбке, от которой, казалось, даже выцветшая краска на стенах коридора становилась ярче.
— Так нечестно! — шутливо возмутилась Оля.
— Ну, персонально тебя, Олька, могу ещё в щёчку цемкнуть, — Марк сделал шаг навстречу.
— Конечно, хочу! — Оля, не растерявшись, подставила щёку, и Марк звонко чмокнул её, вызвав одобрительный свист проходящего мимо Богдана.
Злата с приподнятой бровью наблюдала за этим театральным представлением, пытаясь собрать мысли воедино. Марк словно заполнял собой всё пространство вокруг — шумел, шутил, действовал, не оставляя ей возможности спокойно спрятаться за привычной осторожностью.
Он был слишком открытым. Слишком уверенным. Слишком настоящим.
А это пугало.
Она посмотрела на коробку конфет в своих руках, затем на девчонок.
— Слушайте, а где у вас тут можно выпить кофе? Желательно с этими самыми конфетами.
Три руки одновременно, словно по команде, вытянулись в сторону лестницы.
— Там! — хором ответили подруги.
— Тогда пошли. Кофе за мой счёт, конфеты — от «болтуна», — решительно произнесла Злата и направилась к лестнице.
Спускаясь по ступеням, она крепче прижала к себе букет. Ромашки пахли летом — чем-то тёплым, солнечным и неожиданно домашним. Среди школьной суеты они казались странно инородными, словно напоминанием о другой, более спокойной жизни.
«Нужно будет занести их к тёте Ларисе в кабинет», — подумала Злата. — «Вот уж завуч удивится. Первый день — и уже с букетом».
Эта мысль вызвала у неё едва заметную улыбку.
Где-то глубоко внутри, под тяжёлым слоем тревоги за отца, под страхом разоблачения и необходимостью постоянно быть настороже, шевельнулось почти забытое чувство — тихое удовлетворение.
Она всё ещё боялась. Всё ещё не доверяла этому месту до конца. Но впервые за долгое время ей захотелось задержаться здесь подольше.
И это пугало её почти так же сильно, как и радовало.