"В зоне особого внимания"

«В зоне особого внимания»

-Гвардейцы-десантники, вы окружены!
Сопротивление бесполезно! Предлагаем горячий чай, сухую одежду и наше радушие!

-Прапорщик Волентир?!
-Я!

Группа Лейтенанта Тараскина:
Жираф, Бибизяна, Морж, Муляша и Олэжа, младший научный сотрудник, приблудившийся к диверсантам с соседского переулка, были готовы к маршброску до лагеря противника.

— В колонну по два, становись,- скомандовал долговязый.

ЗКП противника располагался в Кабыштевском болоте.

Самая сложная задача — бежать внутри металлической трубы, колодцем проходящей сквозь ж/д насыпь, через линию, разделяющую территорию на два географических района: Нахаловку и Диканёвку.
С той степи Диканёвские переростки вели шквальный огонь из рогаток.

— Прапоршик Волентир?!
-Я!!!
-Вы отправляетесь на шухер.
-Есть!, -прапорщик нехотя покинул строй и на своих ходулях помчал на позицию: пасти, чтоб старшаки, которые могут курить в халабуде, не стали стрелять в жопу.

Внутри железяки, диаметром около метра, двигалась группа. Самый мелкий, Обезьяна, бежал в полный рост. Замыкающим. Остальным диверсантам для преодоления полосы препятствия, пришлось использовать гусиный шаг, некоторым согнуть головы, держа азимут в сторону просвета; маячившего где-то в конце тоннеля; выходящего в районе Кабыштева, около Ставка.

-Щухер!, шууухер!, — сложив ладони рупором, заорал Сява, но было поздно.
Трое оболтусов, с той стороны, давно уже подсекли, как их противники ежедневно проходят десантную подготовку.
Конечно, они завидовали джентльменам удачи, но у них не хватало духу пересечь разделительную полосу.
Ещё бы.
У ревчака жили трое братьёв Сайкиных, которые ходили на бокс в ДК Строителей, а прямо на улице- сам Чуча Кучерявый, которого вслух так боялись называть. С виду он был похож на одувана, на башке его красовался шар, как у Макаревича.
А про приемчик «жёсткий босфит» были наслышаны все соседские районы.

Нахаловка, краем своим упиралась в Основу, правым боком в Комсомольское озеро и Силикатный. Вверх доходила до Герцена, по проспекту Гагарина, а по рельсам- до Левады, где хозяйничали пацаны с Руставели-гопники и наркоманы, курящие ганжибас. Левой стороной тянулась вдоль рельсов до Балашовского моста. Упиралась в Державинскую. С 9-й школой бокса. Нижним крылом соприкасаясь с Инструментальной, которая вела, не дай Бог, на знаменитую Москалёвку.

И если кому с района случалось сдуру оказаться не в тех краях, лучше бы обьявить: С Песков. Как отвечали старшие. Тошо до вопроса: кого знаешь? Могло и не дойти.
А можно ещё недосчитаться зубов, педалей, грошей и кэпочки.

Целое лето ХарВодоКанал рыл котлован посреди улицы. От края до края. А потом, на радость ребятне, они сварили нечто вроде раздатки: с кранами, вентилями; выгнали каркас из бетонных плит, глубиной пять метров и бросили.
Проложив трубу сквозь ж/д насыпь. И так и не пустив воду. Сверху плит не было. Это был зияющий котлован, вызывающий нервы у всех мамаш на районе, так как детвора со всех улиц, ежедневно, в течении лета, проходила здесь десантную подготовку.

Как и полагается во время стройки, там образовалась импровизированая полоса препятствий, состоящая из армейского генератора, на колёсах, в виде кунга; строительной будки, с инструментами внутри; машиной Урал, с теплушкой; грудой металических конструкций, сваленых в кучу; обрезков труб.

Внизу котлована была залита бетонная площадка, армированая арматурой, штырями вверх и тоннель, идущий за линию. Второй фрагмент трубы тянулся на 312 метров по улице, и миновав трассу, под землёй, выходил на местном болоте, ниже Одесской, возле цветочного питомника.

«А теперь привыкайте ребята к десантным, продуваемым всеми ветрами войскам!»

Музыка из фильма маршем звучала с открытых окон. Ветер колыхал занавески, как парашуты.
Утром, днём, и даже вечером, весь район, включая писюнов, тренировали характер.

Надо было разогнаться, от угла, и не глядя в пропасть, перепрыгнуть с края обрыва на крышу вагончика, оттуда, вниз, на площадку генератора, дальше прицелиться между арматурой и металическим каркасом -на песок. И с низа проникнуть в трубу.

— Шухер, пацаны!
Прапорщик Волентир нёсся по насыпи. Из репродуктора трубы, глубоко под землёй, доносились голоса, удаляющиеся в сторону развития сюжета, где по сценарию их ждал: захват моста, обезвреживание сбежавших зеков, погружение с аквалангом, карате, приёмчики.

Выскочив на рубеж разделительной полосы, Жираф привычно стартанул. Толкнулся от песка, перелетел на крышу вагончика и не сбавляя темпа сиганул на дизель. В это время он лишь чуть покосился на линию.
Оступился и упал. Всем телом. Лицом вперёд. Как Тарзан.

Время замерло на минуту или на вечно. Соскользнув с кунга, он как бы повис над бетонной площадкой с арматурой. Штыри были направлены на него. И кадры как бы замедлились. В нём не было ни страха, ни паники. Будто кто- то подвесил его, как марионетку, над этой картинкой.
Конечно, он летал во сне. Но иногда это было так трудно- управлять телом.
Вдруг, на мгновение.
Он попробовал.
Как во сне.
Напряг всё тело.
Вспомнил последний прыжок Тарзана.
Ыыыы,- раскрошил зубы об зубы, пытаясь сдвинуться в сторону.
Спикировать.
До штырей оставалось около метра.
Диафильм прервался.
Он почуствовал глухой удар.
Всем телом.
Лицом.
Плашмя.
Об землю.
И выключился.
Просто, как будто всё стало чёрным.
Как отключили электричество во всём мире.
Он лежал на куче песка.
Открыл глаза.
Руки его были раскинуты крестом.
Рот был разинут и забит землёй.
Попытался повернуть голову в сторону трубы.
Ещё оглушённый.
В ушах стоял шум.
Он попробовал пошевелиться.
Подтянул к себе левую руку.
Повернулся на бок.
Внутри трубы никого не было.
Видимо группа лейтенанта Тараскина достигла ЗКП.
Повернул голову вправо, в туннель через линию.
Там маячили довольные рожи Диканёвских.
Они что- то кричали, размахивали пакшами.
Их не было слышно.
Он подтянул ноги к груди.
Посмотрел на свои ладони.
Тело не было ощутимо.
Ничего не болело.
Он вытер глаза.
Глаза были мокрые и грязь размазалась по лицу.
Привстал, отряхнул с себя песок,
огляделся.
Высоко в небе плыли облака.
И одна мысль вертелась в голове.
Как это?
Разве взаправду человек может летать?

И только много позже, до него дошло. Кто- то поддержал его, снизу, как будто бы подставил ладони. Кто-то невидимый, наверное из его снов.

«Посвящение», 37-я глава