Книга «Выживая - выживай! Эпизод 1.»

Выживая - выживай! Эпизод 16. (Глава 16)


  Историческая
32
37 минут на чтение

Оглавление

Возрастные ограничения 18+



Эпизод 16. 1667-й год с даты основания Рима, 1-й год правления базилевса Константина Багрянородного
( февраль 914 года от Рождества Христова)


На массивном клетчатом поле, несчастный белый король, в окружении немногочисленной, оставшейся в живых, свиты испуганно жался к углу доски, спасаясь от молчаливого и неумолимого натиска черного войска, со всех сторон обступившего его. Средних лет монах в черном плаще, выдававшем его принадлежность к бенедиктинцам, учил молодого графа Гуго Арльского премудростям диковинной игры в шатрандж. Во многих европейских дворах эта игра успешно входила в моду, и в отдельных местах уже даже считалось неприличным не знать и не уметь играть в нее. Гуго, с детства предпочитавший зрелища веселые, для сердца, а не для разума, теперь немалым усилием воли заставлял себя запоминать мудреные правила этой игры, которая, по мнению авторитетных окружающих, как никакая другая могла научить будущего государя принимать взвешенные и далеко идущие решения, а также рассчитывать сложнейшие политические комбинации.
Прошло уже пятнадцать дней, как он встал осадой у стен Павии, столицы лангобардских королей, и минуло три с лишним месяца, как он появился со своим войском по эту сторону Альп. Наступал ответственный момент в его военной кампании, Гуго необходимо было принять важное решение, и шатрандж, по мнению графа Арльского, мог помочь ему надлежащим образом взбодрить мозг и, тем самым, найти ответ на мучившие его вопросы.
— Положение ваших фигур, мессер Гуго, настолько неутешительно, что любой ваш ход только усугубляет ваше положение. Смотрите, куда бы ваш шах, то есть король, сейчас не пошел, кольцо вокруг него сужается. Сюда ли, … или сюда, ….., или сюда …. Похоже, что очень скоро ему просто некуда будет идти. И тем не менее, и тем не менее вы обязаны сделать ход. Или же сдаться, – монах спокойно и почтительно переставлял фигуры Гуго, демонстрируя тому всю безнадежность его игровой позиции.
— Я предпочитаю сделать ход. Вдруг противник не увидит то, что так очевидно вам? Выведите моего смелого шаха вперед.
Монах послушно переместил белого шаха, выдвинув его из-за спин двух последних верных байдаков, а также застывшего с самого начала игры руха, и вопросительно взглянул на графа.
— Вы видите, мессер, что лучше не стало?
Гуго согласно кивнул. Именно в такой ситуации он оказался четыре месяца назад, когда жизнь заставила его отправиться в этот треклятый поход через Альпы, шансы на успех в котором ему изначально казались мизерными. Но только этот, во многом жертвенный поход, мог помешать коронации Беренгария, а также заявить об амбициях Гуго, его претензиях в Италии, и, как ни странно, укрепить его внезапно пошатнувшиеся позиции в обоих бургундских королевствах. Впоследствии, поспешим отметить это сразу, склонность к смелым и неожиданным авантюрам будет являться яркой отличительной чертой его последователей на бургундском троне, эту склонность они пронесут в себе сквозь немалую толщу лет.
Когда семьдесят лет назад, в 843 году в Вердене, внуки Карла Великого собрались делить его, как на дрожжах, разросшуюся империю, никто не сомневался, что самые лакомые куски ее достанутся Лотарю, самому старшему из них, да к тому же козырявшему титулом императора. Несмотря на то, что целый ряд последних военных кампаний был Лотарем проигран, ни Карл Лысый, ни Людвиг Немецкий решительно ничего не смогли противопоставить Лотарю, поскольку много уступали ему в красноречии, жизненной энергии и обаянии, да и просто в силу того, что были намного младше и, по сути, годились ему в сыновья. Недрогнувшей и властной рукой Лотарь очертил границы Срединного королевства, начав с Фризии, продолжив Австразией и Бургундией, и закончив Италией, разведя, тем самым, своих братьев по далеко отстоящим друг от друга землям так, что отныне сообщаться между собой они теперь могли лишь при согласии и под контролем Лотаря, либо, рискуя жизнью своих слуг, отправлять последних вдоль северных берегов кишащих норманнами. Карл и Людвиг малодушно согласились на такой раздел, к тому моменту смертельно устав от бесконечных интриг своего старшего брата. Лотарь же ликовал, он получил самые лучшие земли своего деда, сохранив в своих владениях и столицу императоров Ахен, и столицу христианства Рим, а заодно разрушив союз своих братьев, недавно одержавших над ним блестящую победу в битве при Фонтене.
— Расположение всех фигур на игровой доске должно быть направлено на защиту своего властителя. Для персов это шах, для арабов халиф, а в христианских и норманнских землях эту фигуру, естественно, называют королем. Окружение короля и невозможность предотвратить нападение на него завершает игру, причем неважно, находится ли сам король под ударом или же ему просто некуда ходить. Король в этой игре, мессер, самая важная и, в то же время, самая слабая фигура.
Да, да, вздохнул Гуго и пожал плечами. Ему ли не знать это? В свое время это прекрасно понимал и сам Лотарь, но даже в самых страшных своих кошмарах император не мог предполагать, сколь хилое и бесталанное потомство будет править после него. Срединное королевство, едва родившись, очень скоро начало рассыпаться на глазах. Старшинство Лотаря теперь играло против него, особенно в виду того, что Небеса даровали его братьям-конкурентам долгие годы жизни. Лотарь скончался через 12 лет после Верденского договора, успев перед смертью Прюмским уложением разделить свое Срединное королевство среди трех своих сыновей – Людовика Второго, Лотаря Второго, и Карла. Из них только у старшего сына Людовика, ставшего императором и обосновавшегося в Италии, фрагментарно еще прослеживались остатки жизненной силы его великого прадеда, тогда как Лотарь Второй все свои титулы и владения, а ему достались земли лотарингов и фризов, бросил к ногам прекрасной Вальдрады, матери Берты Тосканской, бабки Гуго. Что до Карла, то ему были отведены земли древнего королевства бургундов и Прованс, но мало кто в тот момент сомневался, что дальнейший распад остатков Срединного королевства не за горами – Карл безнадежно страдал эпилепсией и не мог иметь потомства.
Так и произошло. Карл всего лишь на восемь лет пережил отца и после его кончины Бургундия и Прованс должны были отойти к среднему брату, Лотарю Второму, о чем неистово хлопотал Жерар, советник и фактический правитель при Карле. Усилиями и талантами Жерара были смягчены претензии мгновенно появившегося к разделу бургундского пирога одного из сыновей франкского короля, и в итоге Лотарю Второму были сохранены и переданы значительные земли вокруг Лиона и Вьенна. Впрочем, авторитет Лотаря-младшего к тому моменту был уже в значительной степени подорван его любовными шашнями, и местная знать, в поисках покровителя, все чаще поглядывала либо на запад в сторону короля франков Карла Лысого, либо на восток – во владения Людвига Немецкого.
Спустя шесть лет скончался и Лотарь Второй. Его дяди разумно посчитали, что теперь им уже ничто не мешает поделить между собой земли своих незадачливых племянников. Интересы, права и амбиции императора Людовика, плотно застрявшего на юге Италии в войне против арабов, были просто-напросто проигнорированы. В 870 году в Мерсене Карл Лысый и Людвиг Немецкий окончательно похоронили Срединное королевство, разделив между собой фризские и лотарингские земли, а также назначив в Прованс и Бургундию своих герцогов – соответственно Бозона и Конрада, судьбы которых пошли далее практически рука об руку. Оба этих герцога очень быстро заимели непререкаемый авторитет среди местных баронов, чему способствовали успешные военные кампании – Бозона против сарацин, Конрада против норманнов. Успешная и независимая политика обоих правителей вскоре привлекла внимание и ревность их сюзеренов, и каждому герцогу пришлось с мечом в руке отстаивать свою жизнь и свободу. Все же Бозону повело в итоге чуть больше – в 879 году, в замке Мантай, он был выбран местной знатью королем Нижней Бургундии и Прованса со столицей в Арле. Конрад же не дожил до своей возможной коронации двенадцать лет – в 888 году, в городке Сент-Морис, его сын Рудольф стал первым королем Верхней Бургундии. Не увидел, однако, этой коронации и Бозон, скончавшийся за год до этого и передавший корону Нижней Бургундии своему сыну Людовику, здравствующему, если не считать зрение, и поныне.
— Второй по значимости фигурой на поле является визирь или советник халифа, то есть короля. Вот он, ваша милость, – монах продолжал деловито обучать графа Вьеннского искусству игры, — Визирь всегда находится подле своего владыки, он может передвигаться и уничтожать своих врагов на соседних клетках по диагонали. Интересно, что визирем может стать простой байдак, если сумеет, хитростью и смелостью играющего, дойти до противоположной стороны доски.
И снова жизненная аналогия сказанному монахом не заставила себя долго ждать. Причем далеко ходить в своих размышлениях Гуго не было нужды, в визире он увидел, прежде всего, самого себя. Десять лет назад его сюзерен, король Нижней Бургундии Людовик, неосторожно ввязавшись в смертоносный клубок итальянских интриг, вернулся домой в Арль с императорской короной на голове, но зато с полностью выжженными глазами и испепеленными амбициями. По приезде корона была небрежно задвинута в угол королевской сокровищницы, ибо от нее было проку не больше, чем от женского колье или языческой статуи. Вассалы Людовика, как и следовало ожидать, немедленно посчитали себя свободными от гоминиума, принесенного ими ранее столь неудачливому, а теперь еще и слепому, самодержцу. Гуго оказался одним из немногих, кто вернулся из итальянского похода без клейма проигравшего, поскольку был назначен Людовиком капитаном миланского гарнизона и потому не испытал веронского бесчестья, случившегося с бургундцами. Удача и расчет вновь сослужили ему верную службу – не видя в настоящий момент легальной возможности самому стать королем Нижней Бургундии и Прованса, он громогласно поддержал несчастного Людовика, постаравшись, чтобы о его возмущении изменой узнала самая распоследняя мышь в каждом бургундском замке. Под страстным лозунгом восстановления справедливости в отношении Божьего помазанника, хитрец Гуго решительно подавил мятеж местных баронов, после чего добился от растроганного Людовика и его жены, королевы Аделаиды, должности королевского сенешаля и роли фактического правителя всех его земель.
— В северных бенефициях франков фигуру визиря сейчас стали называть королевой, очевидно в память о великой королеве Брунгильде, а может быть в силу того, что в наше время супруги правителей, презрев благочестие и законы предков, все активнее пытаются участвовать в управлении своими землями и даже вмешиваются в дела государственные.
— Полно, брат Одон, здесь вы явно преувеличиваете. Главная роль женщины в нашем мире – воспроизводить и пестовать достойное нам потомство, вести дела хозяйственные и …, — тут Гуго состроил плутоватую улыбочку, – служить усладой нашим глазам и чреслам.
— Вы знаете, мессер Гуго, что мы держим себя в смирении относительно соблазнов мира, и посему, очень вас прошу, не смущайте меня вашими речами.
Улыбка Гуго сделалась еще шире и хитрее. Монах Одон невозмутимо продолжал:
— Что до роли женщин, то осмелюсь вам напомнить, что ваша матушка, благословенная графиня Берта, и ваша бабка, простите, но ……
Монах запнулся и не знал, как ему продолжить.
— Говорите как есть, брат Одон, я знаю, вы человек строгий и честный, и к тому же я прекрасно помню историю своего рода, а историю переписать, увы, нельзя. Что было, то было.
— Ваша бабка,….злополучная Вальдрада,… уничтожила королевство своего возлюбленного, а ваша матушка не далее как в эти дни сталкивает лбами бургундских и итальянских королей.
— Благодарю за смелые слова, брат Одон. Из уст любого мне слышать это было бы крайне неприятно, но вашими устами и устами вашего учителя, благословенного отца Бернона, говорит не иначе как сам Иисус.
— Эти слова, мессер Гуго, меня смущают еще более, чем прежние. Но всякий раз, когда вспоминают о наших славных учителях, я не забываю упомянуть также мудрого и кроткого отца Ремигия Осерского, ныне, увы, уже беседующего с Господом.
— Рассказы о вас и ваших последователях изумляют нас, погрязших в грехах и распутстве. В моменты просветления нашего разума, которые нам еще милостиво даруют Небеса, наш долг слышать тех, кто имеет репутацию безупречную, а дух строгий и последовательный.
Монах Одон почел за лучшее вернуться к прежней теме.
— Я всего лишь хотел привести вам примеры активного участия женщин в истории королевских дворов Европы, и предостеречь вас от возможной недооценки их возможностей.
— Однако, вы, брат Одон, привели лишь примеры из моего рода, рода славного и происходящего от самого Карла Великого. Согласитесь, он имеет все основания считать себя особенным.
— Род Карла Великого по сию пору, в лице потомков своих, правит Европой, и этим все сказано, – согласился монах, – но если вы хотите дополнительных аргументов в поддержку моих слов, то я, к стыду и горечи за братьев своих во Христе, назову вам имя постыдной распутницы Теодоры, что сейчас фактически правит Римом и определяет выбор наследника самого Святого Апостола Петра во время церковных соборов. Не судя ее за великие грехи, ибо воздастся ей по заслугам от Судьи более страшного и справедливого, я не могу не признать силу и волю этой преступной женщины. Она правит Великим Римом, а Рим ведь центр христианского мира!
— В Константинополе с вами не согласятся, – заметил Гуго.
— Великую скорбь испытываю я при виде такого разделения церквей, ведь все это не что иное, как дело рук человеческих, искушаемых главным Врагом мира людей. Всякий раз, когда поместная церковь ударяется в ересь, из-за чего начинаются войны и льется кровь, всякий раз я слышу над миром смех Антихриста!
Теологические споры Гуго были менее интересны, чем женский вопрос. Он поспешил остановить монаха.
— Говорят, у этой Теодоры есть дочь, мало чем уступающая своей матери, – сказал он, восстанавливая в памяти смазливый образ нахалки, посмевшей унизить его на пиру в Тоскане.
— Я тоже про это слышал, хотя мне и трудно поверить в распускаемые слухи о том, что она будто бы была любовницей покойного папы Сергия, да смилостивится над ним Господь, и уж тем более любовницей папы Анастасия, человека смиренного и кроткого, и наверняка пребывающего сейчас одесную Христа. Не сомневаюсь, что все это следствие работы злых языков, врагов наших, стремящихся опорочить Святую Христианскую Церковь посредством злонамеренного очернительства верховных иерархов ее. Так или иначе, но вы сами видите, мессер Гуго, что выдвижение женщин в политику не приводит к добру и должному для всех для нас смирению, ибо сильны у женщин устремления плоти и слишком слаб дух, чтобы им противостоять.
— Тут вы абсолютно правы, брат Одон. На своем суетном пути я уже встречал не раз коронованных гетер, в своих самых важных решениях руководствовавшихся, прежде всего, степенью удовлетворенности своих влагалищ.
Одон не смог сдержать улыбки, услышав такое признание от графа Арльского. Вот уже больше года прошло с тех пор, как умер Рудольф, первый король Верхней Бургундии. В виду того, что его сыну, Рудольфу Второму, тогда шел всего тринадцатый год, бразды правления королевством оказались в руках новоиспеченной вдовы, королевы Виллы. Гуго прекрасно знал королеву – она была из той породы женщин, которая в любом своем возрасте выше всяких забот и интересов в этом мире, ставит свой успех и внимание к себе со стороны мужчин. Королеве Вилле было уже под пятьдесят, и Гуго годился ей в сыновья, однако в расчетливом и циничном мозгу графа Арльского родилась комбинация, которая приводила бы его к управлению обоими бургундскими королевствами. Гуго незамедлительно помчался со своими соболезнованиями в Безонтион, где, посредством красноречия и молодецкого напора, легко сломил сопротивление активно молодящейся и с ненавистью носившей траур королевы. Верхнебургундский двор пришел в смятение, узнав о постыдной связи своей королевы с графом Арльским, и незамедлительно повел подковерную борьбу против беспринципного интригана. Но все было тщетно – королева и слушать не хотела никакие наветы на своего обожаемого Гуго, местный епископ безропотно обвенчал влюбленную пару при весьма малом стечении подданных, а сам Гуго в первый и, увы, далеко не последний раз, повел себя грубо и непочтительно с сыном своей супруги. Он хозяином расположился в королевских покоях, где каждую ночь его поджидала ненасытная Вилла, тогда как малолетнему Рудольфу с его свитой были отведены помещения в дальнем крыле королевского дворца, где он не мог слышать восторженные стоны своей глуповатой матери. Однако, все закончилось внезапно и печально. Для Гуго. По всей видимости, неутомимый любовник слегка перестарался, ибо в одно душное июньское утро королеву Виллу внезапно хватил удар и она умерла, не приходя в сознание, но с блаженной улыбкой на устах. А уже спустя сутки к Гуго явились недоброго вида бароны, предводительствуемые юным Рудольфом, и в грубой форме, со скрежетом мечей в ножнах, потребовали немедленного отъезда Гуго из пределов Верхнего королевства. Гуго повиновался, увозя с собой в Прованс обиду в душе и жгучее желание отомстить, тем более что до этого дня он никогда не испытывал столь серьезных поражений.
По приезде в Арль его ждал целый ворох писем от его матери, где Берта, кляня на чем свет стоит и Рим, и Теофилактов, и даже слепого Людовика, умоляла его вмешаться в итальянские дела, где все шло к коронации Беренгария. Императорский титул ускользал из рук Бургундии, а сам Людовик и слушать ничего не хотел о новом походе за Альпы, да к тому же весьма холодно встретил в своем дворце самого Гуго, будучи наслышан о похождениях последнего в Безонтионе. Таким образом, Гуго, погнавшись за вторым зайцем, почувствовал, что у него начинает вырываться и заяц, так успешно схваченный им ранее. Прикинув все возможные варианты, он решился на самостоятельное вторжение в Италию, дабы заявить о законных притязаниях Бургундии на императорскую корону, заявить о своих личных притязаниях, сколь иллюзорными они не были, да и просто с тем, чтобы выиграть время, столь драгоценное в тот век, с его стремительно меняющейся политической мизансценой.
— Насколько шатрандж, являясь при всей своей мудрености все же в первую голову развлечением и игрой, соответствует понятиям христианства о смиренности тела и духа? — спросил Гуго.
— Эта игра успокаивает мысли и приводит их в надлежащий порядок, она учит думать и оценивать жизненные события, происходящие вокруг нас, и предвидеть события, которым только надлежит произойти. Мой учитель, отец Бернон, считает шатрандж игрой полезной и несуетной, пусть и пришла она к нам от нечестивых сарацин, а к тем от народов далекой Индии. Этой игре много лет и ей с увлечением предавались многие философы и мыслители древнего времени.
— Но разве не боролась христианская Церковь с вероисповеданием и мыслями язычников Аргоса и Рима, разве не осуждала она мораль и быт наших предков до Христа, разве Священное Писание не единственно верный путь к спасению душ наших?
Монах почтительно склонился перед Гуго.
— Ваши слова в высшей степени мудры, мессер Гуго, и я славлю Небеса, даровавшие землям Бургундии столь мудрого правителя! Однако мысли, мораль и сама история наших предков есть неоценимый опыт человечества, которому, конечно, свойственно ошибаться, заблуждаться и упорствовать в своих грехах, но опыт сей мы обязаны, тем не менее, внимательно изучать, анализировать и оспаривать. Разве вы, будучи полководцем и возглавляя христианскую рать, не оцениваете сдержанным взглядом действия и оружие своих нечестивых врагов, дабы добиться достойной над ними победы? Ведь крайне неразумно вступать в бой, не изучив перед этим врага своего, не найдя пред тем его сильные и слабые стороны. Так должно поступать и в деле защиты Веры своей от соблазнов Искусителя и спасения души своей пред Господом.
— Мудрость и смирение в каждом вашем слове, брат Одон. Я благодарю вас за урок, преподанный вами, и постараюсь научиться играть в шатрандж не хуже вашего покровителя, Гильома Аквитанского!
— Я не сомневаюсь, что вам это удастся, мессер!
— Как, кстати, продвигается строительство вашего нового аббатства, на которое вам дал деньги герцог Аквитании?
— Хвала Господу и воинству его, оно уже принимает всех тех, кого пугают грехи существующего мира, кто страшится за душу свою и кто воспринимает слова Господа, проистекающие из уст отца Бернона!
— В знак благодарности за вашу сегодняшнюю услугу, за все ваши советы и напутствие мне, я распоряжусь выделить достойные средства на содержание вашей обители, брат Одон!
— Мы все, мой учитель Бернон, мои братья, и ваш покорный слуга будем славить ваше имя до скончания дней и желать победы вашему оружию!
— Кстати о нем. Ну так что вы посоветуете сделать в данной ситуации, брат Одон? Сюда идет Беренгарий с войском, заметно превышающим мое. Никто не упрекнет меня в трусости, но и в безрассудстве, я полагаю, тоже.
— Ваше положение соответствует сейчас тому, что мы видим на этом поле, – монах указал на шахматную доску.
— Вы предлагаете сдаться? Не очень-то мне улыбается встретиться с Беренгарием. Моему сюзерену Людовику в свое время от этой встречи сильно не поздоровилось.
— Вы видите, вас на поле все еще окружает ваше немногочисленное войско. Если вы будете сопротивляться, вы его потеряете и тогда вы действительно можете разделить участь Людовика. Сохраните же свое войско, уйдите непобежденным и начните новую игру, когда для этого придет более достойное время.
— Разве шатрандж можно закончить в любой момент и остаться непобежденным?
— Увы, нет. Поэтому воспользуйтесь преимуществами реальной жизни.
Когда следующим утром жители Павии с высоты своих крепостных стен увидели лихорадочно сворачиваемый лагерь бургундцев, они с наивной радостью поспешили приписать это своей воинской доблести, а также страху врага перед мощью короля Беренгария. Между тем король, явившись в столицу спустя три дня после снятия бургундцами осады, не спешил преследовать отступавшего к северной границе неприятеля – напротив, все внимание Беренгария переключилось на юг страны, так как накануне в лагерь короля прибыл гонец из Рима, который, задыхаясь от утомительной погони, сообщил о событии, которое за последнее время стало столь же привычным, как приход осени — несколько дней тому назад, 5 февраля 914 года, в своем дворце в Латеране скончался Его Святейшество папа Ландон Первый.

Владимир
Автор
ничего интересного

Свидетельство о публикации (PSBN) 22311

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 18 Октября 2019 года

Рейтинг: 0
0








Вопросы и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Рейтинг
    Трупный синод. Предметный и биографический указатель. 1 +1
    Выживая - выживай! Эпизод 5. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 11 0 0
    Трупный синод. Эпизод 31. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 12 0 0


    Смерть Янки Купалы – убийство, несчастный случай и

    В данной работе я немного расскажу об обстоятельствах смерти белорусского поэта и драматурга Янки Купалы (1882 – 1942)... Читать дальше
    684 0 0

    СТАЛИНГРАДСКИЕ СНЫ. Том I. Несправедливость

    Что может быть общего у немецкого танкиста из древнего рыцарского рода, девушки из Харькова, еврея из Аргентины, красноармейца с Сахалина и бывшего белогвардейца, убивающего детей под видом их спасения от скверны?
    Какое отношение к ним имеют гла..
    Читать дальше
    143 0 0

    Грязная Игра

    Сюжетное продолжение работы Источник Конфликта.. Читать дальше
    128 0 0