Актриса ТЮЗа

Окончательно устав бороться с необузданной стихией, когда «вертикальные волны» готовы были унести Луку вниз по тротуару, он потерял последнюю надежду добраться до убежища хоть немного сухим и вошел в Т-бар.

Тео, как обычно, сидел за стойкой. По задумчивому взгляду и телефону в руках Лука понял, что его друг что-то пишет. Хлюпая мокрыми кроссовками, он подошел к нему, похлопав друга по плечу, и повесил промокшую насквозь куртку на плечики.

Тео не обернулся к товарищу, а продолжил неспешно набирать текст.

— Тебя, вроде, не Сергей зовут? — вместо приветствия сказал Лука. Подозвав жестом бармена, он добавил: — Лагер.

Тео поднял на него глаза и поглядел на друга так, словно Лука был прозрачным и через него было видно стену:
— Поясни.

— Стоит тебя оставить одного, ты как, Сережа Есенин, начинаешь писать стихи проституткам… — Стряхивая капли, тонко улыбнулся Лука.

— Тебе лишь бы всех очернить, — вздохнул Тео.

— Знаю я тебя… Хоть раз бы выбрал нормальную герцогиню. Нет, это скучно и не достойно высокого графа. Вот тебе одна история. Для иллюстрации, так сказать. Послушай старого друга…

Случилось мне работать в одном прекрасном месте. По сути своей и тому, что там происходило, оно напоминало театр. Хотя вывеска на входе да и сама работа была другой. Но четвертую стену сломали давно. Зрители принимали активное участие в действии на сцене. Вот такой там царил постмодернизм.

Коллектив был веселый. Дружный. Как один живой молодой организм. Это было во всем: от работы до отдыха. Даже отдыхать мы не могли просто так. Творчество силовым кабелем пронизывало весь коллектив.

— Помню я твой приют комедиантов, — прервал друга Тео, отхлебнув стаут. — Пока ты дойдешь до сути, от меня останется только тень в позе тающего снеговика.

— Если перестанешь вставлять шпильки, рассказ пойдёт быстрее, — парировал Лука, поднимая кружку с пшеничным лагером.

В обычное время мы занимались проектами и изысканиями на стыке строительства и IT. Общение с миром, заказчиками и подрядчиками, конечно, вносило свою лепту в веселье будней. Но рассказы про работу — это скучно. — Кивнув зевающему Тео, Лука пригубил из кружки. — А вот досуг — всегда интересно. Может быть грустно, весело, но всегда интересно.

Отдыхали мы с огоньком. Всегда. Любой праздник, даже стандартные — Новый год, Восьмое марта… — старались сделать не просто круто. Застолье с дежурным набором речей? Нет. Заменить воду на вино в кулере просто как начало праздника, номинирование на «Оскар» за лучший костюм или самый долгий прогул. С талантами у нас был полный порядок.

Мы стремились превзойти себя. Мы никогда не опускались просто до банальных поздравлений с цветами, открытками и клубникой в марте. Это всегда была импровизация. От тазика с гречкой и водкой и полноценного стола в соседнем кабинете до театральных постановок и кулера с вином «Долой скуку на работе!».

В том году вручали «Оскаров». Стол был уже порядком разорен. А стульев осталось больше, чем тех, кто на них сидел.

— Пора или расходиться, или уже идти по домам. Кто в какую сторону направляется? — спросил Костя, один из проектировщиков, доливая шампанское в бокал Наденьки.

— А есть идеи, как продолжить вечер? — потягиваясь, спросила Надя. — Или кончен бал, погасли свечи?

— Смотря кто спрашивает… — улыбнулся одними глазами Костя.

— Вот та милая троица с другого конца стола, — ехидно ответила Надя. — Мне недалеко, я с Центрального.

— Знаем, знаем. Прекрасное место и люди там тоже прекрасные… даже имя не спросят…

— Ну, это когда было, сейчас все по-другому. Есть и другие районы. Зеленый городок, например…

— А что там? — спросил Костя.

— Да так… Тоже уникальные люди…

Вокруг начали прислушиваться к диалогу, зная, что Костя с Зеленого городка, а Надя пришла к нам в начале года.

— Кто, например? — спросил он с постным лицом.

— Я сейчас не вспомню… — ответила Надя. — Доводилось мне там бывать. А что?

— Да так… Я сам оттуда… — просто ответил Костя.

Лицо Нади застыло маской, а конец фразы утонул в смехе оставшихся.

— А что там было? — теперь любопытство уже завладело Костей.

— Завтра расскажу, если не забудешь, — бросила Надя, поднимаясь.

Лука отхлебнул свой лагер и продолжил историю:

— Отсмеявшись, мы тоже встали из-за стола. Надо было привести всё в порядок и двигаться, как Костя метко подметил: или догуливать, или ехать по домам.

На улице хлопал крыльями сырой мартовский ветер, предвещая оттепель и скорый снегопад.

С собой мы прихватили шампанское, которое ещё оставалось, и не заморачивались на предмет высоких манер.

Провожая одну коллегу, мы зашли в какое-то захолустное кафе. Надя решила сделать широкий жест, заказав там еды, будто вернулись с голодного края. Так что мы не смогли все осилить, как ни старались.

Успешно проводив коллег, мы заметили, что наша компания изрядно поубавилась. Вот тут наши манеры и шампанское нас подвели. Потому что дорогу в светлый закат праздника нам преградили два кабальеро. Стража ночи и правопорядка.

Их заинтересовало, почему мы продолжаем праздник в не совсем подходящем для этого месте, и предложили прогуляться с ними.

— Ваши документы… — услышали мы усталый голос патруля. — Нарушаем?

— Где? — выдохнул Костя. — У нас все благородно, пожалуйста. — Он протянул свои документы.

— В общественном месте… — сержант показал на открытую бутылку шампанского. — И ваши тоже, — обратился он к Надежде.

— А мои не нужно? — с удивлением спросил Лука.

— Нет. Вы свободны, — также устало сообщил патруль.

— И ты ушел в закат? Или… всё же остался? — оживился Тео, потянувшись за пепельницей.

— А что бы ты сделал на моем месте? — вопросом на вопрос ответил Лука.

Опорное отделение было недалеко. Представляло собой помещение из нескольких комнат. Помимо нас там уже отдыхал молодой человек с кислотно-зеленым ирокезом и рваными джинсами.

Надежда, не оставляя надежды на быстрый исход ситуации, в запале старалась выяснить причину того, что мы оказались здесь:

—… я понимаю, тот сотрудник. А это что за ЧОП-о-ве-е-ц… — на выдохе, растягивая слова, закончила она свой пассаж. Голос, растягиваясь, замер вслед за ее взглядом, который опустился с лица на грудь. Где был шеврон, но надпись на нем была сделана в цвет остальной формы. Поэтому ее сразу было не прочитать…

Я вышел на крыльцо и не успел докурить сигарету, как из-за двери появились друзья с веселым смехом, на ходу рассказывая, как их отпустили. Мы отправились дожигать вечер в более гостеприимное место.

— Забавно… — зевнул Тео, аккуратно стряхивая пепел с сигареты. — Кажется, тебя самого утомил собственный рассказ.

— У тебя все герои сто́ят друг друга. Да и не бывает так.

— Так это как? — буркнул Лука, сдвинув брови.

— Вот ты говоришь, что вас задержали, вроде как, за пьянку на улице. А потом, после «чоповцев»… — Тео передразнил своего друга, затянулся и, выпустив облачко дыма вверх, продолжил: —… и считай, панибратское «капитан» отпустили? Так не бывает. Они как минимум должны были обидеться… А у тебя они… Шпана какая-то…

— Художника каждый обидеть может, — пробурчал в ответ Лука и сделал большой глоток из кружки. — Да и давно история была. Детали стерлись… Правда всегда звучит наиболее абсурдно, — закончил он свой рассказ.

Внезапным резким движением он швырнул свою кружку в голову Тео, который ловко увернулся. Кружка разбилась о стену, оставляя пенные разводы.

— С тебя новая кружка, — спокойно, будто бы ничего не произошло, ответил Тео и затянулся сигаретой.