Книга «»

Выживая - выживай! Эпизод 22. (Глава 22)


  Историческая
75
19 минут на чтение
0

Оглавление

Возрастные ограничения 18+



Эпизод 22. 1669-й год с даты основания Рима, 3-й год правления базилевса Константина Багрянородного
(10 сентября 915 года от Рождества Христова)


Та же ночь, тоже спальные покои богатого дворца, те же флюиды любви, невидимо заполнившие собой все немалое пространство. Даже туча, грозно нависшая над дворцом и поминутно швыряющая в него копья своих молний, наверняка была родной сестрой той тучи, которая в эти же минуты прибирала к своим рукам Рим. И снова фигура на балконе дворца, бесстрашно взирающая на готовящийся природой акт устрашения и, даже напротив, страстно призывающая небо показать всю силу своей ярости и привести в трепет заячьи сердца людей, спрятавшихся в этом замке.
Мароция обожала время грозы. Ее забавлял страх придворных, прятавшихся от молний в самые глухие закоулки своих домов и трясущихся от страха при раскатах небесной колесницы. Вот и на сей раз она, со смехом обозревая панораму лукканского дворца, отметила и абсолютно опустевший двор замка, и спешно погашенные слугами огни своих факелов, чтобы их, слуг, не заметил в гневе своем Создатель и не послал в наказание молнию-другую за какую-либо провинность, наличие которых не вызывало в их самокритичных, на данный момент, душах ни малейшего сомнения.
Мароция сладко потянулась и оглянулась внутрь своей комнаты. На ее широком ложе вот уже несколько минут неподвижно, с застывшим взором от доселе неизведанного счастья, лежал Гвидо, сын графа Адальберта. Молодой человек боялся шевельнуться, стремясь удержать в теле своем воцарившуюся там благодатную истому. Мароция улыбнулась.
«Кто бы мог подумать, что сын богатого графа, одного из главных ловеласов Италии, окажется столь наивным и неопытным в амурных делах!»
С первого же дня ее появления в Лукке Гвидо окружил Мароцию своим вниманием и заботами, временами совершенно излишними и даже подчас тяготившими ее. Стало понятно, что рано или поздно она должна будет отблагодарить своего «спасителя». Но время шло, а Гвидо все никак не решался пойти на штурм крепости, ограничиваясь только робкими попытками посягнуть на нее в виде невинных поцелуев и нечаянных прикосновений. Все желания его Мароция ясно читала у него на лице, но забавлялась с будущим маркизом Тосканским, как кошка с мышкой. Временами она напускала на себя равнодушный вид и краем глаза наблюдала, как Гвидо мгновенно охватывает отчаяние. После этого она, напротив, приглашала его к себе вечерами в спальню и, читая вслух какую-нибудь старинную книгу, совершенно не замечала, как ее робкий любовник оглядывает окрестности ее декольте или своей рукой якобы случайно касается ее ноги. Целуя его в щеку перед сном, Мароция на следующий день, как ни в чем не бывало, вновь представала перед Гвидо холодной и целомудренной женой соседнего сеньора и адские испытания для молодого висконта возобновлялись по новому кругу.
Между тем, диаметры кругов с течением времени сокращались все быстрее. Мароция хотела по возможности продлить этот романтический период, на своем опыте зная, что многие черты этого трогательного времени, увы, безвозвратно пропадают после первой же близости. Как умелый кулинар, она поддерживала на нужной температуре закипающий котел души своего возлюбленного, экономя дрова и время от времени приоткрывая крышку. Однако сегодня Гвидо, наконец, решился на штурм, энергичность и искренность которого Мароция приняла и по достоинству оценила. Прекрасная крепость пала к ногам счастливого победителя.
Мароция еще раз оглянулась на Гвидо и беззвучно рассмеялась. Счастливый победитель своей атакой, видимо, был настолько обессилен, что Морфей взял его без малейшего сопротивления. Гвидо заснул все с той же блаженной улыбкой на губах. Мароция подошла к нему, внимательно посмотрела в лицо и, еще раз усмехнувшись, направилась к выходу. Спать ей совершенно не хотелось, гроза, разразившаяся над Луккой, была страшна и прекрасна одновременно, и Мароции не хотелось пропускать это будоражащее сознание зрелище.
Она открыла дверь своей спальни. Теплый воздух спального вестибула неприятно ударил в нос, эта комната еще хранила в себе предгрозовую духоту и тяжесть. На полу, прямо перед ее дверьми, возлежало трое ее охранников, которых она на днях вызвала к себе из Рима. Один из них, молодой и кучерявый римлянин, при скрипе двери незамедлительно поднял свою голову, но, увидев свою хозяйку, умиротворенно улыбнулся, в темноте сверкнули его белые зубы.
— Вас проводить, госпожа?
Мароция отрицательно покачала головой и перешагнула через него. Охранник ласково схватил ее за ногу и прижался к ее лодыжке жаркими губами. Чудовищно фамильярный жест нисколько не смутил Мароцию. С этим охранником, Романом из Неаполя, она была знакома с детства и играла с ним до той поры, пока их возраст еще позволял не считаться с социальными различиями. С ним она когда-то обменялась своими первыми поцелуями и только ему, из своих слуг, она позволяла, разумеется, не на глазах у всех, так себя вести.
Роман протянул свою руку выше и коснулся ее колена. Мароция погрозила ему пальцем и осторожно освободилась. Роман вновь растянулся на полу и наблюдал за своей хозяйкой до тех пор, пока она не скрылась на винтовой лестнице ведущей вниз.
Хозяева замка жили в его главной квадратной башне, на противоположных углах которой возвышались отрогами еще две башенки, в одной из которых находились теперь покои графа и графини, во второй – покои Мароции и Гвидо. В башенки вели винтовые каменные лестницы, даже в самую жуткую жару хватавшие за пятки всех проходящих своим могильным холодом. Сами же лестницы начинали свой путь от достаточно широкой залы, в которой, как правило, находилось более десятка вооруженных палатинов, охранявших покой своих хозяев. Мароция далеко не в первый раз предпринимала ночной осмотр тосканского замка. Поначалу ее визиты вызывали недоумение и даже тревогу у слуг, однако постепенно все начали воспринимать это как одно из чудачеств молодой гостьи, очевидно, страдавшей бессонницей и маявшейся от безделья.
Мароция любила эти прогулки. Как правило, она не зажигала ни свечей, ни факелов, обладая поистине кошачьим зрением. В эти минуты она чувствовала себя наиболее свободной в своих действиях, тогда как днем она регулярно ощущала на себе испытующий взгляд верных слуг графини Берты. Кроме того, во время этих прогулок она запоминала расположение замка на случай, если отсюда придется уносить ноги, а этот вариант, с учетом ее отношений с Бертой, не выглядел совсем уж невероятным. Ну и вдобавок, заглушая в себе гордыню и брезгливость к холопам, она непринужденно общалась с ночной стражей, по мере сил выполняя их мелкие бытовые просьбы и, тем самым, успешно добиваясь от охранников расположения к себе. Опять-таки, на всякий случай.
Но этой ночью охранников не было. Мароция сначала сильно удивилась и встревожилась обнаруженной халатности, однако затем она с усмешкой поняла причину. Спустившись этажом ниже, она увидела проблески огня и неторопливый рокот беседы. Очевидно, суеверная охрана решила уйти еще ниже, в центральную залу, заколоченную ставнями, чтобы не видеть все эти ужасы грозы, которые так забавляли и восхищали ее. Сначала она хотела подойти к ним и, быть может, позабавиться над бравым видом графской охраны, однако в голову ей пришла более интересная и отчаянная мысль.
«Стало быть, сейчас Адальберт и Берта одни в своей башенке, и никто не может помешать мне подглядеть, что они делают и о чем говорят. Надеюсь, они не спят, это было бы слишком скучно. А когда еще представится такая возможность?»
И она начала подниматься по винтовой лестнице вверх. Пару раз ей пришлось остановиться, чтобы своей ладонью на мгновение согреть свои ступни. На полпути вверх она остановилась в третий раз, но не от холода, а потому что услышала приглушенный стон. Мысль о том, что она сейчас подсмотрит за предающихся утехам хозяевами, рассмешила ее, и она поздравила себя с удачей. Однако следующий стон переменил ход ее мысли, ибо в этом крике она явно услышала боль и страдание.
— Берта! Берта! Помоги мне! Ты слышишь меня?
«У Адальберта очередной приступ. А где же благоверная жена? Почему не спешит ему на помощь? Что если….?» — и она, с сильно забившимся сердцем, ускорила шаг. Еще немного, и Мароция оказалась на небольшой площадке, из которой вели две двери в покои графа и графини. За досками обеих дверей виднелся мерцающий свет свечей.
— Берта! Мне плохо! Где ты? Кто-то запер меня!
Мароция пригляделась. Дверь из комнаты Адальберта, открывавшаяся наружу, в самом деле была подоткнута чем-то увесистым и тяжелым. Напрягая зрение, Мароция увидела, что дверь приперта овальным воинским щитом. Изнутри по двери били кулаком, не сильно, как будто в полном изнеможении. По всей видимости, это продолжалось уже сравнительно долго.
— Берта! Черт тебя побери! Берта!
Первой мыслью Мароции было прийти на помощь задыхающемуся графу. Однако, она поборола свой великодушный, но совершенно никчемный в ее ситуации порыв, и, внутренне содрогаясь от жалобных криков умирающего, нашла в себе силы подойти к двери Берты. Сквозь щели в двери Мароция увидела графиню, стоящую на коленях перед Распятием и истово крестящуюся. Лицо графини, подсвечиваемое пламенем свечей и озаряемое блеском молний, было обезображено отвратительной гримасой, сочетавшей в себя жалость к умирающему, страх за свою погибающую душу и мрачной расчетливой решимостью идти до конца. А за окном по-прежнему полыхала страшная гроза, вполне соответствующая антуражу происходящего.
«Она решилась, она действительно решилась на это. Прими Господи, поскорее, душу раба твоего Адальберта, на этой земле он уже никому не нужен».
И она действительно начала молиться, и так же, как жена умирающего, решившая стать его убийцей, она молилась за скорейшее разрешение драмы. Голос Адальберта за дверью все слабел и все более переходил на хрип, и две женщины все чаще стали отрываться от своих молитв и все дольше прислушиваться. Наконец Мароция услышала, как Адальберт упал перед своей дверью, и только страшное хрипение доносилось теперь из его покоев. Берта поднялась с колен и подошла к двери. Мароция похолодела, ее рука потянулась к кинжалу, висевшему у нее на поясе.
«Если она заметит меня, мне ничего не останется, как ударить ее в живот. И немедля бежать, никакой Гвидо не защитит меня».
Адальберт вновь захрипел, и было слышно, как он ногтями неистово и жалко царапал неподдающуюся дверь. Берта вновь вернулась к молитве, а Мароция кинулась к лестнице. Больше всего она теперь боялась повстречать кого-либо.
Однако ее союзница гроза помогла ей. За окнами все так же раздавались раскаты грома, и ни один бравый воин в такую стихию не рискнул подняться на охранную площадку перед хозяйскими покоями. Она бегом поднялась к себе и только перед своей спальней постаралась придать себе привычный хладнокровный вид и унять, наконец, эту несносную дрожь, начавшуюся при первых стонах умирающего графа.
Роман вновь услышал ее шаги и приподнялся. Мароции, чтобы не вызвать у него ненужного удивления, пришлось, с крайней неохотой, повторить их дружеский церемониал и вновь сердито-улыбчиво погрозить пальцем. После чего она вошла в свою спальню.
Гвидо спал крепко, не ведая о том, что в эти минуты он, вероятно, навсегда расстается с титулом висконта. Мароция осторожно прильнула к нему и накрыла себя и его фиолетовым шелковым покрывалом. Ее по-прежнему бил озноб и ей казалось, что она по-прежнему слышит предсмертные крики старого графа. Мысль о том, что она вместе с графиней стала виновником смерти Адальберта, щипала ее совесть не слишком сильно, а вскоре и вовсе уступила место размышлениям на другую тему.
«Итак, Берта начала новую охоту за короной. И я подсказала ей путь. Бедняга Адальберт, на этом пути он оказался совершенно лишним».
Она приподняла голову и всмотрелась в черты лица спящего Гвидо.
«И для нее. И для него……… И для меня».

Свидетельство о публикации (PSBN) 23086

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 29 Ноября 2019 года
Владимир
Автор
жалкая, ничтожная личность
0






Рецензии и комментарии 0



    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставлять комментарии.

    Трупный синод. Предметный и биографический указатель. 1 +1
    Копье Лонгина. Эпизод 5. 0 0
    Выживая - выживай! Эпизод 5. 0 0
    Копье Лонгина. Эпизод 14. 0 0
    Приговоренные ко тьме. Эпизод 11 0 0

    В помиловании было отказано

    К трагической гибели великого князя и великого историка Николая Михайловича

    Когда Николая Михайловича вывели из каземата Трубецкого бастиона, на руках у великого князя клубком свернулся котёнок, его последний друг, скрасивший тяготы одиноч.....
    Читать дальше
    138 0 0

    Копье Лонгина. Эпизод 2.

    Как история Великого княжества Литовского многими воспринимается несостоявшейся альтернативой московскому пути Руси, так и история Франции могла развиться совсем по другому руслу, если бы в феодальной междоусобице одержали бы верх правители Бургундии..... Читать дальше
    48 0 0




    Добавить прозу
    Добавить стихи
    Запись в блог
    Добавить конкурс
    Добавить встречу
    Добавить курсы