Книга «Трупный синод. Пролог и Эпизод 1.»

Трупный синод. Эпизод 19. (Глава 19)


11 Апреля 2019
Владимир
27 минут на чтение

Оглавление

Возрастные ограничения 18+



Эпизод 19. 1650-й год с даты основания Рима, 11-й год правления базилевса Льва Мудрого, 5-й год правления франкского императора Ламберта (апрель 897 года от Рождества Христова)

Ранним утром следующего дня монашек Хатто, все с тем же умильным взором, каковым накануне потчевал герцогиню Агельтруду, приветствовал на сей раз Майнфреда Первого, графа миланского. Графу уже к тому времени шел шестой десяток, что для людей девятого века было завидным долгожительством. Верой и правдой служил граф своему родному городу, отстаивая его интересы от бесконечных посягательств докучливых соседей, среди которых сполетские герцоги были на одном из первых мест. В конфликтах и войнах, захлестнувших Италию в те годы, Майнфред потерял уже троих сыновей и все его внимание и любовь сконцентрировались на младшем Гуго, который с детских лет всей душой прикипел к Ламберту, сыну той женщины, с которой Майнфреду с некоторых пор лишний раз видеться нипочем не хотелось. Немало слов затратил старый граф на увещевания своего сына, без всякого восторга он наблюдал, как Гуго и Ламберт вместе проводят досуг, но мало-помалу опасения Майнфреда начали уменьшаться, в силу того, что Ламберт все больше являл миру восхитительные достоинства своей натуры. В конце концов, Майнфред даже почти уверился в том, что дружба подростков станет залогом будущего союза Милана и Сполето, который, в свою очередь, принесет на италийские земли мир и процветание.
Но к его матери миланский граф по-прежнему относился настороженно, настолько сильным оказалось разочарование молодости. Весть о состоявшемся в Риме суде над мертвым Формозом он посчитал очередным доказательством лживости и изуверства сполетской партии, узурпировавшей не только корону Италии и Империи Каролингов, но теперь и престол Святого Петра. Будучи связанным обязательствами с Арнульфом Каринтийским, к которому Майнфред питал искреннее уважение, и, полагаясь на вероятную помощь Беренгария Фриульского, старый граф посчитал своим долгом и выгодным расчетом поднять мятеж против безбожных сполетцев.
Сообщение от бенедиктинского монаха Хатто, что герцогиня Агельтруда просит немедленно прибыть в ее лагерь для заключения мира и выгодного союза, немало удивило Майнфреда. Конечно, монах речь свою обставил всеми полагающимися, что тогда, что тысячу лет спустя, доводами о бесполезном пролитии крови рабами Христа, о том, что война между итальянскими магнатами идет во вред стране и на пользу ее многочисленным врагам, а также врагам Веры, и даже, что смиренная Агельтруда несет в своем чистом сердце наихристианнейшую любовь к доблестному графу. В качестве неубиваемого козыря, монах, конечно же, не преминул добавить про дружбу Ламберта и Гуго, по мнению Хатто, живых воплощений Кастора и Поллукса. Все это граф слушал вполуха, стараясь понять намерения этой хитрой лисы Агельтруды, которая, оказывается, теперь считает его наипервейшим милесом и христианином Италии, разумеется, после папы Стефана.
— С чем связана необходимость моего немедленного прибытия в лагерь герцогини? – спросил граф, после того как у Хатто закончился запас елея.
— Герцогиня желает сегодня же снять осаду с города, дабы жители Милана смогли, наконец, после долгого перерыва сполна насытиться хлебом и вином. Кроме того, обстоятельства заставляют ее вернуться в Сполето. Но она желает сперва закончить полностью одно дело, чтобы добросовестно браться за следующее.
— И какие же у нее следующие дела?
— В свои дела она не обязана посвящать столь низкого раба, каковым является ваш слуга, благородный мессер. Но из уст ее любопытной и словоохотливой челяди следует, что герцогиня недавно получила плохие новости из своих патримоний в Беневенте. Вероятно, ее сын Гвидо потерпел притеснения со стороны капуанского князя.
— Какие гарантии моей безопасности дает герцогиня Сполетская?
— Ее слово, которое ценится всеми монархами христианского мира.
— И все? – насмешливо спросил Майнфред, – ну это, конечно, дорогого стоит.
— Если бы было в силах великой и прекрасной герцогини дать вам клятву лично, я нисколько не сомневаюсь, что она тотчас бы сделала это. Но помимо Ее Высочества клятву о вашей безопасности может дать ваш покорный слуга. Пусть уста мои презренны, но душа вечна и бесценна, как души прочих христиан. Велите принести Евангелие, и я самой страшной клятвой заверю, что выведу вас из Милана и верну обратно, и при этом ни один волос не упадет с вашей благородной головы.
Надо знать нравы того времени и глубину уважения к монахам Святого Бенедикта со стороны венценосных особ, чтобы посчитать клятву Хатто заслуживающей абсолютного доверия. Почти четыре века миновало с тех пор, как святой Бенедикт Нурсийский, наблюдая гибнущий античный мир и следуя примеру своей сестры Схоластики, решил посвятить себя Господу и стать отшельником на холмах Субиако. Суетный мир разыскал его и в этом дремучем месте, соседствующие с ним аскеты и священники ближних церквей оказались не чужды зависти к строгому порядку, заведенному Бенедиктом среди своих последователей. Искушения следовали одно за другим, и однажды некоторые его братья проявили непозволительную слабость, когда недоброжелатели подослали в их общину семерых искусных в своем ремесле гетер. Бенедикт покинул холмы Субиако и ушел в Монте-Кассино, где основал первый в Европе монастырский орден, на долгое время ставший для христианского мира образцом нравственности, очагом культуры и воскресителем научной мысли. Семидесяти двум правилам Устава Святого Бенедикта до сих пор старается следовать добрая половина монашеского мира.
Евангелие незамедлительно доставили в приемную залу Майнфреда, и Хатто, упав на колени и целуя святые свитки, произнес:
— Клянусь на Святом Евангелии и призываю в свидетели все святое воинство Неба, а также великодушных благородных и доблестных гостей Майнфреда, графа Миланского, что я, именующий себя Хатто, каковым был назван при рождении родителями своими, смиренный монах монастыря Святого Бенедикта, из местности даром Господа именующейся Монте-Кассино, обязуюсь однажды сопроводить Майнфреда, графа миланского, из стен славного города Милана и вернуть его в вышеозначенный город целым и невредимым. Засим в ответчики по моей клятве призываю весь свой род, детей и потомков своих.
Майнфред удовлетворенно вздохнул. Теперь его распирало любопытство узнать, какие дивиденды от окончания войны с ним посулит Агельтруда. В минуту слабости он даже позволил себе вспомнить, что не раз вожделел эту коварную, но обольстительную женщину и когда-то мечтал видеть ее в качестве своего основного военного трофея после войны с ее мужем Гвидо.
Хатто отвлек его от этих мыслей, торопя устроить поездку. Майнфред досадливо поморщился.
— Послушайте, брат Хатто, что за спешка? Признаться, вы своим визитом и так мне не позволили сегодня даже принять аристон. Давайте подкрепимся и явим себя великолепной герцогине сытыми и спокойными.
— Доблестный граф Майнфред, великий граф великого Милана, ныне испытывающего такую нужду! Вашего решения и вашего союза со Сполето ждут голодные и оборванные миланцы. Наполните же ваш желудок вместе с желудками ваших граждан, но не ранее их! Не бывает же такого, чтобы родитель ел и наслаждался пищей, в то время как дети его исходят единственной слюной.
Хатто знал, на что давить. Майнфред и впрямь слыл среди горожан Милана внимательным и заботливым хозяином.
— И если и эти слова мои не достигли вашего сердца, то знайте, что ваш верный слуга Хатто так же, как и многие из жителей Милана, не вкушал пищу уже третьи сутки подряд.
— Так позавтракайте же, брат Хатто. Пусть поездка предстоит не дальняя, но один Господь ведает, сколь долго продлятся наши переговоры с герцогиней.
— Благодарю вас, заботливый и добросердечный граф Майнфред, но я не решусь вкусить хлеба ранее, чем добросовестно исполню свою миссию пред вами, Миланом и Италией. Голод изрядно подорвал мои телесные силы, но не повредил моего разума и духа, которыми я всего лишь мгновение назад увещевал вас отказаться от аристона.
Майнфред отдал распоряжение седлать коней. Помимо Хатто, он взял с собой в дорогу одного своего оруженосца. Прикидывая, что в Милане он будет еще до обеда и окрыляя себя мыслями о возможных преференциях от переговоров, Майнфред не стал давать специальных распоряжений своему двору и городской префектуре относительно управления в его отсутствие.
В десять часов утра ворота Милана распахнулись и трое всадников выехали прочь. При этом уже Хатто умолял Майнфреда не спешить, ссылаясь на свою утомленность из-за голода и на то, что он плохо держится в седле.
— Прекрасный день, брат Хатто! Хвалю Господа, что он ниспослал вас мне!
— О, не стоит расточать такие любезности смиренному монаху. Напротив, это я должен вознести хвалу Господу и вам лично за вашу мудрость и сострадание.
— Скажите, брат Хатто, вы же были в войске Ратольда, сына нашего славного Арнульфа?
— Я очень польщен, сиятельный граф, что вы помните мою скромную персону.
— Ваш отряд, помнится, доставил мне немало хлопот из-за той египетской девки.
— Все так, великолепнейший граф, – пробормотал Хатто, опуская глаза вниз.
— Ну-ну, брат Хатто, ваша смиренность делает вам честь. Я вовсе не из-за того, чтобы смутить ваш дух, припомнил ту историю. Увы, она стоила жизни двум дорифорам того войска.
— Да, стоила, – уже почти шепотом говорил Хатто
— Вероятно, в ваших глазах я совершил злодеяние, ведь я казнил двух слуг христианских. Но вот скажите, а что было мне еще сделать, чтобы усмирить ту позорную стычку? Порой я задумываюсь над тем, насколько прав я был в этой истории.
— Вы все сделали правильно, великий кир, – Хатто еле говорил, каждое слово он исторгал из своей груди с огромными усилиями. Со стороны могло показаться, что монах слаб и печален, однако, на самом деле, Хатто, таким образом, пытался справиться со своими страстями. Все внутри него кипело, воспоминания терзали его сердце и наполняли ядовитой злобой.
— Кто были те люди, которых я казнил? Вы их знали?
Хатто покачнулся в седле, а затем начал медленно сползать. Майнфред и его оруженосец подскочили к нему.
— Что с вами, брат Хатто?
— Нет, нет….ничего…… благодарю вас за заботу,……великий кир,….я буду молиться за вас….
— Да что с вами?
— Вероятно …. обморок.
— Обморок, голодный обморок! – воскликнул граф – Ах, дорогой Хатто, наша миссия закончится неудачей, если один из нас упадет на полпути. Без вас я не могу безопасно появиться перед очами строгой герцогини. Вернемся же в город и подкрепим наши силы! По крайней мере, вы.
— Небеса будут благословлять вас!
— Очень на это надеюсь, брат Хатто. Хвала Господу, мы не уехали далеко и до сих пор в поле зрения крепости. Возвращаемся!
В течение следующего получаса путники вернулись в Милан, где страждущему Хатто был вскорости предоставлен добрый ломоть хлеба и кувшин слабого вина. Сам же Майнфред, помня слова Хатто, от еды наотрез отказался.
Как только Хатто подкрепился, маленькая делегация вновь вышла из Милана. Об опасном для Хатто разговоре граф уже больше не вспоминал. Всю дорогу он пытался сконструировать свой будущий разговор с Агельтрудой, прикидывая варианты возможного торга. Хорошо, что сей разговор не будет напоминать диалог победителя и побежденного, отнюдь, герцогиня сама инициировала эти переговоры, следовательно, Милан имеет право потребовать от нее определенных дивидендов. Но, так и быть, резюмировал Майнфред, город, в его лице, будет достаточно великодушен, учтет проблемы герцогини и не потребует лишнего.
Спустя час путники достигли цели. Все трое были препровождены к шатру, в котором находилась Агельтруда, камеринский граф Альберих и шестеро солдат. Заходя в шатер, Майнфред все еще пребывал во власти своих прогнозов относительно предстоящего разговора и гадал, с каким лицом и настроением встретит его хитрая и умная герцогиня, поэтому он на время потерял дар речи, когда та, подняв на него сверкнувшие сталью глаза, сказала коротко и твердо:
— Заковать его!
В мгновение ока по две пары крепких солдатских рук оказались на руках старого графа. С юным оруженосцем церемониться не стали – он пал от не знающего жалости меча Альбериха. Хатто поспешно выпрыгнул из шатра.
— Что это значит, герцогиня?! – придя в себя, возопил Майнфред, – вы меня пригласили на переговоры, дали гарантии моей безопасности и теперь надеваете кандалы? Где ваше слово?!
— Я вас не приглашала, граф Майнфред, а, стало быть, не было и никаких гарантий с моей стороны. Вы подняли мятеж против императора Ламберта и Италии. Вы явились сюда, как гордый и дерзкий мятежник, я объявляю вас своим пленником и приговариваю к немедленной смерти!
— Хатто! Где этот проклятый монах? Слышишь ли ты меня, негодяй, клятвопреступник?!
Хатто вошел в шатер. Куда девалось все его смирение и его, перед всеми лебезящий, взгляд? В этот момент он был само воплощение торжествующей ужасной мести. Он устремил на Майнфреда свои глаза, полные ненависти и дерзкого презрения.
— Ты дал мне клятву монах! Ты присягал на Святом Евангелии! О, пусть я погибну, но что наделал ты? Ведь ты погубил свою душу, и не только свою, ты призвал в соответчики своих детей и потомков!
— Благодаря вашим стараниям, у меня больше нет детей и, стало быть, не будет и потомков. Вы не зря вспомнили сегодня двух человек казненных вами!
— Кто они?
— Мои дети, – Хатто, вспомнив о своей потере, горестно закрыл лицо руками, Агельтруда покосилась на него с брезгливостью, – вы убили моих детей!
— Они были преступниками, и если я не прав, я очень скоро буду держать ответ пред Господом! Но души их пропадут теперь так же, как и твоя подлая клятвопреступная душа!
— О, тут вы неправы, милейший граф, – отняв от лица руки и обнаружив на нем самое ехиднейшее выражение, заметил монах, – никакой клятвы я не нарушал и в том призываю в свидетели присутствующих здесь. Я повторю то, что я сказал на Евангелии.
И Хатто в точности повторил текст клятвы. Агельтруда уставилась на него с изумлением, в котором впервые, по отношению к монаху, появилось некоторое подобие уважения.
— Так вот, любезный граф, – недопустимо фамильярно продолжал монах, – я действительно однажды вывез вас из Милана и вернул вас обратно, когда вам вздумалось меня накормить. Далее мы последовали из Милана уже во второй раз. На эту поездку ни я, ни кто иной, гарантий вашей безопасности не давал!
Граф, на руках которого по-прежнему висели по двое охранников, исступленно и бессильно завыл, поняв, что его провели. Агельтруда хихикнула, подивившись смекалке Хатто. Альберих подумал, что такой сметливый мерзавец может сослужить хорошую помощь и впредь.
— Агельтруда! – нашел в себе силы на последний довод Майнфред, – как же ты будешь смотреть в лицо своему сыну, другу моего Гуго, после того как казнишь меня?
— Мой сын – император, и в решениях своих он руководствуется, прежде всего, интересами вверенной ему Империи. Ты мятежник и предатель, Майнфред, и ты будешь казнен. Что до твоего Гуго, то либо он будет целовать руки моему сыну и находиться целиком в его милости и власти, либо его будет ждать такая же участь, как и тебя. Надеюсь, он будет более благоразумен.
— Будь ты проклята, Агельтруда! Верю, Небо накажет тебя и весь твой род за все то зло, что вы сеете вокруг! Господь не оставит без внимания то, что вы совершили в Риме! Проклятие падет на всех вас, учинивших это!
Агельтруда повернулась к Альбериху:
— Вывести его отсюда, заколоть, как кабана, и отправить обозом к миланцам в качестве десерта на сегодняшний ужин. Послать в Милан требование завтра же открыть ворота, иначе каждого десятого постигнет та же участь, что и их правителя! Да, и уберите, наконец, здесь вот это, – она небрежным жестом указала на тело убитого оруженосца.
Альберих, мысленно пожелав ей жарких объятий Вельзевула, повиновался. Несчастный граф Майнфред был немедленно казнен. Утром следующего дня перепуганная знать города верноподданнически открыла ворота, наперегонки пытаясь услужить грозной Агельтруде. Вероломного монаха Хатто призвал к своему двору Альберих, не брезговавший подобными людьми. Спустя сутки из Милана в Сполето выехал гонец к двум молодым людям, несущий одному из них гордые и хвастливые донесения о падении мятежников, а второму горестную весть о доблестной кончине, во время якобы имевшего место боя, его любимого родителя.

Владимир
Автор
ничего интересного

Свидетельство о публикации (PSBN) 17521

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 11 Апреля 2019 года

Рейтинг: 0
0








Вопросы и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Трупный синод. Предметный и биографический указатель. 1 +1
    Выживая - выживай! Эпизод 5. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 11 0 0
    Трупный синод. Эпизод 31. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 12 0 0


    Александрия. Глава 3. Город язычников

    Глава третья исторического романа о египетской Александрии 4 века... Читать дальше
    416 0 0

    Александрия. Глава 4. Изгнание ересиарха

    Четвертая глава исторического романа об Александрии 4 века... Читать дальше
    353 0 0

    Под этим знаком победишь!

    Император быстрым шагом вошел в Большой зал Зимнего дворца.
    Здесь его уже ожидал обер-прокурор Святейшего правительствующего Синода, главноуправляющий иностранными исповеданиями, член Государственного совета и детский друг великих князей Алекса..
    Читать дальше
    403 0 0