«Боже, спаси Россию!»
Возрастные ограничения 18+
Рассказ впервые опубликован в журнале «Камертон».
======================================
Недавно популярный литературный и исторический журнал «Камертон» опубликовал мой рассказ «Первый орденоносец Первой Мировой» о Козьме Крючкове — первом награждённом орденом святого Георгия в войне девятьсот четырнадцатого года. И почти сразу на мою почту посылались письма: «А дальше? А женщины, участвовавшие в этой войне, могли получать такие награды? Если да, то и о них обязательно напишите!»
…Шла женщина без страха и сомненья,
Склоняясь к страждущим, и нежною рукой
Спешила облегчить великие мученья
Иль лаской проводить страдальца на покой…
Стихи с «Первой мировой» о Римме Ивановой
***
Отыскал во Всемирной паутине строчку из дневника нашего последнего самодержца по случаю вручение ему Георгиевского креста 4-й степени: «Незабвенный для меня день… После этого ходил как в чаду». Выходит, что этот орден в те годы ценился очень высоко! Иначе и быть не могло, ведь им имели честь быть награждёнными: и младшие офицеры, и даже сам государь — император!
***
Римма Иванова точно так же, как и Козьма Крючков, стала символом доблести той почти забытой войны, правда, он при жизни, а девушка, увы, — посмертно!
Родилась в губернском городе Ставрополе, где и жила с родителями. За год до начала войны окончила гимназию и пошла работать народной учительницей в одну из местных сельских земских школ.
Лето 1914 года
С началом боевых действий Ставропольское Губернское земство начало организовывать госпитали. Как всегда ни людей, ни тем более специалистов не хватало. И тогда для подготовки медсестёр в городе открыли кратковременные курсы. Узнав об этом, на них, не раздумывая, записалась и Римма.
Седьмое сентября 1914 года. Из постановления Ставропольской губернской земской управы
«Выпускница курсов Р. Иванова направляется сестрой милосердия в госпиталь № 2». Если дочитать эту бумагу до конца, то можно отыскать ещё одну интересную фамилию — закончила краткосрочное обучение и дочь ставропольского губернатора — Елена Мовилло. (Позже она уехала на фронт сестрой милосердия, будучи членом санитарного отряда, сформированного на средства ставропольских туркмен. И была награждена солдатским Георгиевским крестом 4-й степени! Такие вот были времена.)
***
Я попытался отыскать общую численность таких сестёр и, увы, не нашёл. Скорее всего, такого учёта просто не велось. Дело в том, что по законам того времени во фронтовых госпиталях и на поле боя должны были трудиться: военные врачи, фельдшеры, медбратья и санитары — исключительно МУЖСКОГО ПОЛА! Но кто же мог запретить (или удержать) женщинам ехать на фронт? Ехали вдовы, чтобы отомстить врагам за своих убитых мужей. Приезжали матери — выхаживать своих или чужих сыновей. И если столетие назад поступок гусар-девицы Надежды Андреевны Дуровой был исключительным, то в эту войну такое стало явлением — массовым, бессчётным. (Мало того. Даже проникали в строевые части, научились крутить самокрутки, коротко стриглись, мазали лицо грязью, под себя подшивали шинели и ещё много чего делали, добиваясь своей цели. Конечно, рано или поздно их всё равно… разоблачали. А дальше — на усмотрение командира полка. Но как правило, назад никого не возвращали. Оставляли служить: при полевых кухнях или при штабах — это уж кому как повезёт.)
Сёстры милосердия или белые ангелы
Поверх платья надевали большой белый фартук, носили белую косынку с красным крестом. Кроме того, они были обязаны носить на рукаве белую повязку с крестом и номером. Он совпадал с номером их удостоверения личности. Номер нужен, потому что под видом сестёр милосердия в те годы частенько орудовали всякого рода мошенницы и воровки на доверии!
Семнадцатого января 1915 года
Римма, наслушавшись рассказов своих подопечных, коротко подстриглась и, раздобыв документы на имя некоего Ивана Иванова, отправилась на войну. Уже с дороги отправила родителям письмо: «Вы должны радоваться, если любите меня, что мне удалось устроиться и работать там, где я хотела… Молитесь за Россию и человечество».
***
Её незатейливый обман разоблачили быстро, но в тыл не отправили служить в прифронтовом госпитале, но только под собственным именем.
***
На его крыше, конечно же, был нарисован большой красный крест, но это не спасало его от артиллерийских обстрелов и бомбометания, недавно появившейся фронтовой авиации противника.
***
В генштабе русской армии никто не рассчитывал, что боевые действия затянутся на годы, а существовавшая тогда система государственного здравоохранения почти сразу же продемонстрировала свою полную беспомощность. Поэтому власти [в том числе и члены царствующей фамилии. Руководила (по-настоящему — не формально) всей организацией «Красный крест» мать императора — Мария Фёдоровна!1] своим примером стали агитировать женщин и девушек записываться в ряды красного креста и, надев те самые белые фартуки и косынки, отправляться в наспех сооружённые госпиталя. Один из таких госпиталей был размещён в Зимнем дворце по личному распоряжению императора. Он назывался — Лазарет Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого князя Алексея Николаевича. Туда доставляли исключительно тяжелораненых солдат, которые нуждались в сложных операциях или специальном лечении. В нём работало тридцать четыре врача, пятьдесят сестёр милосердия, сто двадцать(!) санитаров и двадцать шесть человек хозяйственного персонала.
***
В письмах, доходивших до фронта, отчаявшиеся родители настойчиво просили её приехать домой и хоть немного отдохнуть от ужасов этой войны. И Римма их услышала.
9 июля 1915 года
Она совсем не на долго вернулась в родной Ставрополь. Краснея и смущаясь, показывала два «солдатских Георгия» — 3-й и 4-й степени. Мать и отец, как могли, уговаривали остаться. Тщетно. Девушка рвалась к своим боевым братьям. Пробыв дома всего лишь десять дней, Иванова снова поехала на фронт. По дороге заглянула к брату, служившему врачом в 105-м Оренбургском пехотном полку. Тот уговорил сестрёнку остаться с ним. Не убедил, увы, не уберёг, не смог.
***
Несмотря на то что это «якобы» запрещалась, Римма Иванова стала… военным фельдшером на передовой. Более того, солдаты считали её своим талисманом!
— Где наша Риммочка — там живёт удача! — передавалось из уст в уста, и никто и никогда не называл её сестрой или сестричкой. Только уважительно и с придыханием — наш врач!
Бой под Смаргонью
В роте, где служила Римма, убили всех офицеров. Под натиском врага наши солдаты дрогнули и начали отступать. Хрупкая девушка взяла на себя командование поневоле. Прекрасно понимала, что в окопах, которые вот-вот будут захвачены противником, остаются десятки раненных. И эти её подопечные — обречены! Оставалось одно. Остановить солдат и… повести их за собой. В контратаку! За своим талисманом поднялись все, кто ещё был в состоянии держать оружие. Поднялись и соседние подразделения. Дружно ворвались во вражеские окопы.
Но радость контратаки была недолгой. Их дорогая Римма была смертельно ранена запрещённой разрывной пулей и тихо скончалась на руках у солдат. Ведь помощь оказать было не кому. Не было рядом ни врачей, ни даже фельдшеров. «Боже, спаси Россию!» — последние слова слетевшие с её окровавленных губ.
Наградить её посмертно можно было лишь солдатским крестом. Но на полковом собрании было принято единогласное решение ходатайствовать о награждении её — Георгием офицерским. (Что было совершенно невозможно, так как противоречило статуту ордена. Ибо, первое — погибшая не дворянка. Второе — она не офицер. Третье — она даже не военнослужащая в буквальном смысле этого слова!) Однако ходатайство дошло до самого императора, и тот, вопреки статуту, всё-таки наградил её офицерским крестом.
***
В истории России есть всего две женщины, награждённые этим орденом. Первая — императрица Екатерина Вторая, которая, учреждая эту награду, возложила орден под номером один — на себя. И смелая ставропольчанка, — бывшая учительница — Римма Михайловна Иванова.
***
Брату было позволено лично доставить тело девушки в родной город.
Провожать Иванову в последний путь вышел весь город.
Позже в её честь учредили стипендию для учащихся местной фельдшерской школы.
Имя увековечили на памятнике героям Великой войны, открытом годом позже в далёком городе — Вязьма. Даже велись разговоры о возможной канонизации Риммы Ивановой.
Годы спустя
Советские партийные органы решили, что памятник не нужен и — снесли. Уничтожили также её надгробие на территории Андреевской церкви. Однако, как известно, история развивается по спирали. И в настоящее время именем Риммы Ивановой названа улица в 204-м квартале Ставрополя. Кроме того, в память о её подвиге открыта небольшая мемориальная доска на здании бывшей Ольгинской гимназии, где Римма когда-то преподавала.
***
Под адский шум и визг носилась смерть над боем,
Ища всё новых жертв; рекой струилась кровь,
Стон, крики и «ура» сплошным сливались воем.
И только по полю святая шла Любовь.
Эти строки посвящены сестре милосердия ставропольчанке Римме Ивановой. Их сочинил офицер 105-го Оренбургского пехотного полка.
Примечание:
1 Смею предположить, что именно эта должность, вполне возможно, и сохранила ей жизнь. Она в 1917 г. по делам Красного креста оказалась в Киеве и уже не вернулась в охваченный революцией Санкт-Петербург. Уехала в Крым и далее за границу. Ну, а что стало с остальными членами её семьи, всем хорошо известно.
======================================
Недавно популярный литературный и исторический журнал «Камертон» опубликовал мой рассказ «Первый орденоносец Первой Мировой» о Козьме Крючкове — первом награждённом орденом святого Георгия в войне девятьсот четырнадцатого года. И почти сразу на мою почту посылались письма: «А дальше? А женщины, участвовавшие в этой войне, могли получать такие награды? Если да, то и о них обязательно напишите!»
…Шла женщина без страха и сомненья,
Склоняясь к страждущим, и нежною рукой
Спешила облегчить великие мученья
Иль лаской проводить страдальца на покой…
Стихи с «Первой мировой» о Римме Ивановой
***
Отыскал во Всемирной паутине строчку из дневника нашего последнего самодержца по случаю вручение ему Георгиевского креста 4-й степени: «Незабвенный для меня день… После этого ходил как в чаду». Выходит, что этот орден в те годы ценился очень высоко! Иначе и быть не могло, ведь им имели честь быть награждёнными: и младшие офицеры, и даже сам государь — император!
***
Римма Иванова точно так же, как и Козьма Крючков, стала символом доблести той почти забытой войны, правда, он при жизни, а девушка, увы, — посмертно!
Родилась в губернском городе Ставрополе, где и жила с родителями. За год до начала войны окончила гимназию и пошла работать народной учительницей в одну из местных сельских земских школ.
Лето 1914 года
С началом боевых действий Ставропольское Губернское земство начало организовывать госпитали. Как всегда ни людей, ни тем более специалистов не хватало. И тогда для подготовки медсестёр в городе открыли кратковременные курсы. Узнав об этом, на них, не раздумывая, записалась и Римма.
Седьмое сентября 1914 года. Из постановления Ставропольской губернской земской управы
«Выпускница курсов Р. Иванова направляется сестрой милосердия в госпиталь № 2». Если дочитать эту бумагу до конца, то можно отыскать ещё одну интересную фамилию — закончила краткосрочное обучение и дочь ставропольского губернатора — Елена Мовилло. (Позже она уехала на фронт сестрой милосердия, будучи членом санитарного отряда, сформированного на средства ставропольских туркмен. И была награждена солдатским Георгиевским крестом 4-й степени! Такие вот были времена.)
***
Я попытался отыскать общую численность таких сестёр и, увы, не нашёл. Скорее всего, такого учёта просто не велось. Дело в том, что по законам того времени во фронтовых госпиталях и на поле боя должны были трудиться: военные врачи, фельдшеры, медбратья и санитары — исключительно МУЖСКОГО ПОЛА! Но кто же мог запретить (или удержать) женщинам ехать на фронт? Ехали вдовы, чтобы отомстить врагам за своих убитых мужей. Приезжали матери — выхаживать своих или чужих сыновей. И если столетие назад поступок гусар-девицы Надежды Андреевны Дуровой был исключительным, то в эту войну такое стало явлением — массовым, бессчётным. (Мало того. Даже проникали в строевые части, научились крутить самокрутки, коротко стриглись, мазали лицо грязью, под себя подшивали шинели и ещё много чего делали, добиваясь своей цели. Конечно, рано или поздно их всё равно… разоблачали. А дальше — на усмотрение командира полка. Но как правило, назад никого не возвращали. Оставляли служить: при полевых кухнях или при штабах — это уж кому как повезёт.)
Сёстры милосердия или белые ангелы
Поверх платья надевали большой белый фартук, носили белую косынку с красным крестом. Кроме того, они были обязаны носить на рукаве белую повязку с крестом и номером. Он совпадал с номером их удостоверения личности. Номер нужен, потому что под видом сестёр милосердия в те годы частенько орудовали всякого рода мошенницы и воровки на доверии!
Семнадцатого января 1915 года
Римма, наслушавшись рассказов своих подопечных, коротко подстриглась и, раздобыв документы на имя некоего Ивана Иванова, отправилась на войну. Уже с дороги отправила родителям письмо: «Вы должны радоваться, если любите меня, что мне удалось устроиться и работать там, где я хотела… Молитесь за Россию и человечество».
***
Её незатейливый обман разоблачили быстро, но в тыл не отправили служить в прифронтовом госпитале, но только под собственным именем.
***
На его крыше, конечно же, был нарисован большой красный крест, но это не спасало его от артиллерийских обстрелов и бомбометания, недавно появившейся фронтовой авиации противника.
***
В генштабе русской армии никто не рассчитывал, что боевые действия затянутся на годы, а существовавшая тогда система государственного здравоохранения почти сразу же продемонстрировала свою полную беспомощность. Поэтому власти [в том числе и члены царствующей фамилии. Руководила (по-настоящему — не формально) всей организацией «Красный крест» мать императора — Мария Фёдоровна!1] своим примером стали агитировать женщин и девушек записываться в ряды красного креста и, надев те самые белые фартуки и косынки, отправляться в наспех сооружённые госпиталя. Один из таких госпиталей был размещён в Зимнем дворце по личному распоряжению императора. Он назывался — Лазарет Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича и Великого князя Алексея Николаевича. Туда доставляли исключительно тяжелораненых солдат, которые нуждались в сложных операциях или специальном лечении. В нём работало тридцать четыре врача, пятьдесят сестёр милосердия, сто двадцать(!) санитаров и двадцать шесть человек хозяйственного персонала.
***
В письмах, доходивших до фронта, отчаявшиеся родители настойчиво просили её приехать домой и хоть немного отдохнуть от ужасов этой войны. И Римма их услышала.
9 июля 1915 года
Она совсем не на долго вернулась в родной Ставрополь. Краснея и смущаясь, показывала два «солдатских Георгия» — 3-й и 4-й степени. Мать и отец, как могли, уговаривали остаться. Тщетно. Девушка рвалась к своим боевым братьям. Пробыв дома всего лишь десять дней, Иванова снова поехала на фронт. По дороге заглянула к брату, служившему врачом в 105-м Оренбургском пехотном полку. Тот уговорил сестрёнку остаться с ним. Не убедил, увы, не уберёг, не смог.
***
Несмотря на то что это «якобы» запрещалась, Римма Иванова стала… военным фельдшером на передовой. Более того, солдаты считали её своим талисманом!
— Где наша Риммочка — там живёт удача! — передавалось из уст в уста, и никто и никогда не называл её сестрой или сестричкой. Только уважительно и с придыханием — наш врач!
Бой под Смаргонью
В роте, где служила Римма, убили всех офицеров. Под натиском врага наши солдаты дрогнули и начали отступать. Хрупкая девушка взяла на себя командование поневоле. Прекрасно понимала, что в окопах, которые вот-вот будут захвачены противником, остаются десятки раненных. И эти её подопечные — обречены! Оставалось одно. Остановить солдат и… повести их за собой. В контратаку! За своим талисманом поднялись все, кто ещё был в состоянии держать оружие. Поднялись и соседние подразделения. Дружно ворвались во вражеские окопы.
Но радость контратаки была недолгой. Их дорогая Римма была смертельно ранена запрещённой разрывной пулей и тихо скончалась на руках у солдат. Ведь помощь оказать было не кому. Не было рядом ни врачей, ни даже фельдшеров. «Боже, спаси Россию!» — последние слова слетевшие с её окровавленных губ.
Наградить её посмертно можно было лишь солдатским крестом. Но на полковом собрании было принято единогласное решение ходатайствовать о награждении её — Георгием офицерским. (Что было совершенно невозможно, так как противоречило статуту ордена. Ибо, первое — погибшая не дворянка. Второе — она не офицер. Третье — она даже не военнослужащая в буквальном смысле этого слова!) Однако ходатайство дошло до самого императора, и тот, вопреки статуту, всё-таки наградил её офицерским крестом.
***
В истории России есть всего две женщины, награждённые этим орденом. Первая — императрица Екатерина Вторая, которая, учреждая эту награду, возложила орден под номером один — на себя. И смелая ставропольчанка, — бывшая учительница — Римма Михайловна Иванова.
***
Брату было позволено лично доставить тело девушки в родной город.
Провожать Иванову в последний путь вышел весь город.
Позже в её честь учредили стипендию для учащихся местной фельдшерской школы.
Имя увековечили на памятнике героям Великой войны, открытом годом позже в далёком городе — Вязьма. Даже велись разговоры о возможной канонизации Риммы Ивановой.
Годы спустя
Советские партийные органы решили, что памятник не нужен и — снесли. Уничтожили также её надгробие на территории Андреевской церкви. Однако, как известно, история развивается по спирали. И в настоящее время именем Риммы Ивановой названа улица в 204-м квартале Ставрополя. Кроме того, в память о её подвиге открыта небольшая мемориальная доска на здании бывшей Ольгинской гимназии, где Римма когда-то преподавала.
***
Под адский шум и визг носилась смерть над боем,
Ища всё новых жертв; рекой струилась кровь,
Стон, крики и «ура» сплошным сливались воем.
И только по полю святая шла Любовь.
Эти строки посвящены сестре милосердия ставропольчанке Римме Ивановой. Их сочинил офицер 105-го Оренбургского пехотного полка.
Примечание:
1 Смею предположить, что именно эта должность, вполне возможно, и сохранила ей жизнь. Она в 1917 г. по делам Красного креста оказалась в Киеве и уже не вернулась в охваченный революцией Санкт-Петербург. Уехала в Крым и далее за границу. Ну, а что стало с остальными членами её семьи, всем хорошо известно.
Свидетельство о публикации (PSBN) 89448
Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 17 Апреля 2026 года
Автор
Помогая своим "потомкам" изучать историю ( и географию) мне вдруг захотелось, что бы молодежь изучала её не от " сих до сих", как задала учительница, а сделать..
Рецензии и комментарии 0