Ты мой свет

Утро было пасмурным и туманным. Кусты крапивы все были в росе. Пахло влагой и свежей листвой. То и дело слышались легкие капли моросящего дождя. Ира выгуляла свою собаку, по кличке Джина, в дождевике быстро вернулась в свою теплую и уютную квартиру. На кухне работал электрический чайник, послышался голос матери.
-Ира! Завтракай скорей, тебе надо еще успеть в аэропорт.
Ира неохотно съела два бутерброда с сыром, наскоро приготовленными руками матери, запила сладким чаем. Раздался телефонный звонок.
-Это Гриша мне звонит – смущенно сказала матери Ира – я отвечу.
— Привет! Ты помнишь? В 10 часов в аэропорту – сказал смелый мальчишеский голос.
-Да-да, я уже скоро буду выезжать.
Мать Иры недовольно посмотрела на дочь, закатила глаза и ушла с кухни.
***
Гриша ехал в машине с своим отцом. На улице накрапывал дождь, люди все бежали с зонтами кто куда.
-Гриш, ты же понимаешь, что ты должен очень хорошо выстрелить в этой олимпиаде? – начал отец – от этого зависит твое поступление в университет в следующем году. Выиграешь олимпиаду – сразу сможешь пройти без дополнительного экзамена.
-Я решил поступать в Москву, а не в Новосибирск – спокойно, но неловко сказал парень – поэтому вступительные экзамены придется сдавать.
-В нашей семье все технари, в Новосибирске прекрасный факультет. Ты собрался ехать в Москву из-за девочки?
Парень сидел и молчал.
-Значит, из-за девочки. Это твое дело, сын, тебе решать. Ты уже взрослый парень, сам принимай решение. А вот и аэропорт. Приехали.
Отец Николай помог Грише с багажом, хлопнул его по плечу.
-Помни, мы с мамой тебя очень любим и желаем тебе только добра.
-Я знаю, папа.
-Давай! Удачи тебе на олимпиаде. И без победы не возвращайся! Ха!
***
Самолет взлетел. Из родного Новокузнецка они летели в сибирский мегаполис – Новосибирск.
-Не бойся. Нам недолго лететь. Совсем – сказал Гриша.
-Я не боюсь – улыбчиво ответила Ира.
В Новосибирском аэропорту их встретило такси, они мчались по дождливому городу, всюду слонялись вечно спешащие пешеходы, пробки, толпы на переходах, высокие здания вдоль широких проспектов – все это открылось взору старшеклассников из Новокузнецка.
Их быстро разместили в студенческом общежитии, и уже через час они отправились в главный кампус Новосибирского государственного университета на первый этап олимпиады. Сегодня была секция физики – самый любимый блок Гриши. Всех участников разделили на команды, Гриша попал в одну с Ирой, члены комиссии задавали вопросы, давали задачки, каждую из которых команды должны были решить за ограниченное время. Участников было крайне много. В зале стоял гомон, бурные обсуждения. После окончания первого этапа участникам предложили пройти в главный зал, где их ждал фуршет.
-Ну как тебе первый этап? – спросил Гриша – мне кажется слишком простым. Думаю, мы на все вопросы и задачи дали правильные ответы.
-Я тоже так думаю, Гриш, но завтра этап по математике. Я за него так переживаю. Мы даже не знаем, в каком формате он будет проходить.
-Я тоже физику больше люблю алгебры и геометрии, но, я надеюсь, мы справимся.
-Мне очень важна эта олимпиада, Гриш, я могу рассчитывать только на бюджетное место, а я же еще собралась в Москву.
-Я тебя понимаю. На меня тоже родители давят. Как это так, сын атомщика поступит на коммерческую основу. Ха.
-Ты отличник и очень умный парень. Тебе нечего бояться – сказала Ира.
-Ты тоже не глупая девочка.
-Ира! – послышалось среди толпы школьников – Ира Михалкова? Сколько лет – сколько зим! – подошел к ребятам какой-то пижон.
-Аа, Марк! Это ты! Как давно я тебя не видела! – радостно, чуть ли не визжа, произнесла Ира.
-Вы знакомы? – недоуменно спросил Гриша.
-Это мой друг детства! У нас бабушки жили в одной деревне под Новокузнецком, я там проводила свои каникулы, и Марк тоже приезжал на лето.
-Будем знакомы – недовольно пожав руки сказали парни.
-А пойдемте ко мне? Чего вам в этой душной общаге ютиться? А я один! Батя уехал в Питер на конгресс, а младший брат в лагере. Вечером тусить будем, в клуб вас свожу – предложил Марк.
-Это здорово! – сказала Ира – Я так давно тебя не видела. Хочется столько всего спросить.
-Ну дак не будем терять времени. Погнали!
Парень сам уже водил машину, он на год старше ребят, уже совершеннолетний. Он привез их в роскошную квартиру в самом центре Новосибирска.
-Чувствуйте себя как дома! Эй, ты, как там тебя, выпьешь со мной виски? Может коньяк? У меня батя в пролом месяце привез из Армении хороший коньяк – вальяжно предложил Марк.
-Я не пью – отрезал Гриша – нам завтра на олимпиаду вообще-то.
-Душнила? – хохоча спросил Иру Марк.
-Я отличник – сказал Гриша – и не хочу завалить эту олимпиаду.
-Да расслабься, Дима, не в олимпиаде счастье! – выпив сказал Марк.
-Я Гриша – сказал парень.
Ира решила разгрузить атмосферу.
-А как твоя мама? Она с вами не живет? – спросила девушка.
-Она бросила нас уже давно. Мне было 11, а может и 12, когда она уехала в Лондон с любовником.
-И вы не общаетесь? – спросила Ира.
-Нет – сухо и категорично ответил Марк.
Вечером они поехали в клуб. Гриша и Ира не пили ничего, уж слишком важна им была олимпиада, зато Марк пустился во все тяжкие.
-Да бросьте, ребяты! – кричал он на них – живем одним днем! Виски еще!
Приехали уже к полуночи. Квартиру открывала Ира, так как Марк еле держался на ногах, по сути, висел на Грише.
-Не думал я, что твой друг детства такой балагун – нервно и устало сказал Гриша.
-Он типичный представитель золотой молодежи – сказала Ира – но это не мешает ему быть хорошим человеком. Ты его просто плохо знаешь.
-Могли бы весь вечер готовиться к олимпиаде, по итогу, просидели в клубе, да смотрели, как Марк напивается – не мог успокоиться Гриша.
-Все – заключила Ира – идем спать. Завтра рано вставать. Скорее, придется ехать на метро до университета. Марк в таком состоянии не сможет нас отвезти.
***
Ира проснулась резко. На нее падал блеклый дневной свет.
-Мы проспали? – испуганно начала она – мы проспали!
-Нет! – сонно начал Гриша – еще не так много времени. Нам же к 13 туда.
-Не будет у вас сегодня олимпиады – мрачно сказал Марк в проходе – смотрите новости.
Все пришли в зал, где по телевизору горел местный городской канал.
«Внимание! Внимание! Говорит полиция! Сегодня в 9:30 утра в Солнцегорске на АЭС произошла авария. Просим жителей Новосибирска и области оставаться сегодня дома. Сходите в аптеку на выдачу бесплатного йода, немедленно вернитесь домой, закройте все окна и двери, не выходите на улицу! Включите телевизор или радио! Следите за новостями! Принимайте йод, следуя выданной вам инструкции. При выявлении ухудшения самочувствия немедленно вызывайте скорую помощь! Не паникуйте, сохраняйте спокойствие. МЧС предупреждает».
-Смотрите теперь другой канал – переключил Марк.
«Аэропорт Новосибирска переполнен. Люди в панике скупают последние билеты на все ближайшие рейсы. Железнодорожный вокзал также переполнен. Как сообщают диспетчерские – все рейсы будут сегодня отменены. Автовокзал уже закрыл свой вход и выход. На железнодорожный вокзал и аэропорт прибыла полиция. Участились случаи нападения на сотрудников органов правопорядка. Власти призывают окаянных жителей сохранять спокойствие».
«Все дороги и трассы переполнены, все, буквально, стоит в пробке. Движения нет совсем. Общественный транспорт Новосибирска прекращает свою работу. Все автобусные маршруты на сегодня отменены. Метро Новосибирска встало. Всех пассажиров выгоняют с платформ».
-А далеко отсюда Солнцегорск? – испуганно спросила Ира.
-Километров сто будет, по трассе. Напрямик будет 70-80 километров. Ветер дует в сторону Новосибирска. Плохи дела! – сказал Марк.
Раздался телефонный звонок.
-Это папа! – крикнул Гриша – он атомщик, подскажет, что нам делать!
-Бери скорее! – кричала Ира.
-Гриша! Это ты? Ты уже в курсе? – раздавался нервный голос отца.
-Да, пап, мы в Новосибирске. Что нам делать? Всем жителям сказали идти в аптеку за йодом.
-Это все ерунда! Слушай, сын, бегите из города! Слышишь? Никакой йод вас не убережет! Как можете, бегите. Не теряйте не минуты!
-Все так плохо? – спросил Гриша.
-Все ужасно, сын! Реактора больше нет! Огромная туча движется на Новосибирск! Беги, пока у вас еще есть время! Как можете! Избегай любого контакта с дождем – сразу хватанешь дозу! При возможности укройся, но лучше беги и скорее, сын!
-Ты где, папа?
-Я еду в Сонцегорск, меня туда отправили, как ведущего сотрудника. Не думай обо мне, сын, беги, беги, сынок!
-Отец! Отец! Черт! – кричал Гриша.
-Мы все слышали, Гриша! – сказала Ира.
-Связь пропала! – чуть не плача говорил Гриша.
-Я тоже не могу дозвониться до отца в Питер! – возмущался Марк – мой брат! Он же в лагере! Я должен его забрать!
-Где он, Марк? – нервно спросила Ира.
-В лагере! – хватаясь за голову кричал Марк.
-Где он? Лагерь где? – выпытывала Ира.
-По дороге в Солнцегорск! – плача завопил Марк – я без брата не поеду! Я за ним! Я за ним!
-Не придумывай! – кричала Ира – ты не сможешь туда добраться, направление перекрыли. Их эвакуируют, не переживай!
-Марк! Мой отец много лет работал на Белоярской АЭС, сейчас он преподает в университете физику! Ему нужно доверять! Если он сказал бежать, значит, надо бежать! Ты погубишь себя! – говорил ему Гриша.
-Я без брата не поеду! Не поеду!
Марк быстро оделся и побежал на улицу. Ира за ним, Гриша тоже. Он быстро сел в машину, Ира тоже запрыгнула.
-Вы ненормальные! Нам бежать надо! Вы едете навстречу погибели! – кричал Гриша.
-Марк, послушай его, пожалуйста – умоляла Ира.
-Я без брата не поеду!
Гриша быстро запрыгнул в машину, и она погнала по широкому проспекту. Всюду бегали люди: дети, старики, взрослые. В аптеках были огромные очереди, все дороги и переходы были забиты людьми и машинами. В городе царил хаос. Раздалась тревога. Несколько машин полиции и ряд скорых с мигалками и сиренами пытались проехать, но встали в огромной пробке.
«Внимание! Внимание! Говорит полиция! Всем жителям Новосибирска рекомендуется вернуться домой и не выходить на улицу! Закройте все окна и двери! Включите телевизор и радио! Следите за новостями! Принимайте йод, следуя выданной вам инструкции! При обнаружении ухудшения самочувствия немедленно вызывайте скорую помощь! Все дороги из города перекрыты! Соблюдайте спокойствие! Не мешайте службам выполнять работу!».
-Это бессмысленно! – кричала Ира – мы все равно никуда не уедем! Давайте вернемся в квартиру и сделаем так, как сказала полиция.
-Марк, ты куда? – кричал Гриша.
Марк бросил машину и побежал по забитому проспекту. Ребята последовали за ним.
-Марк, стой! Куда ты? – умоляющее кричала Ира.
Тут понеслась огромная толпа людей, началась настоящая давка.
-Она идет! Она уже рядом! Радиация! Радиация! Смерть всем! Всем смерть! –кричала окаянная толпа.
Ира с Гришей резко остановились. Со стороны выезда из города надвигалась огромная черная туча, гремел гром. Дул сильный ветер.
-Марк! – кричала в толпу Ира – Марк! Ты где, Марк!
Его уже было не видно. Со всех сторон бежала оголтелая толпа.
-Ира, бежим скорее! – кричал Гриша – быстрее!
Они побежали вместе обратно, туда, куда неслась толп. Полил ливень. Все кричали, орали, топтали друг друга, все бросали, прыгали с машин, по машинам бежали. Ничего не было слышно, кроме визга и ора.
-Вон метро! – кричал, еле бежавший Гриша, туда!
-Я не слышу! – кричала из последних сил Ира.
-Я говорю, вон метро! Укроемся там!
Они, вместе с толпой, забежали в вестибюль, оттуда через турникеты перепрыгнули на платформу, с нее на рельсы, и побежали по самому тоннелю.
-Куда мы бежим? – кричала, задыхаясь, Ира.
-Нам надо на конец ветки – прокричал незнакомец в толпе – оттуда выберемся на другой конец города. По той дороге можно будет выбраться из города.
Поезда не ходили, электричества не было, все бежали напролом, кто-то включал телефонный фонарик.
-В метро должно быть чище – продолжал незнакомец – здесь еще меньше уровень радиации должен быть.
Часть людей убежала, часть повалилась прям в тоннеле, часть остановилась на платформе следующей станции. Так сделали и Ира с Гришей.
-Что это за станция? – еле произнес Гриша.
Какая-та девушка посвятила фонариком и стала искать название.
-Гагаринская – сказала она.
-Нам долго еще? – теряя сознание спрашивала Ира.
-Нам надо до Площади Маркса, считай, всю ветку еще пройти.
-У меня нет сил, Гриш – шептала уже Ира – я дальше не пойду. Пойдем на воздух, пожалуйста, мне здесь нечем дышать.
-На улицу нельзя, там радиация. Выйдешь – облучишься – сказал Гриша.
-А здесь? Здесь разве нет радиации?
-Здесь ее, в любом случае, меньше. Помни слова моего отца: при возможности укройтесь.
Прошло два часа. Маленькая группа людей шла по темному тоннелю, на каких-то станциях останавливались, отдыхали, одну и вовсе сразу прошли. Прошло еще часа три. Сил не было ни у кого. Из спутников осталась только Ира с Гришой, да и та девушка. Остальные либо отказались дальше идти, либо просто падали от усталости и больше не вставали.
-Октябрьская – сказала девушка – только что прошли Октябрьскую. Сейчас будем проходить крытый мост через Обь.
-Я больше не могу, Гриша – падая говорила Ира – иди дальше без меня. Меня тошнит, силы покидают меня.
-Меня тоже тошнит, но нам надо идти дальше.
Они не считали более времени, просто шли по бесконечному черному тоннелю. Все шли и шли. Они ни о чем уже не думали: ни об олимпиаде, ни о Марке, ни о вчерашней посиделке в клубе, ни о доме.
-Пришли! – радостно сказала девушка – весь день убили, но дошли! Площадь Маркса!
Они не помнили, как вышли на улицу. Помнят только глоток пыльного сжатого воздуха, тусклый свет вечернего фонаря, и блеск далекой звезды, блуждающей на просторе черного неба.
***
Гриша открыл глаза. Все было мутно. Затем она снова попытался открыть глаза, перед ним был размытый силуэт ее – матери. Она плакала, сидела и плакала. Еще часок другой, и он пригляделся. Пелена с глаз сошла, теперь он видел ее ясно.
-Где я? – сипло спросил он мать.
-Ты в больнице, Гришенька – плача говорила она – в больнице, в Москве.
-Как в Москве? Как долго? Что со мной было?
-Ты ничего не помнишь?
-Я помню метро. Как мы шли по тоннелю. Потом ничего. Пустоту.
-Вас нашли без сознания, со всеми больными вывезли в Москву. Мне сообщили, и я сразу прилетела сюда.
-Что с Ирой? Как она?
-Не знаю, сынок. Ты тут уже второй месяц. Бедненький мой! Весь исхудал! Побледнел! Зараза какая! Ну надо ж так получилось! Ну как так?
-Как второй месяц? Ну что со мной?
-Лучевая болезнь. Ты схватил большую дозу, сынок. Тебе назначили длительный курс лечения, тебе еще долго придется здесь быть.
-А как же ты?
-Я сняла квартиру тут недалеко, каждый день прихожу тебя навещать. Ты не беспокойся. Главное поправляйся, сынок.
-А что с папой? Я говорил с ним в тот день. Он же поехал туда, в этот Ад.
Мать зарыдала, ее руки затряслись.
-Сынок, пожалуйста, я не могу тебя обнадежить. Его больше нет. Вся их группа была смертниками. Они попали в настоящий Ад.
-Пап… Папа… Мой папочка…
***
Прошло несколько недель. Гриша чувствовал постоянную слабость, сил у него не было, аппетита тоже. Каждый вечер он лежал под капельницей, то и дело пил какие-то витамины, которые ему давали врачи. Он много раз спрашивал у персонала насчет Ирины Михалковой, но никто не давал ему никакой информации.
-Может, в какой-то больнице тоже есть оттуда? – испуганно и неловко он спрашивал.
-Нет – сухо отвечали ему врачи – только в нашей больнице размещены больные из Новосибирска.
Ему нельзя было гулять, он часами стоял у окна и смотрел на прекрасный сад, разбитый около больницы. За ним виднелась дорога, по которой часто ездили московские синие автобусы.
Иногда ему разрешали посмотреть телевизор. Если что он и смотрел, то только новости. Пытался найти хоть какую-нибудь информацию о пострадавших.
«Авария на АЭС в Солнцегорске признана самой крупной аварией в атомной энергетике за всю историю. Новая зона отчуждения простирается на 50 километров от разрушенного реактора. Вход в зону строго запрещен! Это охраняемая зона! Все сведения о пострадавших вы можете узнать в справочной службе».
***
Спустя еще один месяц он, все же, узнал местонахождение Иры Михалковой. Она находилась в этой же больнице, но только этажом выше – в отделении, где лежали, как говорили, обреченные, или с острой лучевой болезнью.
Он поднялся туда, его пустили, так как ему, на днях, как раз исполнилось 18 лет, и он в праве сам решать и принимать решение: идти ему в красную зону или нет. Он пошел. В палате, на которую ему указали, он увидел изнеможденную худую, бледную и лысую девушку. Он долго стоял в проходе, все приглядывался, спустя минуту произнес ее имя.
-Ира… Ты мой свет. Наконец, я нашел тебя.
Она обернулась, на ее худом и бледном лице сияли огромные голубые глаза. Из них струился легкий поток слез. Она поплакала, но тут же достала носовой платок, вытерла слезы, и преданно смотрела на Гришу – старого друга, с которым ей не суждено было написать олимпиаду, о которой они совсем уже и позабыли.
-Нашел меня. Но зачем? Посмотри на меня, Гриш. Я умираю. Мне недолго осталось. Уходи скорее. Ты можешь еще больше заразиться. Пусть у тебя будет шанс на выздоровление.
-Я хочу быть с тобой. Не гони меня, пожалуйста. Это мой выбор. Если нам суждено умереть, то умрем вместе, а если нет, то продолжим жить и благодарить судьбу за каждый прожитый день.
Он обнял ее, погладил по голове, она еще пуще расплакалась.
***
Теперь они не расставались. Каждое утро он заходил за ней, они гуляли по больнице, на улицу им редко разрешали выходить. Один раз он нарвал в саду букет пышных красных и редких желтых роз и подарил ей. Она вдохнула запах свежих цветов.
-Как ощущала этот дурманящий запах цветов. Спасибо тебе – улыбчиво сказала она.
Они сели на скамейке, долго смотрели на сад, который скоро зачахнет, так как надвигается осень.
-Как думаешь, наши одноклассники будут нас вспоминать 1 сентября? – спросила Ира.
-Это неважно, Ир. Мы к ним больше не вернемся никогда. Это прошлое. Былая жизнь.
-Мы умрем? – немного равнодушно спросила Ира.
-Мы выбрались из Ада, чтобы жить. Скольких усилий это стоило. Мы будем жить, но мы не будем более прежними. Мы переродимся, возродимся, и будем жить.
-Мне он сегодня снился – начала Ира.
-Кто?
-Марк.
-И?
-Я не помню сам сон, помню только, что он там был. Такой грустный. А я ведь его, при жизни, грустным никогда не видела.
-Потому что он балагур? – шутливо спросил Гриша.
-Ха! Отчасти, да. В душе он ранимый человек. На публику хотел казаться весельчаком и балагуром. Помню, в детстве, он сильно переживал ругань родителей. Уверена, развод мамы и папы он тяжело перенес. Бедный.
Гриша промолчал.
-Как думаешь, он спасся?
-Не знаю, Ир. Но здесь его точно нет. Я узнавал.
-Я скучаю по Джин. Это моя собака, если помнишь.
-Конечно, помню. Твои родители навещали тебя здесь?
-Да, были пару раз. Они работают в Новокузнецке, они не могут тут надолго оставаться.
***
В холле больницы висела красивая картина «Волшебная гора» внизу с пометкой «Написана в окрестностях Новосибирска».
-Вы, юноша, смотрю, все на картину любуетесь – сказал пожилой мужчина.
-Да, красивая очень – сказал Гриша, отдыхающий после прогулки.
-Мистическое место, скажу я вам – продолжал старик – считалась эта гора у местного северного народа святыней. По их преданию, на ее вершину спускается сам Бог Солнца. Нельзя гневить этого Бога, нужно, наоборот, замасливать, тогда он вознаградит, а нет – накажет.
-Ясно – недоумевающе посмотрел Гриша на странного старца.
***
Однажды, одним вечером, Гриша с Ирой сбежали с территории больницы. Уж больно им охота было погулять по вечерней Москве. На метро Ира наотрез не поехала, доехали на автобусе. Вот они идут по набережной Москвы-реки, вдали виднелся сказочный Кремль, озаренный светом прожекторов. Москва-река, по-прежнему, течет, по ней, как и всегда, плавают прогулочные теплоходы, катера. Ребята оглянулись назад, где величаво красовалась высотка на Котельнической набережной. На Красной площади было не так много людей. Молодая пара, с радостью, зашла в Гум, затем в Александровский сад, Манежную площадь, потом отправились на Воробьевы горы, прокатились на канатной дороге, посмотрели вид вечерней дивной Москвы-красавицы с смотровой площадки. Они были счастливы в этот вечер. Очень. Ира не могла больше идти, сказала: «Дай, отдохну». Сели на скамейку, за ними возвышался главный корпус МГУ.
-Помнишь, а ведь мы хотели учиться в Москве? – радостно начал Гриша.
Но ответа он так больше и не получил. Он увидел лишь только счастливое лицо Иры, оно было прекрасным. Он поцеловал ее.
«Ты мой свет. Навеки. Я очень счастлив, что мы вместе: вместе находимся, вместе гуляем по вечерней Москве».
Он смотрел вдаль, на дивный вид Москвы-красавицы, смотрел еще долго. По его лицу текли горячие слезы. Лишь одна мысль пробежала в его голове: «А Москва-река, по-прежнему, течет».