Книга «Трупный синод. Пролог и Эпизод 1.»

Трупный синод. Эпизод 29. (Глава 29)


26 Апреля 2019
Владимир
25 минут на чтение

Оглавление

Возрастные ограничения 18+



Эпизод 29. 1652-й год с даты основания Рима, 13-й год правления базилевса Льва Мудрого, 7-й год правления франкского императора Ламберта (17-20 сентября 898 года от Рождества Христова)

Оставив папу на попечение архиепископа Равеннского и Беренгария Фриульского, вечером следующего дня император Ламберт, в сопровождении ста верных сполетских рыцарей, отправился навстречу многопревосходящему их войску мятежного Адальберта Тосканского. На коротком военном совете с участием Альбериха, Кресченция и самого Ламберта было решено двигаться к Пьяченце, стремясь не допустить Адальберта к Павии, где он мог всерьез и надолго укрепиться, а, главное, захватить в свои руки все регалии королевской власти. К тому же накануне этим же самым маршрутом проследовал Хильдебранд, который устремился навстречу своему сюзерену в сопровождении несколько усеченной свиты, проклиная своего, по всей видимости, где-то подгулявшего, оруженосца. Первые же расспрошенные сполетцами хозяева постоялых дворов и таверн подтвердили правильность их выводов – Хильдебранд ехал впереди них. Было решено соблюсти дистанцию и не гнать лошадей зазря, чтобы дерзкий посол вывел их прямиком на тосканское войско.
Всадники двигались по старой дороге, проложенной знаменитым Марком Эмилием, чье имя впоследствии дало название целому окрестному региону. Чудесная во все времена итальянская осень уже начала накладывать свой невыразимо прелестный отпечаток на бескрайние поля, открывшиеся взору императорской свиты. Живописные луга здесь пьянили своими просторами, реки были не столь своенравными и холодными, как в родной императору Умбрии, а видневшиеся вдалеке редкие леса поблескивали свежей позолотой. Однако на Ламберта сии прелести природы не произвели ровным счетом никакого впечатления. Оглядывая окрестности взором знатока он выносил невысокую оценку здешним достопримечательностям, находя их мало пригодными для настоящей охоты. Услышав мнение молодого государя, барон Кресченций, соратник Альбериха, поведал Ламберту о красотах Маренго, леса которых, по его словам, буквально кишели диким зверьем и дичью. Барон был настолько красноречив и убедителен в своих рассказах, что император пришел в доверчивое восхищение и, повернувшись на коне к Гуго и Альбериху, возбужденно им заявил:
— Даю слово, что после нашей кампании я непременно поохочусь в этих местах и горе тому, кто меня в это время будет отвлекать!
— Надеюсь, к тому времени отвлекать вас будет действительно некому, мой друг, – ответил Гуго.
Он единственный имел право называть Ламберта просто «другом». Мало того, сам император настаивал, чтобы Гуго к нему обращался именно так. Они были дружны с детства. Гуго был старше Ламберта на два года и долгое время Ламберт, как это свойственно младшим братьям, стремился во всем походить на спокойного и рассудительного Гуго. Они не раз и не два спали на одном тюфяке и под одним одеялом, пили из одного кубка и ели с одного блюда, как действительно родные братья. Гуго, напомним, был сыном старого графа Майнфреда Миланского и, получив скорбную весть, горько оплакивал смерть отца на поле брани. Однако, Ламберт смог найти для него правильные слова, к тому же потеря родственника, доблестно павшего в борьбе против другой родни, не вела в то время к затяжной, без разбора поводов и причин, кровной вражде среди итальянской знати, а посему Гуго спустя какое-то время вновь начал обращаться к Ламберту на «ты» к искренней радости последнего.
Альберих с некоторой долей удивления и зависти поглядел на молодых друзей. Его мысли занимало предстоящее сражение. Воистину, со стороны императора это был дерзкий и правильный поступок одновременно, и Ламберт в отважной до бесшабашности душе Альбериха получил определенное признание. Готовясь к битве, Альберих дал себе зарок приложить все усилия, чтобы пленить Адальберта. От одной мысли, какой выкуп он может получить за лукканского богача, у вечно нищего гуляки Альбериха захватывало дух.
Кто бы мог дать ему щедрый выкуп? Ну, прежде всего, эта очаровательная стерва Берта, жена тосканца, толкнувшего своего ленивого супруга навстречу опасным приключениям. О величине денежных закромов маркиза Тосканы было известно только одно – что они беспредельны. Существовал еще вариант отдать тосканца своему другу Теофилакту, который в пылу неутоленной ревности мог бы отдать последнее, чтобы поквитаться с обидчиком. О, тогда несчастному графу Адальберту не позавидовал бы даже изъеденный сейчас червями Арнульф!
К концу второго дня погони за Хильдебрандом, разведка, регулярно посылаемая вперед Альберихом, донесла, что посол закончил свою миссию, достигнув лагеря Адальберта, который тот разбил на реке Сестерион, вблизи замка Борго. Войти в замок тосканцам не позволили излишне щепетильные и категоричные монахи, поскольку там покоились останки святого Домнина, и сам замок принадлежал святому, который именно сюда шестьсот лет тому назад собственноручно и на своих ногах принес свою отрубленную римлянами голову. В итоге войско Адальберта расположилось рядом с фермой ливелляриев, намереваясь, дождавшись Хильдебранда, продолжить свой путь к Павии утром следующего дня.
Ламберт, весь охваченный лихорадкой предстоящего боя, первого серьезного военного испытания, которое он примет самостоятельно, а не под знаменами своего отца, решился лично пойти в разведку в компании все с теми же Гуго и Альберихом. Последний при этом еще раз подивился отваге и доверчивости молодого властелина и шальная мысль, а не проще ли именно Ламберта, а не тосканца сделать предметом предстоящего торга, на мгновение черной молнией пронеслась в голове графа Камерино. Как только стемнело, они вплотную приблизились к лагерю тосканцев, чтобы определить наилучшее место для своей атаки. Достигнув лагеря, Ламберт и его соратники, прежде всего, пришли к выводу, что ни о каком завтрашнем походе к Павии людям Адальберта думать незачем. Над лагерем стоял хор пьяных голосов, горланивших песни, и даже выставленные часовые находились в совершенно скотском состоянии, регулярно очищая желудки прямо на своих постах, не удосуживаясь добраться до кустов. В шатрах слышался визгливый женский смех, очевидно численности войску Адальберта изрядно добавляло присутствие попутных шлюх. Альберих, оценив обстановку, презрительно усмехнулся:
— Похоже, наш друг Адальберт и впрямь всерьез озаботился отнять у вас императорскую корону. Их можно атаковать хоть сейчас.
— Думаю, будет правильным выждать почти до рассвета. К этому моменту у них не останется ни одного, способного поднять что-нибудь тяжелее своих штанов. К тому же рассвет не даст никому из значащих мятежников скрыться в лесу, – возразил Ламберт и с его доводами все согласились. Напоследок, император, вытянув руку вперед, заметил:
— Запомните месторасположение шатров Хильдебранда и Адальберта. Мы будем атаковать со стороны леса. Если враг побежит, ему придется удирать через просторное поле и он, даже будучи прытким, как сам дьявол, очень долго будет в зоне видимости.
Решив не упражняться в тактических ухищрениях и атаковать врага единой колонной, Ламберт, вернувшись в лагерь, приказал погасить огни и отдыхать до пяти утра.
В пять утра все были на ногах. Построившись в колонну по три, всадники решили не тратить время и силы, подкрадываясь к мертвецки пьяному врагу, а, набрав темп, максимально эффектно ворваться в лагерь тосканцев.
Спустя почти час тишину над лагерем Адальберта и тяжелый туман перегара, висевший над ним, разорвала конная атака сполетцев, производя невообразимый шум. В первые секунды, даже слыша этот грохот, немногие из пьянчуг находили в себе силы оторвать свои чугунные головы от сладкого плена походных тюфяков. Лишь когда над лагерем разразились предсмертные крики первых заколотых сполетскими копьями, инстинкт самосохранения поднял тосканцев на ноги. Началась суматоха, причем сопротивления, как такового, нападавшим оказано не было, тосканцы просто беспорядочно метались по своему лагерю, кто в поисках оружия, кто в поисках лошадей, но в большинстве своем в поисках возможности для побега. Тосканцы даже не сразу сообразили, кто на них напал, многие кричали о сарацинах, некоторые о венграх. Среди всего этого людского водоворота носились сполетцы, безжалостно разя бессмысленно мечущихся полуодетых тосканцев мечами и копьями.
Первым на пути сполетцев стоял шатер Хильдебранда. Когда нападавшим оставалось до шатра метров двести, из-под полы его проворно вынырнул в одном исподнем Хильдебранд. По всей видимости, он был одним из очень немногих, кто в этот момент сохранял ясность рассудка и отдавал отчет в своих действиях. Мгновенно отвязав забившуюся под ним лошадь, он сиганул в сторону поля. Выпущенные вдогонку ему две-три стрелы цели не достигли.
— Вот дьявол, одна из птичек упорхнула прямо из-под носа. Не теряем времени, друзья. Навестим Адальберта! Нашедшему десять солидов, черт побери! – крикнул Альберих. Кресченций перерезал веревки шатра Хильдебранда, и шатер, неуклюже подобравшись, рухнул наземь огромной грибной шапкой. Под шапкой в ту же секунду раздались отчаянные женские вопли. Друзья, громко загоготав, бросились теперь к шатру Адальберта, выделявшемуся среди прочих и размерами, и внешним убранством.
Спешившись и ворвавшись в шатер, Альберих буквально завыл от досады. Шатер был пуст. Неужели и этот ускользнул?
В тот же миг к нему подскочил Кресченций:
— Он был там! В первом шатре, у Хильдебранда! Он без лошади! Мои люди видели его!
Альберих бросился назад. Даже в эту минуту он не преминул съязвить:
— Ого, наш друг, быть может, ко всему еще и не против содомского греха!
Из-под шатра нелепо вылезали пьяные стонущие наложницы. Оруженосец Кресченция бежал к Альбериху, вытянув руку по направлению к полю:
— Туда, туда! он там!
В момент пролетев мимо убого выстроенного, но просторного строения, в котором находился скот, Альберих коршуном начал вглядываться в необозримое поле. Рассвет уже вовсю занялся, так что глаз охватывал расстояние в несколько миль.
Альберих развернул коня. На лице его заиграла ухмылка.
— Ну нет, дружок, шалишь. Бегай ты со скоростью оленя, за это время ты не успел бы пробежать поле!
И, обратившись к своим напарникам, крикнул:
— Он где-то здесь. Ищите внимательнее!
Сам же Альберих решился войти в хлев. Отворив покосившуюся дверь, он первым делом зажал нос. Запах свинарника был пронзительно одуряющим. Хохотнув, представляя блистательного чистоплюя Адальберта среди свиней, Альберих, вынув меч из ножен, начал осторожно оглядывать помещение. В хлеву находилось порядка трех десятков свиней, с любопытством разглядывавших непрошеного гостя и, казалось, насмехавшихся над ним презрительными щелочками своих заплывших глаз. В дальнем углу хлева высилась огромная гора сена, и при виде ее Альберих понял, что цель достигнута.
Подойдя к сеновалу, он громко сказал:
— Мессер Адальберт из рода Бонифациев, сиятельный маркиз Тосканы, если вы сию минуту не явите себя миру, я подожгу это сено и вы станете первым Каролингом в истории, которого запекли как кабана!
Сено зашевелилось, и оттуда понуро вылез Адальберт. Он был в одном исподнем, которое теперь к тому же было изрядно попорчено прилипшим сеном и свиным навозом. Весь его блеск, весь его лоск остался далеко, где-то в окрестностях бесконечно родной и уютной в этот момент Лукки.
— Граф Адальберт – вы мой пленник, и я волен буду сделать с вами все, что захочу. Вы целиком в моей власти и я требую от вас немедленной клятвы повиновения!
— По-моему, вы слишком торопитесь, мессер Альберих, – раздался знакомый молодой голос за спиной.
Альберих обернулся. Перед ним стояли Ламберт и Гуго.
— Вы забываете, мессер Альберих, что граф Адальберт бросил вызов мне, императору франков и лангобардов, и, проиграв в сражении, находится теперь не в вашей, а в моей власти и подлежит моему суду, как мятежник. Не распоряжайтесь им как вещью!
Альберих побагровел.
— Вы нарушаете древний обычай, государь! – едва сдерживая раздражение, произнес он, – плененный во время сражения является добычей пленившего!
— Да, но не принц крови. Адальберт, как вы верно заметили только что, является Каролингом, пусть и не по основной родовой ветви.
— Вы тоже! – внезапно вспылил Альберих. Гуго, оценив ситуацию, схватился за меч.
Однако Ламберту и здесь не отказала выдержка. Он мягко удержал руку Гуго своей рукой, а Альбериху с ледяным хладнокровием произнес:
— Да я тоже, но я признан Господом, наместником Его Апостола и итальянским народом королем и императором, и надо мной совершено святое миропомазание.
— Отдайте мне его, государь! Он мой! Я вам оказал столько услуг, – потеряв всякие аргументы, Альберих почти стонал.
— Мы помним все, что вы сделали для нашей семьи, мессер Альберих. Просим и вас также не забывать, кому вы обязаны благородным титулом графа Камерино и графа Фермо. Я прощаю вам вашу вспыльчивость и объясняю это следствием проявленной вами воинской отваги.
Альберих поклонился. В душе его бесновались черти. Граф Камерино, с сожалением игрока, поставившего не на ту масть, вспомнил про вчерашнюю разведку.
Ламберт подошел к Адальберту. Тот стоял, опустив голову, являя собой само воплощение униженного тщеславия.
— Сбылось пророчество твоей жены, Адальберт! Говорят, она сказала тебе однажды, что если не сделает из тебя короля, то дни свои ты закончишь в хлеву. И вот ты в хлеву, и без короны!
Адальберт молчал.
— Ты стремился в Павию? Я исполню твое желание. Ты будешь препровожден в Павию и там станешь дожидаться моего суда. Мессер Альберих, окажите милость составить компанию графу Адальберту в его поездке к столице моего королевства, которую он так хотел навестить.
Альберих с готовностью ответил поклоном. Что-то в его движении явно не понравилось Гуго, и он поспешил обратиться к императору:
— Друг мой, позволь и мне сопровождать графа Адальберта, дабы были соблюдены все почести, приличествующие статусу плененного, а доблестный милес Альберих не утруждал бы свою персону мелочным общением с павийским префектом и графом королевского дворца.
Ламберт понял мотивы своего друга. Он только грустно посетовал:
— Значит, ты не сможешь поохотиться со мной в Эмилии? А ведь мы еще собирались в Маренго! Признаться, я огорчен, ты же знаешь, сколь я ценю твое общество!
— Благодарю вас, государь. Я поспешу вернуться к вам при первой же предоставившейся возможности.
Альберих хмуро молчал. Борьба за ценный трофей была проиграна им окончательно. Граф Адальберт ускользал от него, словно форель из трясущихся похмельных рук бедолаги-рыбака, дразня последнего ярким блеском своей чешуи.
— Поспешите дать графу Адальберту достойные одежды из его или же моего гардероба, возьмите десять рыцарей и отправляйтесь в путь. Да, кстати, каковы итоги сражения? – обратился Ламберт к Альбериху.
— Среди сполетцев потерь нет. Зато примерно пятьдесят тосканцев сейчас находятся на полпути к объятиям Люцифера, – раздраженно ответил Альберих.
Ламберт брезгливо поморщился и вышел вон. Альберих остался в хлеву один, если не считать, конечно, все тех же свиней, которые теперь уже как будто с сочувствием смотрели на него. Вдруг его окликнул оруженосец Кресченция:
— Благородный мессер Альберих, вы обещали десять солидов за обнаружение благоро…
— Катись к чертям, презренный смерд, и у них выпрашивай свое вознаграждение!

Владимир
Автор
ничего интересного

Свидетельство о публикации (PSBN) 18035

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 26 Апреля 2019 года

Рейтинг: 0
0








Вопросы и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Трупный синод. Предметный и биографический указатель. 1 +1
    Выживая - выживай! Эпизод 5. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 11 0 0
    Трупный синод. Эпизод 31. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 12 0 0


    Нарушение прав российских граждан из-за судимости

    В России не берут на работу в полицию, МЧС, суды, налоговые службы, службы судебных приставов и иные государственные органы родственников человека, у которого имеется судимость или она была в прошлом... Читать дальше
    619 0 0

    Приговоренные ко тьме. Эпизод 11

    Любой циник, говоря о роли войн в эволюции человечества, заявит вам, что помимо смерти и разорения, войны всегда являлись движущей силой прогресса, способствуя, через совершенствование орудия убийств, общему развитию технических и общественных сфер ж.. Читать дальше
    75 0 0

    Право народов на создание государства

    В мире достаточно народов, определённая часть которых хочет создать своё государство... Читать дальше
    368 0 0