Советский десант против караванов смерти

Время выкашивает ветеранов быстрей пулемета.
Особенно заметно это в последние годы.
Поэтому нужно вспоминать о них,
нужно рассказывать, нужно писать…

Война в Афганистане — это не только перестрелки в горах и штурмы кишлаков. Это ещё и бесконечные караваны с оружием, которые шли из Пакистана через горные перевалы.

*******
8 марта 1980 года 3 й парашютно десантный батальон «Полтинника» медленно, но упорно продвигался к пакистанской границе. Задача стояла чёткая и предельно жёсткая: выйти на перевал и подорвать тропы, по которым в Афганистан шли караваны с оружием из Пакистана.

Вертолёты высадили десантников в другом квадрате — достаточно далеко от границы. Теперь всё, что предполагалось доставить на перевал транспортными Ми 8 – взрывчатку, дополнительное вооружение (те же миномёты, станковые гранатомёты и боеприпасы к ним), — «бойцам дяди Васи» пришлось тащить на себе.

Каждый шаг давался с трудом. Десантники шагали, сгибаясь под тяжестью ящиков с тротилом; солёный пот заливал глаза, разъедая кожу. Ноги наливались свинцовой тяжестью, сапоги будто прилипали к каменистой тропе. Батальон растянулся на несколько сотен метров и сам был похож на неспешно бредущий караван – словно мираж из далёких времён Великого Шёлкового пути. Только вместо верблюдов — этих кораблей пустыни — здесь шли бойцы крылатой пехоты, измотанные жарой, высотой и грузом, который к середине пути уже казался неподъёмным даже для самых крепких из них. Ведь помимо 32 килограммовых ящиков с взрывчаткой на каждом десантнике была полная амуниция.

Рюкзак РД 54, набитый под завязку, тянул вниз: патроны, гранаты (Ф 1 или РГД 5), сухпаёк, плащ палатка, котелок, сигнальные ракеты. Сверху к рюкзаку были привязаны «Мухи» — одноразовые гранатомёты РПГ 18. На плече — автомат или ручной пулемёт, на ремнях — фляга с водой, подсумок с магазинами, штык нож и сапёрная лопатка. У офицеров и сержантов на поясе ещё и кобуры с пистолетом Макарова.

А поскольку батальону был придан ряд подразделений: миномётная батарея и взвод 30 мм автоматических гранатомётов «Пламя», то десантники помогали им нести мины для миномётов и гранаты для АГС.

АГС 17 «Пламя» приняли на вооружение в 1971 году как оборонительное оружие. Его характеристики были внушительными: калибр — 30 мм, скорострельность — до 400 выстрелов в минуту, прицельная дальность — 1700 метров. Однако сам гранатомёт оказался тяжёлым: тело АГС весило около 18 кг, станок САГ 17 — ещё 12 кг. В сумме выходило 30 кг — и это без учёта боекомплекта. Нормальный вес для стационарной обороны, но для марша по горным тропам — явный перебор.

Однако в Афганистане неожиданно выяснилось, что АГС 17 оказался идеальным оружием для действий в горах. Навесная траектория, изначально задуманная для обороны, отлично подходила для горного рельефа: граната перелетала через гребень и накрывала позицию, невидимую снизу. В такой ситуации ни пулемёт, ни автомат не могли помочь, а АГС уверенно поражал цель на дистанции свыше километра.

Десантникам 3 го парашютно десантного батальона «Полтинника» пришлось тащить на себе не только ящики с тротилом и свою амуницию, но и помогать мотострелкам в переноске гранат для АГС 17 – коробок с лентами на 29 выстрелов, весом около 15 кг, а также миномётных мин. Сапёры, кроме того, несли ещё и шанцевый инструмент, который потребуется для закладки взрывчатки: ломы, лопаты, кирки. В итоге гвардейцы батальона были нагружены так, что походили не на бойцов ВДВ, а на африканских носильщиков.

*******
Задача по подрыву караванных троп была поставлена майором Михайловским три дня назад – 5 марта. Он собрал личный состав и коротко обрисовал план:
— Переброска батальона на перевал будет осуществляться вертолётами. Высадить нас попытаются как можно ближе к цели. Выходим на границу рвём тропы и возвращаемся назад. Сделать всё нужно очень быстро. Необходимо успеть выполнить задачу и вернуться до наступления темноты. Совместно с нами будет действовать взвод правительственной армии ДРА. Завтра день на подготовку и 7 марта строевой смотр — проверка готовности. Вопросы есть? Разойтись.

Наутро 8 марта личный состав батальона выстроился перед площадкой, подготовленной для приёма вертолётов. Командиры рот и взводов разбивали подразделения на небольшие группы, чтобы распределить людей по машинам.
Первому взводу 7 й роты — батальонной разведке — предстояло вылететь вместе с командованием батальона первыми вертушками: им нужно было обеспечить приём всего каравана. К взводу подошёл прапорщик Александр Мартынов, комсорг батальона.
— Кузнецов, а Куиш где? — спросил он у старшего сержанта, замковзвода, ища глазами командира взвода Александра Куиша.
— С ротным что то уточняет.
— Вас сколько человек?
— Девятнадцать.
— О! Я буду двадцатым.
В это время подошёл старший лейтенант Александр Куиш, убирая в планшет карту.
— Саня, я с вами полечу, — обратился к нему прапорщик Мартынов. — Комбат сказал, в его вертушке места нет, а у вас, смотрю, неполный комплект.
— Присоединяйся, — ответил комвзвода и пожал руку комсоргу.

Позже, после возвращения из Афганистана, прапорщик Александр Мартынов вернётся в эту страну ещё на два года. В январе 1990 года, когда 103-я гвардейская воздушно-десантная дивизия была передана в состав Погранвойск КГБ СССР, в составе полка он отправился в командировку на иранскую границу. После выхода в запас, в 90 е годы, Мартынов написал рапорт о возвращении на службу и отправился на КТО в Чечню. Он был награждён двумя орденами Красной Звезды, медалью «За отвагу» и медалью ордена «За заслуги перед Отечеством».

Из здания, где расположилось командование, вышел начальник штаба дивизии полковник Петряков, и направился к площадке приземления. Взобравшись на большой валун, он обратился к личному составу:
— Задача, которую вам предстоит выполнить, на первый взгляд может показаться не очень сложной, даже рутинной. Всё же не в атаку на пулемёты идти. Но в действительности дело это весьма рискованное. Минирование нужно провести в самом что ни на есть душманском районе — туда по доброй воле и соваться бы не стоило.

Всё придётся делать в непосредственной близости от баз моджахедов и селений, где живут отнюдь не наши сторонники. Работать предстоит на караванных тропах, которые противник отлично просматривает, — в горном ущелье, где у врага есть хорошие возможности для огневой поддержки своих подразделений. Никакой погранохраны, в привычном нам понимании, там нет: районы с караванными тропами находятся под полным контролем моджахедов.

Будьте предельно внимательны. Вертолёты доставят вас как можно ближе к перевалу. Далее десантирование и быстрый выход к назначенной высоте: подрыв караванных путей и возвращение назад. С этими словами Петряков спрыгнул с валуна и направился к зданию, где располагался штаб.

*******
На посадку заходили первые транспортные МИ-8. В них погрузились комбат с отделением управления и первый взвод 7-й роты. Вертолеты взлетели и взяли курс в сторону Пакистана.

Но оказалось, что лётчики во время проведенной ими рекогносцировки, готовую площадку вблизи перевала обнаружить не смогли, и в итоге, высадили батальон сразу за речкой на ближайшем плато. Отсюда до границы с Пакистаном было несколько километров и ни о каком быстром броске к перевалу теперь и речи быть не могло.

Высадившийся взвод старшего лейтенанта Александра Куиша занял круговую оборону на плато.

Транспортные МИ-8 один за другим каруселью заходили на посадку: десантники быстро покидали вертолет, выгружали ящики с тротилом, миномёты, автоматические гранатомёты «Пламя», шанцевый инструмент (ломы, лопаты, кирки) и винтокрылая машина взмывала вверх, а на её место через секунды приземлялась следующая вертушка.

Правее и чуть выше места высадки виднелись небольшие глинобитные постройки, немного в стороне от них паслась отара овец.

— Куиш, — Михайловский показал на постройки командиру разведвзвода батальона, — надо проверить.
— Есть! — ответил комвзвода Куиш и тут же скомандовал своему «замку»:
— Кузнецов, выясни, кто там находится. Будьте внимательнее и действуйте осторожно: никто не знает, чего ждать от этих «мирных» басмачей.
— Воробьёв, Ридель, — коротко бросил старший сержант Кузнецов, — за мной, короткими перебежками!
Десантники рванули в сторону построек.

Рядовой Сергей Воробьёв был призван в армию из Астрахани осенью 1979 года — как раз перед отправкой дивизии в Афганистан. Но он уже успел получить боевое крещение: принял непосредственное участие в декабрьском перевороте в Кабуле.

Пулемётчик ефрейтор Виктор Ридель был родом из Карагандинской области и призван на срочную службу весной 1979-го. Во время операции «Байкал-79» 27 декабря 1979 года в Кабуле Ридель отличился при захвате Генерального штаба, уничтожив совместно с замполитом батальона и пулемётчиком Левченко из второго взвода 7-й роты узел связи на первом этаже генштаба. Тройка десантников завершила задачу, поставленную бойцам группы «Зенит».

На овчарне оказался только пастух с небольшой отарой овец. Кузнецов приказал обыскать все помещения, проверить каждый угол в глинобитных постройках. Убедившись, что, кроме чабана, там никого нет, по рации он передал информацию командиру взвода.

В голове сержанта крутилась мысль: пастух может быть связан с душманами и подать сигнал «борцам за веру»: к примеру, после ухода десантников, разжечь костёр и дымом обозначить движение шурави. Особенностью войны в Афганистане была партизанщина и простого дехканина от душмана отличить невозможно. Кто есть кто в этой восточной стране было не разобрать. Днём в кишлаке все могут быть друзьями, а ночью из этого же селения получишь очередь из автомата. Мог пастух подать сигнал моджахедам? Вполне. Но как это предотвратить? Застрелить пастуха? За это и сам попадёшь под трибунал. Можно было связать его, но кто знает, как после подрыва троп на перевале, батальон будет возвращаться назад, каким маршрутом: вполне возможно, что сюда десантники уже не вернутся.

В наушнике раздался голос командира взвода Александра Куиша:
— 711-й, возвращайтесь.
— Уходим! – дал команду Кузнецов, и десантники побежали догонять свой взвод.

К этому времени батальон уже полностью выгрузился: ящики с тротилом распределили по ротам и взводам, подразделение выстроилось в колонну и начало движение.

Первый взвод седьмой роты – это разведвзвод батальона, шёл он в небольшом отрыве от основных сил, метров на двести впереди. Седьмая, восьмая и девятая роты двигались колонной, сапёры находились в центре. Миномётная батарея и взвод АГС были рассредоточены по ротам, чтобы равномерно между всеми подразделениями распределить плиты, стволы и мины от миномётов и гранаты к автоматическому гранатомету.

Подразделение афганских военнослужащих из пятнадцати человек шло между разведвзводом и основной колонной. Зачем они были нужны десантникам, никто не знал. Скорее всего, таким образом демонстрировалась дружба и единство действий между советскими и афганскими Вооружёнными силами.

Даже идти было непросто, а бежать, догоняя ушедшее вперёд подразделение, и подавно. Обогнав колонну, группа старшего сержанта Кузнецова соединилась со своим взводом. Вскоре они вышли на петляющий серпантин — извилистую дорогу со сплошными поворотами: за ними совершенно ничего не было видно.

Пеший серпантин в Афганистане — вовсе не привычная автомобильная дорога, петляющая по склону горы, и не какой нибудь официальный маршрут. Скорее это вьючные тропы: извилистые, крутые участки горных дорог, по которым афганцы водят караваны. Здесь в принципе не может быть движения транспорта — люди идут пешком, преодолевая сложный рельеф. Веками местные жители прокладывали и использовали эти тропы, чтобы связывать отдалённые кишлаки, вести торговлю или перемещаться между долинами.

Передвижение по таким тропам сопряжено с высоким риском. Повороты здесь извилистые и очень крутые, зачастую настолько резкие, что из за нехватки места для манёвра идти приходится буквально боком. Дорога узкая, без обочин, нередко пролегает по краю отвесных скал над глубокими ущельями; к тому же она изобилует затяжными подъёмами с постоянным уклоном. А переменчивая горная погода лишь добавляет сложностей: внезапно может начаться снегопад или подняться сильный ветер.

Старший лейтенант Куиш сказал:
— Кузнецов, поднимись со своими ребятами наверх, ближе к гребню горы и двигайтесь параллельным курсом с нами – так, чтобы и мы у вас, и вы у нас были в зоне видимости. Сверху у вас обзор будет намного лучше.

Старший лейтенант Александр Куиш продолжал исполнять обязанности командира взвода, хотя два месяца назад приказом командира дивизии генерала Рябченко его повысили до заместителя командира роты. Сам он узнал об этом от комдива буквально накануне отправки батальона в провинцию Кунар — во время строевого смотра в Кабуле.

27 декабря 1979 года, во время захвата Генерального штаба Афганистана, комвзвода Куиш пленил начальника генштаба Якуба, хотя эта задача изначально стояла перед сотрудниками группы «Зенит», действовавшей совместно с десантниками.
Группа Кузнецова начала подниматься наверх…

*******
Колонна десантников медленно шла к горному хребту – шаг за шагом, будто каждый метр вытягивал из них остатки сил. Гвардейцам, нагруженным снаряжением, боеприпасами и ящиками с тротилом с каждой сотней метров двигаться становилось всё тяжелее: впереди то крутой уклон, то осыпи, то скальные участки. Угол подъёма быть может и небольшой, едва достигает пятнадцати градусов — где то меньше, где то больше, — но движение всё равно только вверх – это непрерывный подъём. Остановки исключены: нужно как можно быстрее достичь цели. Дорога кажется бесконечной.

К тому же в горах даже привычный шаг даётся тяжелее из за разрежённого воздуха. Кислородное голодание даёт о себе знать: чем выше и быстрее подъём, тем острее нехватка кислорода. Дыхание вскоре сбилось, появилась одышка. Бойцы начали жадно глотать воздух, словно выброшенные на берег рыбы. Жажда не отпускает ни на минуту — она постоянная, изматывающая.

В горах никто из десантников раньше не бывал даже в качестве туристов: видели их разве что в кино. Вдобавок в каждой роте батальона было немало солдат, призванных буквально перед отправкой дивизии в Афганистан. Осенний призыв 1979 года оказался масштабным. Кто то из новобранцев провёл в карантине — в дивизионном учебном центре в Лосвидо — всего месяц, кто то — полтора. То есть подготовка вчерашних призывников была минимальной.

В сапёрной роте, бойцам которой сегодня предстояла главная работа на перевале, среди таких солдат были рядовые Анатолий Глуховский и Вячеслав Денисов. По узкой, извилистой тропе они шагали друг за другом и рядовой Денисов, задыхаясь от недостатка кислорода, сказал своему товарищу:
— Как-то иначе я себе представлял романтику воздушно-десантных войск.
У рядового Глуховского тоже сбилось дыхание, и он прерывистым голосом ответил:
— А ведь я мог остаться дома, в Камышине, и служить в пожарной охране.
— Как это?
— Матушка как то вечером пришла домой и заявила, что договорилась с военкомом: меня призовут в городской полк пожарной охраны.
— И почему не получилось?
— Я сказал, что убегу из дома, если мать договорится о таком варианте. Я всегда мечтал служить только в ВДВ — и обязательно очень далеко от дома, — Глуховский выделил эти слова интонацией.
— Ну вот и сбылась мечта идиота, как в народе говорят. Так далеко оказался, как и сам, наверное, не предполагал.
Они засмеялись — каким то нервным, сдавленным смехом.
— Да, — через минуту добавил Глуховский, — а мог бы сейчас спать в пожарке.

— Не растягиваться, — раздался голос их командира старшего лейтенанта Никитина.
Сапёры прибавили шаг.

На войне солдаты быстро набираются опыта. Если сегодня сапёры Глуховский и Денисов были новичками и им впервые предстояло заниматься минированием: заложить взрывчатое вещество и подорвать караванные пути, то уже через несколько месяцев они будут ходить с третьим батальоном «Полтинника» на задания как опытные бойцы: участвовать в засадах, минировать дороги, подрывать вражескую технику. А ещё через несколько месяцев из рук командира 103 й гвардейской воздушно десантной дивизии, генерал майора Ивана Фёдоровича Рябченко, они получат боевые награды. Тогда уже они сами станут наставниками для молодых сапёров и будут объяснять им, как действовать в том или ином случае.

Перед самым «дембелем» рядовому Глуховскому, как одному из самых опытных сапёров, поставят задачу разминировать дорогу под обстрелом. На него наденут два бронежилета для большей безопасности, и он пойдёт по минному полю с миноискателем, краем глаза замечая по бокам от себя фонтанчики от пуль. Что творилось в его душе в тот момент, знает только он сам.

После прохождения маршрута сапёр Анатолий Глуховский трясущимися руками достанет сигарету, прикурит – и выкурит за пару минут одну за другой несколько сигарет.

Это будет позже. А сейчас нужно идти к перевалу — медленно, тяжело ступая: дорога всё круче забирает вверх. Справа гора, слева пустота: один неосторожный шаг – и всё.

*******
Поднявшись наверх, ближе к гребню горы, группа старшего сержанта Кузнецова оказалась словно на смотровой площадке — вся дорога предстала как на ладони. Перед бойцами раскинулась величественная панорама гор, ощущалась вся мощь природы.

Обернувшись назад, сержант увидел, как по серпантину, словно гигантская анаконда, неторопливо извиваясь на поворотах, двигался батальон.
— Впереди «дух», — раздался голос рядового Воробьёва.

Кузнецов повернулся и увидел идущего навстречу взводу со стороны Пакистана вооружённого человека. Тот был в чалме, широких штанах и длинном халате, с винтовкой на плече. Возраст издалека определить было сложно: у мужчины была большая борода, но двигался он быстро, бодро и уверенно — было заметно, что эта горная дорога ему знакома.

Старший сержант Кузнецов вышел на связь с командиром взвода:
— 571 й, я — 711 й.
— Я — 571 й, — отозвался Куиш.
— Вам навстречу движется вооружённый человек.
— Где он находится?
— Вы с ним на равном удалении от поворота. Скорее всего, там и столкнётесь.
— Он один?
— Один. Никого вблизи нет.
— А он вас видит?
— Нет.
— Наблюдайте за ним, не выпускайте из виду. Мы его встретим.

Сзади из-за горы, рубя лопастями воздух, неожиданно появился МИ-24 – «шайтан арба», как называли вертолёт афганцы. Он заставил спрятаться одинокого путника. Быстро нырнув за огромный валун, моджахед присел на корточки и положил винтовку на колени, а как только «вертушка» скрылась из виду он продолжил путь.

Встреча с десантниками оказалась для странника полной неожиданностью: при виде бойцов ВДВ он застыл на месте, словно вкопанный. Группа Кузнецова наблюдала сверху, как старший лейтенант Александр Куиш сорвал с плеча моджахеда винтовку и жестом приказал двигаться в обратном направлении — в сторону Пакистана. Тот что то быстро жестикулировал, пытался что то объяснить, но Куиш лишь подтолкнул его, и вся группа двинулась вперёд.

Дорога всё круче забиралась вверх, к перевалу, и ветер усиливался с каждым метром. Чем выше поднимался батальон, тем ощутимее становился холод — и вот уже на склонах появились проплешины снега, не сплошным покровом, а редкими островками среди камней и сухой травы.

После того как прибыли в район минирования, взводный рассказал, что, когда он сорвал винтовку с плеча этого странника, тот взмолился, отчаянно показывая жестами:
— Хоть убей, но верни мне мой «английский мушкет»!
«Замок» Куиша старший сержант Кузнецов сказал командиру:
— Быть может, это его кормилица? В фильме «Неуловимые мстители» сельчанка просит атамана вернуть ей кормилицу – корову. А у этого «путешественника», наверное, кормилица винтовка.
Бойцы взвода, стоявшие вокруг, засмеялись.

Почему старший лейтенант Александр Куиш назвал винтовку английским мушкетом?
Речь идёт об английской десятизарядной винтовке Ли Энфилд (калибр 7,71;56 мм) — она же «Бур». В начальный период Афганской войны она широко применялась душманами; вероятно, оставалась на вооружении моджахедов и в более поздние годы.
Прицельная дальность винтовки — 1825 метров. Возможно, именно из за этого возникла легенда о меткой стрельбе душманов с расстояния в два километра. Вообще в период Афганской войны появилось немало мифов: например, рассказы о том, как из «Бура» пробивали насквозь БТР или стреляли с двухкилометровой дистанции «белке в глаз», то есть с необыкновенной точностью.

К месту сбора подходили последние десантники: 9 я рота — она была замыкающей (тыловой походной заставой). Впереди шагали командир роты старший лейтенант Иван Прохор, командир первого взвода лейтенант Виктор Макарченко и его «замок» — сержант Александр Смолев.

Кузнецов и Смолев вместе пришли из Гайжюнайской учебки. Когда 9 я рота поравнялась с первым взводом 7 й роты, Кузнецов шутливым тоном спросил друга:
— Товарищ сержант, у тебя такой вид, будто ты один тащил всю колонну…
— Кузя, — ответил Смолев, делая глубокие прерывистые вдохи, — я иду и думаю, что сейчас сдохну… Но вроде живой… Иду…
Находившиеся поблизости бойцы разразились смехом.
Шедший впереди подразделения командир роты старший лейтенант Прохор скомандовал:
— Рота, стой!
Глядя на сержанта Смолева, он улыбнулся и добавил:
— Всё, дошли.

Через две недели, 21 марта 1980 года, командир 9 й роты 350 го гвардейского парашютно десантного полка Иван Прохор погибнет, прикрывая огнём своих подчинённых: его БМД 590 будет подбита из гранатомёта. Кумулятивная струя попадёт в голову старшему лейтенанту.

Лейтенант Виктор Макарченко вместе с сержантом Смолевым вывезут на своей машине из зоны обстрела тело погибшего командира и раненого замполита роты.

*******
Сапёры начали закладывать тротил на караванной тропе. Комбат приказал командиру 8-й роты капитану Александру Панасюку выставить охранение, чтобы обеспечить круговую защиту подразделений батальона от внезапного нападения. И не только со стороны Пакистана, но и с тыла, откуда только что пришёл батальон. Кто знает, откуда можно ожидать нападения. Каждый пост усилили расчетом с автоматическим гранатометом АГС-17.

Разбираться с задержанным афганцем и выяснять, кто он, будут местные власти. Поэтому, наскоро допросив его с помощью переводчика — молодого лейтенанта Александра Самоходского, комбат приказал присматривать за путником афганским солдатам. Те разместились чуть в стороне от десантников и сидели небольшим кругом. В центре этого круга устроился «моджахед» и сразу завёл с афганскими солдатами разговор. К сожалению, в тот момент на это никто не обратил внимания — а позже оказалось, что напрасно.

Поскольку охранение было выставлено, свободные от дежурства десантники приступили к приёму пищи. Кто то начал разводить костёр, чтобы растопить снег, вскипятить воду и заварить чай. Но большинство просто открывали банки с консервами и ели их с галетами.

Некоторые сидели по двое, прижавшись друг к другу и накрывшись плащ палатками. Десантники были одеты лишь в прыжковые комбинезоны — так было легче идти. В долине было по весеннему тепло: температура держалась около плюс 15 градусов. Но наверху, в горах, всё выглядело иначе: снег лежал рваными заплатами, температура была около нуля, а резкий ветер пробирал до костей. После долгого перехода комбинезоны промокли от пота, и теперь мокрая одежда только усиливала ощущение холода, а порывы ветра делали его почти невыносимым.

Старший лейтенант Александр Куиш, обращаясь к своему «замку», сказал:
— Кузнецов, давай поднимемся наверх, посмотрим, как растут эдельвейсы.
— А они здесь есть разве? — с сомнением спросил сержант.
— Да я и не знаю точно, но чем мёрзнуть на месте, уж лучше пройтись.
— Давайте. Заодно и на Пакистан посмотрим, — подхватил Кузнецов.

Желание взглянуть на эдельвейсы изъявил и наводчик оператор 571 й БМД ефрейтор Сергей Лебедев. Втроём они поднялись наверх, но никаких эдельвейсов, конечно, не нашли. Что касается Пакистана, то с той стороны перевала открывался точно такой же вид, как и с этой, — ни малейших отличий.

Зато они заметили, что от перевала со стороны Пакистана вниз, в ущелье, на афганскую сторону спускается человек; на спине он нёс что то объёмное. Старший лейтенант Куиш стал рассматривать его в бинокль, но мешали кустарники и деревья: странник то и дело мелькал между ними, и разглядеть его как следует не получалось.
— Вроде бы на спине тюк какой то несёт, — сказал командир взвода.
— Может, контрабандист, — пошутил Кузнецов.
— Наше дело — доложить, — ответил Куиш и запросил комбата:
— Ноль третий, я — 571 й.
Рация зашипела, и в наушниках прозвучало:
— Я — ноль третий.

Старший лейтенант Куиш доложил о «путешественнике» и объяснил, где тот движется. Сверху было видно, как майор Михайловский отдал команду: несколько десантников, среди которых был и лейтенант переводчик, стали спускаться вниз, в ущелье, чтобы перехватить «контрабандиста».

Позже переводчик рассказал, что это был обычный дехканин из ближайшего кишлака. Когда десантники внезапно вынырнули из за деревьев перед ним, он попросту остолбенел и долго не мог ничего сказать. Немного придя в себя, мужчина объяснил, что жители его кишлака постоянно ходят на ту сторону перевала за травой для скота — там очень хорошая растительность. На спине он нёс как раз её: огромный утрамбованный тюк, перевязанный верёвкой, больше метра в диаметре.
Он знал, что по ту сторону — другая страна. Но и здесь, и там живут его братья пуштуны, а они эти границы, обозначенные властью, не признают.

Для справки: линия Дюранда — граница между Афганистаном и Пакистаном протяжённостью более 2500 километров. Она была установлена в 1893 году по соглашению между Британской Индией и афганским эмиром Абдур-Рахманом Ханом. Название граница получила по фамилии британского дипломата сэра Генри Мортимера Дюранда, который руководил процессом её размежевания. Прошла по Сулейманову хребту и практически надвое разделила зоны компактного расселения пуштунских племён. Была задумана в качестве буфера между Британской Индией и владениями афганских эмиров. После распада Британской Индии в 1947 году права на эту линию перешли к Пакистану, но Афганистан отказывался признавать её в качестве официальной границы.

После короткого допроса пуштуна, разумеется, отпустили. Десантники даже помогли ему забросить на спину огромную вязанку травы – и он понёс её своим козочкам. Для него это был всего лишь ежедневный, привычный и монотонный маршрут из Афганистан в Пакистан и обратно. Что за проблема сходить за сочной травкой в соседнюю страну?

Сапёры заканчивали свою работу по закладке тротила. Старший лейтенант Куиш, старший сержант Кузнецов и ефрейтор Лебедев начали спускаться вниз. В нескольких сотнях метров от того места, где находился батальон, по приказу майора Михайловского была подготовлена площадка для приёма вертолётов: теперь не нужно было возвращаться на то плато, с которого вылетали утром.

Михайловский дал команду подготовиться к выходу: проверить личный состав и оружие. И тут выяснилось, что двух афганских солдат из прикомандированного к батальону подразделения ВС ДРА не хватает.

Комбат через переводчика обратился к офицеру афганского взвода:
— Где твои люди, командир?
Тот молчал. Комбат выругался, немного помолчал, потом махнул рукой:
— Пусть с тобой твоё начальство разбирается.
После этого он отдал команду:
— Уходим! Седьмая рота — вперёд, за ней — восьмая и девятая!

*******
На караванной тропе полная готовность к подрыву. Роты одна за другой уходили в сторону площадки приземления и старший лейтенант Никитин дал сапёрам команду: поджечь огнепроводные шнуры (историческое название бикфордов шнур).

Что такое огнепроводный или бикфордов шнур?
Когда то для подрыва стен и башен замков с помощью подкопов использовали порох. На безопасное расстояние от заряда насыпали пороховую дорожку и поджигали её. Но в подкопах сыро, да и сквозняки могли сдуть часть дорожки.

Способ подрыва путём установки на заряд — к примеру, на бочку с порохом — горящей свечи был также ненадёжен (свечу могло задуть), к тому же опасен: искра или упавший вниз тлеющий остаток фитиля могли вызвать преждевременный взрыв и гибель подрывника.

Поэтому стали сшивать из кожи длинную трубку, которая набивалась порохом. Затем стали использовать шнурок, пропитанный смесью селитры с порохом. Но селитра довольно активно впитывает воду из воздуха и теряет способность к воспламенению, поэтому данные способы подрыва заряда были также ненадёжны.

В 1830 году английский инженер Уильям Бикфорд изобрёл новый тип шнура: в нём трубка была покрыта пороховой мякотью и заключена в двойную текстильную оплётку, верхний слой которой для защиты от сырости пропитан битумом.
Однако и этот шнур имел ряд недостатков, не отвечающих современным требованиям надёжности и безопасности: в воде не горит, скорость горения нестабильна, битум при низких температурах трескается и теряет свои качества. Поэтому в период Второй мировой войны бикфордов шнур был усовершенствован.

Современные огнепроводные шнуры имеют сердцевину из нитроглицеринового пороха, заключённую в многослойную оплётку из хлопчатобумажной или льняной пряжи, покрытую асфальтовой мастикой. При горении шнура оплётка защищает горящую сердцевину от воздействия ветра, влаги и даже воды — огнепроводный шнур может гореть на глубине более 5 метров. Скорость горения ОШ — около 1 см в секунду.

Сапёры начали поджигать шнуры и в это время возле них стали пролетать какие-то пчёлки: вжик — одна проскочила рядом, около головы ещё одна вжикнула, затем ещё и ещё…

Снизу из ущелья по ним вёлся огонь. «Пропавшие» афганские бойцы никуда не делись: они незаметно отошли в сторону, спустились вниз и, дождавшись, когда основные силы батальона начали уходить, открыли огонь по сапёрам батальона, которые не сразу поняли, что по ним стреляют. Были афганские стрелки одни или к ним присоединились местные моджахеды, неизвестно.

Старший лейтенант Никитин дал команду:
— Уходим! Ломы, лопаты бросить. Бегом!

Шнуры горели, сапёры бежали по караванной дороге, а «пчёлки» летали между ними, над ними, рикошетили от камней сверху и снизу.

Сзади ухнул взрыв, и тропа осыпалась камнепадом в ущелье: даже одиночному путнику пройти на перевал стало невозможно, а уж о том, чтобы провести караван с оружием, и речи быть не могло.

К счастью, обошлось без потерь. Весь батальон благополучно вышел к площадке приземления, загрузился в вертолёты и вернулся на базу. Поставленная задача была выполнена: караванные тропы взорваны и состоялось первое знакомство десантников 3-го батальона «Полтинника» с регулярными афганскими вооружёнными силами.

Позже были проведены другие совместные операции с аналогичным результатом: батальон успешно выполнял задачи, однако поддержки от прикреплённых афганских подразделений не было абсолютно никакой.

Провинция Кунар оставалась проблемным регионом на протяжении всех десяти лет афганской войны из-за близости к Пакистану. Через провинцию проходило несколько десятков транзитных караванных маршрутов, по которым в Афганистан поставляли оружие и деньги, а также переправляли моджахедов, прошедших подготовку в учебных центрах на территории соседней страны.

Проводившиеся 40-й армией операции в Кунаре заканчивались всегда одинаково: как только советские войска уходили из района действия, в него сразу же возвращались душманы.