Книга «Трупный синод. Пролог и Эпизод 1.»

Трупный синод. Эпизод 32. (Глава 32)


03 Мая 2019
Владимир
24 минуты на чтение

Оглавление

Возрастные ограничения 18+



Эпизод 32. 1652-й год с даты основания Рима, 13-й год правления базилевса Льва Мудрого, 3-й год правления франкского императора Арнульфа (ноябрь 898 года от Рождества Христова)

Горестная весть мрачной птицей разнеслась по итальянским городам и поселениям. Даже недруги сполетского дома были до глубины души потрясены случившимся и нашли в себе силы отдать дань уважения так нелепо погибшему благородному правителю, который, казалось, был способен принести Италии мир и спокойствие на многие годы. Даже грозный Арнульф Каринтийский, оставшись, благодаря смерти Ламберта, единственным, чье чело в настоящий момент увенчивала императорская корона и, тем самым, извлекавший из случившегося максимум дивидендов, даже он, едва услышав новость, приказал отслужить в своем регенсбургском замке печальную мессу по поводу кончины Ламберта и три дня вместе со своим двором носил траурные одежды. Аналогичные почести были возданы умершему и в двусмысленном Фриуле, и в пострадавшем от действий Ламберта и его матери Беневенте, и даже в мятежной Тоскане, где службу по Ламберту провел, вопреки отлучению, бунтовщик Сергий.
Но едва ли, кроме матери Агельтруды, кто-нибудь горевал по поводу гибели Ламберта больше, чем папа Иоанн. Известие о смерти императора явилось страшным ударом для понтифика, он как сына полюбил молодого правителя, вместе с ним он рассчитывал вернуть Риму и Италии былое величие и авторитет. Теперь же все пошло прахом, перед итальянскими городами вновь замаячила перспектива полной анархии на радость авантюристам всех мастей и сословий. И папа хватался за ноющее сердце и лил самые искренние слезы в своих молитвах за упокой души раба Божия Ламберта, с тревогой ожидая наступления логически вытекавших последствий.
А они не заставили себя долго ждать. Очень скоро стало известно о приготовлениях германцев Арнульфа. Только приближающаяся зима заставила регенсбургский двор отложить немедленный поход Арнульфа на Рим. В итоге каринтиец, продолжая бороться со своей нелепой болезнью и постепенно ей проигрывая, тем не менее, с нетерпением ждал прихода весны, когда он сможет силой оружия заставить папу Иоанна признать его единственным законным императором Запада.
Следующей плохой новостью для папы явились слухи о как всегда неоднозначном поведении Беренгария Фриульского. Этот беспокойный король призвал своих вассалов под знамена якобы с целью оказать сопротивление возможному вторжению своих страшных венгерских соседей. Такая предусмотрительность была не очень-то свойственна раньше Беренгарию, зато его собираемое войско теперь вполне могло в любой момент получить приказ идти на Рим или Павию и добиваться для своего сюзерена утверждения того королем Италии. А может и чего-то большего.
Все это не позволило папе Иоанну предаваться скорби по Ламберту слишком долго. Выход из создавшейся ситуации он видел в немедленной коронации младшего брата Ламберта, висконта Гвидо. Тот оставался единственным наследником сполетского дома, на его фигуре целесообразно было сосредоточить все усилия Рима, наконец, только на него могла распространяться клятва верности Ламберту и его наследникам, принесенная сеньорами Италии на недавней ассамблее в Равенне.
Все эти свои мысли папа Иоанн изложил в своем разговоре с Агельтрудой, состоявшемся во время церемонии печальных похорон Ламберта в Пьяченце. Понтифик просил герцогиню немедленно вернуть младшего сына из Беневента. Агельтруда, которую весть о смерти Ламберта в одночасье состарила лет на двадцать, с готовностью повиновалась. Однако папа, испытывающий тревогу за предстоящие события, а также, будучи наслышанным о множестве версий смерти Ламберта, продолжал напутствовать Агельтруду:
— По Риму бродят самые разные слухи о смерти благородного императора Ламберта. Важность момента состоит в том, чтобы ваш младший сын, благородный Гвидо, вернулся в Сполето в сопровождении исключительно надежных и верных вам людей. У вас есть такие люди?
Есть ли такие люди у Агельтруды? Ну, разумеется, есть! И не знающий страха Альберих, граф Камерино, был немедленно оповещен о предстоящей ему важной миссии. В компании своих неизменных приятелей и их оруженосцев он в скором времени отправился на юг Италии за наследником императорского трона.
Именно этого поручения он жаждал все то время, которое прошло со дня смерти Ламберта. Альберих был доволен собой, все шло в точности по его плану. Гуго Миланский блестяще отомстил за своего отца и устроил все дело так, что практически избежал подозрений. Да, слухи змеями распространялись по Италии и, дойдя до уха Агельтруды, стали логичным объяснением отсутствия Гуго на похоронах его друга Ламберта. Понимая, что Агельтруда не будет утруждать себя тщательным расследованием, Гуго спешно укрылся в одном из замков Лангобардии. По всей видимости, его убежищу в скором времени было не избежать жестокой осады, но, в конце концов, рассуждал Альберих, это уже проблемы самого Гуго, которые его, Альбериха, теперь мало трогают.
Гвидо Сполетский, наследник императорского престола, был младше Ламберта на два года. При внешней схожести с братом, характерами они отличались разительно. В кровь Гвидо, в силу Провидения, не попала неизменная чертовщинка сполетских предков, которая заставляла изумлять современников невероятной кипучей деятельностью и готовностью пускаться в самые невообразимые авантюры. Гвидо вполне был доволен собой и матерью-природой, с рождения наградившей его достатком и титулами, заставлявшими практически всех людей в стране при его появлении склонять головы. Он легкомысленно считал, что такое положение продлится до конца его дней, а посему не стоит утруждать себя утомительными передвижениями по стране с целью, где укрепить, где удержать, а где и разрушить разные политические союзы и коалиции. Он ужасно сопротивлялся стараниям матери дать ему образование, считая последнее уделом монахов, которые в любой момент, повинуясь приказу, могли ему прочитать или, напротив, состряпать любое письмо. А вот к военному делу он проявил определенный талант и рвение, чем в значительной степени успокоил своих родных, а те, в свою очередь, поспешили использовать способности Гвидо, отправив того возвращать своей матери трон Беневентского герцогства.
Компания эта велась уже много лет, но Гвидо добавил ей своим появлением определенный колорит. Герцог Атенульф Капуанский, на протяжении всей своей жизни поднаторевший в искусстве возвращения себе регулярно утрачиваемых вотчин и с некоторых пор положивший глаз на Беневент, упорно уклонялся от встречи с ним, его вассалы, кто миром, кто войной бывали регулярно понуждаемы Гвидо к признанию ими прав Агельтруды на Беневент, однако тут же забывали о своей клятве, когда пыль, поднятая войском Гвидо, ложилась обратно на землю. И все повторялось снова, и не было видно этой странной войне ни конца, ни края.
Альберих застал Гвидо в самом Городе Ведьм, каковым уже тогда именовался Беневент. Пролив для порядка несколько соленых слез по Ламберту и отслушав мессу в соборе Успения Пресвятой Девы Марии, Альберих передал ему послание матери и папы Иоанна. Сколь ни была искренней грусть о кончине любимого брата, в душе у Гвидо приятно зажглось при мысли об открывающихся перспективах.
Отдав распоряжения своему войску и оставив его на попечение своего дяди Радельхиза, Гвидо с двумя оруженосцами и в сопровождении дружины Альбериха, уже на следующий день выехал в направлении Сполето. Душа Гвидо пела и плясала. Будь его воля и будь он один, он, забыв про приличия и опасности на дорогах, с радостью пришпорил бы коня и галопом влетел в свой родовой замок. Он – будущий император! Он — наследник империи Карла Великого! Покойся с миром, любимый брат, я помню все твои наставления и сделаю все, что ты планировал и хотел! А может больше! И лучше!
Перед ним простирались необъятные поля Южной Италии, вдалеке путников неотвязно сопровождала Апеннинская гряда, но Гвидо в мыслях видел то Ватиканский апостольский собор, где папа Иоанн торжественно возлагал ему на голову корону древних цезарей, то королевский дворец в Павии, где вассалы всего мира восторженно приветствовали его повеления, дивясь их мудрости и красоте слога.
Все эти мысли весьма простительны для шестнадцатилетнего юноши, на хрупкие плечи которого и на необремененную доселе заботами голову, внезапно свалилась такая участь. Всю дорогу до Сполето Альберих насмешливо подглядывал за ним, угадывая мысли и мечты Гвидо. Хитрый лис, он, как мог, подыгрывал Гвидо, лесть Альбериха достигла своего апогея, когда в одной из попутных таверн он поднял громкий тост за будущего императора Запада, чье могущество и доблесть достигнет высот, заданных его великим предком Карлом, королем франков.
Дорога в Сполето заняла три дня. И если Гвидо пребывал всю дорогу в своих фантазиях, то спутникам его приходилось соблюдать все меры предосторожности, свойственные путешественникам того времени. Дороги кишели грабителями всех сословий, которые при случае навряд ли испытали бы к дружине будущего императора должное уважение, и отряду Альбериха при всей его воинской доблести приходилось быть начеку. А ведь еще оставались коварные и безбожные сарацины, чье разбойничье гнездо в Гарильяно уже не один десяток лет наводило ужас на всю срединную Италию.
Последнюю ночь перед Сполето спутники провели в Орте, старинном этрусском городе, расположившемся на вершине скалы и по форме напоминавшем дождевую каплю. Здесь, как обычно, многие из них перед сном принесли определенные жертвы Вакху и Венере. Ранним холодным утром, с несколько замутненными головами, они двинулись в свой заключительный переход к Сполето.
Дорога шла сквозь еще густой, несмотря на позднюю осень, лес. С обеих сторон узкой тропы подступали холмы, становясь все выше и теснее. Под незримым давлением окружающего ландшафта прервались все беседы между путниками, отряд замедлил движение, передовые всадники, а среди них сам Альберих, настороженно озирались вокруг. Накануне их предупредили, что неделю назад в этом лесу были замечены сарацины, и поэтому утренняя молитва святому Христофору о покровительстве в пути была не только обязательно сотворена, но и сопровождалась повышенным градусом благочестивого рвения.
Вскоре дорога пошла на спуск и спустя некоторое время отряд вышел к горной речке. Дорога на тот берег шла по старому бревенчатому мосту, имевшему в своем полотне несколько заметных щербин. Отряд не спешил начать переправу, оруженосцы поднесли своим хозяевам мечи и копья, а сами вооружились луками.
— Кир, государь мой, дозвольте мне первым ступить на тот берег, дабы воочию убедиться в безопасности дороги для Вашего Высочества, – подобострастно склонил голову Альберих.
Гвидо даже не одернул его льстивую речь, а только благодарно улыбнулся. Альберих верхом начал переправу. Остальные следили за ним и вглядывались в ближайшие на том берегу заросли.
Конь Альбериха был внимателен и осторожен, и без помех донес своего хозяина до противоположного берега. Еще несколько минут Альберих со своим конем скрывался в зарослях, очевидно осуществляя разведку. На какое-то время отряд потерял его из виду, поэтому, когда он появился вновь, все облегченно вздохнули. Альберих достал белый платок и махнул им.
— Начинайте переправу, государь. Все спокойно, – к Гвидо и его оруженосцам подъехал Кресченций, – мы обеспечим тыл.
Гвидо согласно кивнул головой, дернул поводья, и теперь уже его конь ступил на скользкий от непросыхающей влаги мост. Оруженосцы последовали за ним. Все происходило молча, тем более, что шум реки не позволял здесь разговаривать иначе, чем срываясь на крик, а крик, в свою очередь, был невозможен по причине все той же безопасности.
Тем удивительнее было для Гвидо, достигшего к тому времени середины моста, внезапно услышать за своей спиной громкий вопль одного из пажей. Обернувшись, он похолодел от ужаса и мгновенного осознания своего положения. Один из его оруженосцев ничком упал в реку, второй паж, с торчащим из груди копьем, медленно сполз с лошади и мешком повалился на мост. Лошадь оруженосца была предусмотрительно подхвачена под уздцы долговязым Марком, приятелем Альбериха. Гвидо встретился с Марком взглядом и тот в хищной улыбке оскалил свои желтые крупные зубы.
Гвидо, еще пытаясь найти какую-то логическую причину случившемуся, но чуть ли не теряя сознание от своей страшной догадки, воспламенившей мозг, обернулся теперь к Альбериху. Тот, с обнаженным мечом, верхом на лошади, снова вступил на мост и медленно подъезжал к нему. В его лице ясно читался неумолимый приговор.
Гвидо понял все. От страха у него перехватило дыхание, он даже не находил в себе сил для того, чтобы обнажить меч и попытаться силой прорваться мимо предателя на его берег. Словно под гипнозом он завороженно смотрел на приближающегося убийцу.
— Гвидо Сполетский, читай отходную молитву. Твой час пробил, – стальным голосом объявил ему Альберих, вплотную подъехав к нему.
Гвидо обернулся назад как затравленный зверь. С другого берега к нему подъезжал Кресченций с такой же безжалостной решительностью в глазах.
— Читай молитву или умрешь без покаяния, — почти в ухо ему рявкнул Альберих.
Клацая зубами и запинаясь, жадно ловя ртом вольный воздух, на который в эти минуты он, не задумываясь, променял бы все богатство своих предков и все титулы, добытые ими, он, наконец, начал читать «Отче наш». Едва дождавшись слова «Аминь», Альберих наотмашь ударил его мечом по голове. Гвидо рухнул с коня, его вопль ужаса и боли на какое-то время заглушил шум реки. Альберих беспокойно оглянулся по сторонам и сделал знак оруженосцам.
— Скорее! Где сарацинский лук?
Подбежал оруженосец с луком, который в свое время был в качестве трофея добыт им в схватке с сарацинами. Теперь лук должен был послужить своим новым хозяевам.
Лежащий Гвидо был добит двумя стрелами, обрамленными характерным сарацинским оперением. Оруженосцев Гвидо постигла та же участь, так же не повезло двум слугам из окружения Альбериха, которыми пришлось пожертвовать ради правдоподобной инсценировки жаркого боя. После этого отряд уже полностью переправился на берег. Подручные Альбериха работали исключительно быстро и слаженно, в свое время Альберих и его люди успешно промышляли на дорогах Италии и Далмации, причем особенностью своей работы, своего рода изюминкой, считали выдать совершенное преступление делом иных лиц, будь то варваров или христиан соседнего сеньора.
Погрузив тела убитых на телегу, предварительно накрыв последнюю дорогой шелковой тканью и придав процессии вид торжественный и печальный, Альберих сотоварищи продолжили путь. Нападения со стороны сарацин они почему-то больше не боялись.
Альбериху оставалось осуществить последний акт трагедии. Цель его стала близка и на редкость осязаема.

Владимир
Автор
ничего интересного

Свидетельство о публикации (PSBN) 18204

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 03 Мая 2019 года

Рейтинг: 0
0








Вопросы и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Трупный синод. Предметный и биографический указатель. 1 +1
    Выживая - выживай! Эпизод 5. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 11 0 0
    Трупный синод. Эпизод 31. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 12 0 0


    Рафаэль

    Рафаэль Санти родился 6 апреля 1483 года в семье придворного поэта и живописца урбинских герцогов Джованни Санти. Семья Рафаэля не могла похвастаться древностью рода — его предки происходили из небольшого городка Кольбордоло близ Урбино и были мелким.. Читать дальше
    51 0 0

    Трупный синод. Эпизод 16.

    Есть ли такой период в истории, о котором нет написанных книг и сочиненных баллад? Представьте себе, есть!
    «Трупный синод» — первая книга исторической серии «Кирие Элейсон», повествующей о событиях на территории современной Италии в конце IX — ..
    Читать дальше
    79 0 0