Книга «Экстракт любви. Избранное»

Экстракт любви. Избранное (Глава 3)



Возрастные ограничения 18+



ВЕНЧАНИЕ ЦАРЯ ИОАНА

У Царя Иоана было три жены. Одну он задушил. Другую отравил. Третью сослал в Соловецкий Мужской Монастырь. Предстояла новая свадьба. Невеста Царя Наталья двенадцати лет отроду, дочь Боярина Огурцова, выглядела на все тринадцать. Умела вышивать сарафаны, украшать бисером кокошники, ставить квас, взбивать подушки и перины, подметать горницу, румянить щеки и плясать. Ну, чем не Царёва Невеста? К тому же, красавицей была первой на всю Московскую Русь.
Иоан любил Наталью. Всего, пока что один раз. На новоселье у Боярина. В дровяном сарае. Потом он об этом забыл. А Боярин Огурцов напомнил:
— Иоан Василич, побаловались на новосельице-то неплохо, если помнишь, да только Наташка пузатая теперячи. Чаво делать-то будем?
— Так к бабке её своди, не знаешь, что ли? Впервой?
— Да молодая она ещё, вот и впервой. Только поздно уже. Всё сарафаном широким прикрывалась, а теперь шестой месяц пошёл. Жениться тебе надобно. А то ведь нехорошо. Люди не поймут.
— Да не хочу я жениться! – упрямился Иоан.
— Так ведь Наталья сказала, что руки на себя наложит. Жалко ведь молодую душу загубить. Женись, Вань, а то хуже будет.
— Да не могу я сейчас жениться. Зубы у меня болят. Вот как все повыдергиваю, так сразу повенчаемся. Веришь мне?
— Ну как тебе не поверить? – и Боярин, довольный, отбыл домой с доброй вестью.
Деваться было некуда. Нагрешил с молодухой — придется замуж брать, а то тёмную устроят бабы: по наследственным частям тела коленками набьют…
В Успенском Соборе Московского Кремля под колокольный набат с Ивановской Звонницы проходило венчание Царя Иоана и Девицы Натальи. Беременной она стала ещё краше: щёки горячие, глаза, как яхонты васильковые, коса до пола.
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа – аминь, — провозгласил Митрополит Филарет.
Столы были завалены русскими разносолами. Чего только ни лежало: поросяточки розовенькие, фазанчики с брусникой, стерлядь заливная с гвоздикой и зеленым горошком. Помидорчики, фаршированные утиной печенью. Ну, и сама печень лососевая в кедровом маслице. На горячее подавали вепря с гречневой кашей, а поливался он соусом из чернослива с арахисом. Ну, а пили квасок, шибающий в носок, и анисовую водочку первой выгонки. Царь схмелел быстро и решил толкануть речь:
— Народ, прошу внимания, — и все замерли с кусками в руках и зубах, – если вы думаете, что провинился я перед Натальей Огурцовой и вот теперь вынужденно женюсь, то не так. Решил я новую жизнь начать. Семью завести крепкую. Детишек по любви и согласию родить да воспитать. Грешнай я, ох, какой грешнай. Только отныне всё будет по- другому. Новую жизнь начинаю, Бояре.
— Го-о-орько! – заорал, сидевший по правую руку свидетель Малюта Шкуратов.
— Горько! – подхватили Бояре да Дворяне.
Свадьба набирала обороты. Наутро, опохмелившись, закусывали горячим пельменным супчиком и маринованными груздями. Иоан обнимал жену, а Наталья делала вид, что вся эта процессия ей по душе, хотя очень устала от бессонной ночи и немного капризничала:
— Иван, ну что ты так сильно меня трясёшь, ведь ребёночка потревожишь. Отстань, окаянный.
Царю, эта выходка жены не понравилась, но он стерпел. Подвыпив ещё, Государь начал выстраивать в шеренгу прислугу и поваров, навроде показательных выступлений. Царица опять его одёрнула:
— Иоан, ну, что ты пристал к ним, ведь люди делом занимаются, а тебе развлечение?
Царь стерпел и во второй раз. Ну, а на третий он швырнул чашку с холодным пельменным супом в кого-то из гостей, обнял за шею, сидевшего рядом, уже в умате Малюту Шкуратова и произнес следующую речь, когда вся публика угомонилась в ожидании тревожных новостей:
— Слушай меня внимательно. Всё, что я вам вчера тут наговорил, — шутка. Свадьба отменяется. А ты, Филарет, бумагу эту метрическую порви и выброси псу смердящему под хвост. Сколько я ни женился — только себе хуже делал. Не успела она стать моей законной супругой – уже начала команды свои распоряжать. То ей не так, это не эдак. А вам всем, абы морды нажрать. Сидите тут, щёки набиваете. Встать, я сказал! И все вон!
— Все во-о-он! – захрипел пьяный Малюта, схватил индюшиный мосол и запустил им в Боярина Огурцова.

***

СЕКСАПИЛЬНАЯ ЛЮСИ

Сексапильная красавица Люси Мак-Донна хмурым дождливым утром спускалась по ступенькам автобуса Мичиган-Нью-Йорк и зацепилась единственными целыми у неё колготками за заклёпку в двери. Ну, а в результате, конечно же, большая затяжка прямо на коленке.«Ёпэрэсэтэ» — только и оставалось произнести Люси.
Водитель отвернулся, словно ни в чем не виноват. Все претензии к Заводу-Изготовителю «Техасмоторс». Да и какое ему дело до всяких колготок? У него расписание. Пять минут на заправку – и по газам, опять в Мичиган. А путь не близкий. Времени нет думать о всякой ерунде. Тем более, о колготках.
Мак-Донна рассуждала по-иному. Вот самец племенной. Обезьяна немытая. Чёрный, ведь, как сажа в трубе. Ему-то что! Его замусоленные джинсы и топором не разрубишь. Эту бы заклёпку тебе в лоб вколотить!
Чрезвычайно расстроенная, Люси поплелась по улицам Большого Города.
Почти никто в эту пасмурную погоду не высовывал своих грустных носов из-под зонтиков и, представьте себе, Мак-Донну пока что Город не замечал. Но Люси не сокрушалась. Спустившись в метро, она присела на скамейку и стала аккуратно зашивать прореху. Мимо пробегал Негритёнок с пачкой «Нью-Йорк Таймс»:
— Гёрл, купите газету, она вчерашняя, всего за полцента.
— Да я и читать-то их толком не умею. А там объявления есть?
— О, да, мисс. Мой отец Джон Хилтон именно так приобрёл подержанный «Форд», причем очень удачно. С четырьмя колёсами, и что удивительно — все стёкла на месте. Даже бензина в нём была треть бака. Правда, не заводился поначалу, но потом всё же мы его растолкали.
— А насчет работы там бывают объявления? — откусив нитку от шва, спросила Люси.
— Мисс, а какая вас интересует работа? Моя мать Саманта Хилтон трудится сейчас посудомойкой в Ночном Клубе «Бродвей». Говорит, что людей не хватает. Хозяин жадный и мало платит. Если хотите, я за двадцать центов Вас туда отведу. А насчёт жилья, если Вам будет нужно, то поговорите с моей матушкой, она что-нибудь присоветует.
Хозяин Клуба — степенный с животиком Босс посмотрел сначала на ножки в рваных колготках, затем на довольно-таки привлекательную грудь, ну, а потом уже и на лицо, что тоже его не разочаровало.
— Зарплата у нас не большая, сама должна понимать: налоги, отстёжки. Зато питание бесплатное. Всё, что после гостей остаётся, разбирают: кухня и обслуга. Так что если ушами не прохлопаешь — голодной не будешь.
Вот именно так начиналась звёздная карьера Певицы Мак-Донны. Ну, или приблизительно.
Посуду Люси в Ночном Клубе «Бродвей» мыла недолго. Купив через неделю с первой же получки новые стильные колготки, Мак -Донна начала топтать обувь по прослушиваниям и просмотрам. Её никуда не брали. Больно уж вела она себя дерзко с работодателями, вроде того, что не сильно-то и нуждаюсь. Сами потом прибежите. И вот когда уже почти все студии Люси себе заколлекционировала и наделала на колготках новых затяжек, вот именно тогда Мак-Донне подфортила удача. А она, оказывается, была тут, рядом.
В пятницу перед открытием «Бродвея» Люси пришла к Боссу за очередной нищенской в конвертике получкой, а в его кабинете сидел, курил и потягивал джин Главарь Местной Мафиозной Группировки Смит Гранд. Он пришел за своим гонораром. Только деньги были для него положены не в тонюсенький розовый конвертик, а в пухлый крокодиловой кожи с серебряной монограммой кейс.
Как только Смит увидал Люси, он моментально подсчитал в своей до воскового блеска бритой голове, какую прибыль можно заполучить с этой строптивой белогривой лошадки.
— Ты давно ли тут работаешь и кем? – подливая себе ещё джина, вопрошал Гангстер.
— А ты кто – шериф или из ФэБээР? – небрежно швырнула ему в лицо Мак-Донна.
— Вообще-то я наказываю тех, кто обзывает меня режущими мой тонкий и ранимый слух словцами. Как насчет деловых переговоров здесь за столиком в Клубе?
— С тобой, что ли?
Тут вмешался Босс:
— Люси, ты не груби этому Господину, а лучше согласись его выслушать. Мой тебе добрый совет…
***
Начать решили с танцев. Смит Мак-Донну приодел, и поехали на его позолоченном «Линкольне» прямо на Манхеттен, где в стеклянной пробирке лифта взлетели на 201-й этаж в Музыкальную Студию «Мэдисон Диско».
Генеральный Продюсер Студии Ллойд Убер, конечно, видел на своём веку и не таких секс – бомбардировочек, но замолвка за Люси от Смита Гранда, человека авторитетного во всех отношениях, сыграла для карьеры Мак-Донны не последнюю роль.
А затем была работа. Напряженный пятнадцатичасовой труд. Ноги, да, да, те самые ножки, о которых вздыхало потом полмира, отваливались, как протезы. Пот стекал с неё, словно ливень со стекла, но это было так полезно для очистки сосудов! А то они забиваются, как рыболовные сети, мусором. Сосуды нужно прочищать.
Деньги сначала посыпались. Потом повалили. Представьте себе сугробы денег. Полная квартира. По ним можно ходить, прыгать, скакать, кататься, кувыркаться… Что же ещё можно сделать с деньгами? Раздавать как благотворительные пожертвования. Покупать лимузины, яхты, летательные аппараты. Что ещё? Путешествовать по кругу. Как песня. Потому, что круглая Земля. Да мало ли чего можно сделать с деньгами? Вот без них ничего не поделаешь. Люси это хорошо понимала и поэтому потела, потела, потела…

***

ГОРОД ТАКСИСТОВ И ПРОСТИТУТОК

Чем дальше продвигаешься из Москвы в Великую Россию, тем отчётливее понимаешь, что никакой такой Великой нет вообще. Есть отдельно стоящие населённые пункты с отдельными убого заселёнными общагами. А если ты попадаешь в типичный заводской городишко, с типичным названием, созвучным водоёму, рядом с которым он расположен, ну, там Енисейск, Ангарск или же Волжский, то здесь этой самой Великой России никогда, собственно говоря, и не существовало вовсе.

Утром нервно-злой на ненавистно-противно-пищащий будильник народ, причём, на абсолютно добровольных началах, выдавливается из трамваев, похожих на тюбики с зубной пастой, прямо точно в пасти цементно-серых гадко вонючих газовых камер, с удивительно лаконичными названиями, типа «Органсинтез» или же «Делаволокно», или, например, «Пластизмасс». Это тот самый народ, которому повезло, что у него ещё она имеется, такая родная и до пенсии любимая газовая камера.

Остальная же публика периферийного городка делится на две страшно необходимые обществу профессии: Таксисты и Проститутки. Кстати, и те и другие работают по тарифу. Одни — в зависимости от километража, другие – от сантиметража. И, причём таких людей в этой Великой России становится всё больше. То есть, с каждым часом и с каждым днём. А куда им податься? Если от администрации и отпочкуется какое-либо дочернее предприятие, вроде инспекции по развитию недоразвитости, то все компьютеры в нем зарезервированы ещё до рождения их будущих сопливых обладателей.

Чуть не забыл! В Городе Таксистов и Проституток есть ещё одна, регулирующая местную окружающую среду, профессия – Крутые. Это они в своих соковыжималках безобразного юридического лица, и зачастую без какого-либо вообще осмысленного образа вытягивают последние соки из этих по счастью не прошедших конкурс и не попавших в газовую камеру людей.

***

ГОРОД ТАКСИСТОВ ПРОСТИТУТОК И КРУТЫХ

В городе Таксистов, Проституток и Крутых попадаются, однако же, люди. Их нужно искать в маршрутках. Они, похоже, оттуда никогда не вылезают. А чего, собственно говоря, высовываться? Заплати десятку и катайся круглосуточно. Никто даже не заметит, что ты уже по девятнадцатому кругу едешь. Так, а чем ты отличаешься от тех, которые на неофициальных остановках туда-сюда ныряют и выныривают? Копия. Китайско-турецкий прикид, безысходное выражение лица, целлофановый кулёк с кофейными зёрнами возле красного бокала и бесплатно приобретённое, но тут же прямо в фургоне раздаренное острое, как разбитая склянка, респираторное заболевание.

Я понимаю, что это не нравится и неприятно читать, но нужно признаться, что после изобретения телевизора и компьютера наша жизнь, почему-то стала ещё трудней. Ну, правильно, глянешь, как живут там, за экраном нашей страны и здесь уже оставаться, как бы не хочется. Зарплаты хватает только на маршрутку и кулёк с нарисованным бокалом. На зёрна «Нестле» денег почти не остаётся. Бразилия оборзела. Готова кофе по транспортёру в Амазонку ссыпать, лишь бы не продавать нам дёшево. Бразильским мясом так просто завалили рынок – никто не берёт. А на какие реалы брать? Лучше бы ту передачу так и назвали: «Как украсть миллион», потому что стать миллионером можно только там, за голубым как небесная мечта, экраном.

Я люблю ездить в маршрутке. В ней никогда не запаришься. Дверь, которую не знаешь в какую сторону дёргать, так как в каждой машине свой, секретный, известный только хозяину код, почти не закрывается. Поэтому, если летом сильно жарко – садись в маршрутку, но держись за сидение, так как немудрено быть сдутым сквозняком или выскочить в потолочный люк, преодолевая очередную траншею.

А куда подевались электрички? Даже слово это пропало из нашего обихода. Их переплавили и перепрофилировали в маршрутки. Со временем, сколько в Городе будет людей, исключая, конечно же, особые касты: Таксистов, Проституток и Крутых, столько и будет маршрутов. Куда мы поедем? На работу. Там раз в месяц дают деньги на маршрутку и на пустой кофейный кулёк. А когда не было Таксистов, Проституток и Крутых, но существовали электрички, то деньги давали два раза в месяц: транспортный аванс и продуктовую получку. И было весело, потому что не выпускались компьютеры, погремушечки-телефончики, а телевизоры, в основном, сияли чёрно-белые. И самое главное, что там, на экране показывали исключительно потных, в замызганных чёрно-белых рубашках на пашне трактористов и согнутых в бублики узбекских хлопкоробок. А про то, как стать миллионером ведали исключительно образцово-показательные колхозы, да вездесущая государева статистика.

Вот поэтому то все и улыбались – рот от ушей. А теперь собаки страшные деньги дают только один раз, да и то нерегулярно, с задержкой. Поэтому, на работу приходится иногда ходить пешком. Тут и подумаешь: а не сменить ли свой профессиональный маршрут!

***

БОИНГ-727

У Самолета Боинг -737 была мечта. Поскорее уйти на пенсию. На заслуженный отдых. На металлолом. Утомился — сил нет. Диспетчер достал! То даёт посадку, то не очень. Задерживает, гад.
Как-то нервы не выдержали, и решил Боинг так, напрямую, и врезать Диспетчеру: мол, не дашь вовремя посадку – разобьюсь об какой- нибудь небоскрёб. Хуже будет: жертвы, разрушения. Диспетчер посмотрел в реестр поступлений новой техники, подумал… Может, его на 747-й заменить? Три новеньких стоят в авиапарке, ждут вылета. Да и зачем нам эта руина средневековая? Расход горючего, капремонт, брюзжит весь. Дашь посадку – не та. То короткая, то скользкая, то узкая. А где их набраться, хороших посадок? Это же не Нью-Йорк, а Нью-Джерси. Провинция. Можно сказать, глубинка. Тут каждая посадка на счету. Не успеет один взлететь, а под него уже другой садится. Только он взлетную полосу освободит – машина пылесосная пошла с поливалкой. За ней сушилка. А потом утюжка…
— Боинг, Боинг, я база, приём.
— База, слышу тебя неважно — помехи из-за сотовых телефонов, плееров и электрических зубных щёток. Приём.
— Боинг, сегодня посадка отменяется. Нет у меня свободной полосы. Приём.
Самолет начало трясти на воздушных ямах. Он не понял в чем дело:
— База, база, плохая слышимость. Как тебя понимать? Мне что, на соседнее с Аэропортом ранчо садиться? Или, может, на Кубе попросить убежища? А как насчет рапорта Руководству Авиакомпании?
— Боинг, ты меня не пугай и не отвлекай. Тут некоторые ждут посадки по двое суток, а её нет. Понимаешь? Нет — и все тут. Хоть в космос лети! Мне, какое дело?
Боинг начало кренить на левую сторону, и он стал кружиться над Аэропортом. Один круг, второй, третий, а Диспетчер отключил рацию и молчит упрямее краснокожего вождя.
Самолет рассуждал: «Что я ему плохого сделал? На прошлой неделе был шквальный ветер. Запрашиваю разрешение зайти с Запада. Так нет, упёрся: садись с Востока – и все тут. Так снесёт, ведь, с полосы! И слушать не захотел. Чуть не снесло. Два миллиметра оставалось до обочины. Я что, не прав? Ну, а вчера? У пассажира – инфаркт, необходима срочная госпитализация! Где там! Лети, куда велено. Страховку выплатим. Несчастный случай. А террористов, этих, сколько я могу прощать? Они ведь наглеют. Месяц назад запёрся один араб прямо в пилотскую, с бутылкой «алжирского» в руке, и — вези его в Палестинскую Автономию. А где я керосина наберусь? Свалимся в каком- нибудь Египте на Асуанскую Плотину…или в Мёртвом Море живыми утонем».
Боинг пошёл уже на восемнадцатый круг, а Диспетчер продолжал молчать. Пассажиры стали возмущаться. Особенно женщины: сколько можно эти почетные круги выписывать? Пора бы закругляться…Боинг понимал. Горючего оставалась четверть резервного бака. Вечерело…
Стюардесса Санта Барбара стала успокаивать публику: «Леди энд джентльмены, вас приветствует Авиакомпания «Макдонелл-Дуглас» на борту пассажирского лайнера Боинг-737. Температура за бортом…где-то, вроде как, около плюс четырёх. Мы завершаем наш полёт, прошу пристегнуть ремни и не курить до полной остановки, которая состоится через три минуты… в районе Аэропорта Нью-Джерси. Командир судна и экипаж прощаются с вами и желают всем нам счастливой и мягкой посадки»
Пассажиры немного успокоились, а Самолет стал по рации подавать сигналы SOS:»Я Боинг-737 Североамериканской Авиакомпании «Макдонелл-Дуглас». Имею на борту сто тридцать три пассажира и экипаж. Спасите наши души!».
Пассажиры от скуки стали звонить по мобильникам родственникам, и от этого сигналы о помощи срывались. Что делать?
Боинг решил садиться. На взлетной полосе всё ярче полыхали фиолетовые огни, и каждые 40-50 секунд самолеты то тормозили, то взлетали. Именно в этот кратчайший промежуток он и отважился, включив автопилот аварийной посадки, приземляться без Диспетчера. Зайдя с Востока, Боинг выставил шасси и стал садиться прямо под взлетающий «Конкорд» Парижской Авиакомпании «Эр- Франсс». Полосу взял уверенно, но бортовой компьютер из-за эфирных искажений не рассчитал длину посадки, и Боинг понёсся прямо на диспетчерский пункт. У Диспетчера волосы на голове встали трубой, когда он увидал приближающийся с бешеной скоростью аппарат, но Боинг было уже не остановить.
— SOS! – кричал во все микрофоны Диспетчер,- SOООООS!!!
Да где там. Боинг, как десертной лопаткой розочку торта, срезал правым крылом башню командно-диспетчерского пункта и остановился в двух с половиной миллиметрах от Аэровокзала.
«Леди энд джентльмены. Совершил посадку Самолет Боинг-737 Авиакомпании «Макдонелл-Дуглас», выполняющий рейс из Акло-Хохмы. Встречающих просят пройти к седьмому выходу в правой части Аэровокзала. Сенкью».

***

ЗАКОНСПИРИРОВАННЫЙ ДЖИП

У Автомобиля Жигули была мечта. Стать Джипом. Что Жигулёнок только не предпринимал. И колёса поставил широкие, шипованные, повышенной проходимости. И стёкла затонировал, что аж, капот перестал свой видеть. Cистему «Панасоник» прибацал новейшую — квадро. Все районные Волги так и поглядывали на него, вздыхая не без восторга. Антенна — выше пятиэтажки. Что ещё он сделал? Окрасился в оранжево-люминесцентный цвет и светился даже ночью, словно восходящее солнце автомобилизма.
Салон, так вообще игрушечка. Если панель — то обязательно — управления. Ну а сиденья, чтобы, действительно, можно было на них даже прилечь. Педали заячьим мехом обшил. Мягкие! Нажмёшь — одно удовольствие. Может быть, хватит наворотов? Нееет. Не доставало ещё бортового компьютера. С самонаведением и автопилотом. Ну и с диспетчерской связью «Автосервис для Ваз».
Это ещё не всё. Немаловажная вещь при навигации в условиях российского бездорожья — иллюминация. Для пущей видимости в болотном тумане, Жиган пристроил на крыше четыре зеркальных прожектора. Один освещал Север, ну а другие — Юго-Западный Восток.
Казалось бы, хватит. Да нет. А как же мотор? Двигатель внутреннего возгорания? Тут тоже нужен модерн. Поршня проточить, кольца обручальные 999 пробы нацепить. Всё должно быть в автомобиле прекрасно: и салон, и обшивка, и… После второго перекрёстка Жигулёнка затормозил Инспектор Государевой Думы:
-Я чёт не понял. Ты у нас кто? Крутой или подкрученный?
-Я — Джип, — сдерзил ему Жигулёнок.
-Да какой ты на хрен Джип? Я что, Джипов, что ли не видел на своей дороге?
Мимо и вправду вихрем пронёсся серебряный как начищенная столовая ложка Джип. Инспектор на всякий случай встал по стойке смирно и отдал честь.
-Вот это Джип. А ты маленькая божья коровка. Жучка ты, а не Джип. Плати штраф.
-За что? — удивился Жигуль, — по какому такому законодательству?
-Плати штраф, а то хуже будет. У нас закон один: если план не выполню — начальник меня вместе с фуражкой съест. И кокардой.
-Так этот Джип, — не унимался Жигулёнок, — он ведь скорость превысил, и ты его даже не остановил!
-Ты на других не показывай, а отвечай за себя. Мне
за ним гнаться, что ли? Во-первых, у меня бензина в
баке — только до заправки, ну и к тому же, он уже теперь
где-нибудь в аэропорту делегатов из Москвы встречает. С икрой в руках и солью. Не догнать нам его. Понимаешь? Сколько не дави ты на свою заячью педаль, сколь не пыжься. Лучше заплати, как положено, штраф и езжай своей дорогой. До следующего перекрёстка.
У Жигулёнка денег было как у Инспектора бензина:
-А может тебе в бак плеснуть, у меня и бутылка из-
под кока-колы имеется.
-А она у тебя какая? Поллитровая или полуторная?
-Да нет, ноль тридцать три.
-Ну, тогда две нальёшь, а то мне тут куковать до развода, а погода не сахарная. Мороз в ночь обещают тридцать два и тридцать три десятых градуса. И заморозки на нервной почве.
Жигман нахлебался для Инспектора бензина и поехал на заправку. «Вот ведь, гады, эти гаишники. Ни знаков не почитают, ни светофоров. Творят что хотят. А я может быть Джип, только законспирированный. Насосом накачаюсь, зеркала расправлю, втоплю километров сто девять, и тогда, менты, плевал я на ваши законы и на вашу Думу… И на бездорожье российских болот.

***

ПЕРЛАМУТРОВЫЕ ПУГОВИЦЫ

Именитый Киноактёр Андрей Миронович отдыхал на палубе Черноморского Лайнера „Михаил Светлов“ по пути в Константинополь. На съёмках последнего фильма „Бриллиантовая Авторучка“ Андрей сломал шею. Получилось неожиданно, когда Актёр заменял отсутствующего по причине болезни Каскадёра Ишакова. Нужно было прыгнуть с пятого этажа верхом на лошадь, ну, а та отошла в сторону пощипать на газоне травку. Увидав это, Андрей решил спуститься вниз, и помочь коллегам привязать бестолковое животное к скамейке, а в подъезде был ремонт. Не заметив ведро с краской, Киноактёр умудрился влезть в него обеими ногами, после чего в оригинальнейшем реверансе поскользнулся с пятого до первого этажа. Благо, что только шею сломал, а мог ведь и… руку.

Несмотря на то, что погода была солнечной — настроение на палубе стояло мрачное. В халатике с перламутровыми пуговками появляется Крашеная Блондинка Светлина Цветочная и становится напротив Актёра, наклонившись через поручень. Длина халата была минимальной, а поэтому: самая фотогеничная прелесть задней части Блондинки оказалась налицо. Андрей стал усиленно глотать слюну и размышлять над тем, каким образом он будет обрабатывать незнакомку, которая, похоже, и сама была не прочь с ним заиграть.

— Извините, а Вам нравится море? — начал Андрей с романтики.

— Меня зовут Светлина, а Вас, молодой человек?

Актёр не ожидал такого резкого к нему поворота событий и стал заикаться:

— А-андреевич, ой, М-миронович Андрей.

— Очень приятно, а Вы Андрей, случайно не каскадёром работаете? Вот шея у Вас в гипсе.

— Только по совместительству, когда кто-то на больничном, а так я в основном главные роли исполняю. А Вы здесь одна или с туристической группой?- продолжал осторожную разведку Андрей.

— Я с мужем, только у него летаргический сон после вчерашнего вечера в Ресторане „Плакучая Ива“. Вот скучаю одна.

— Ну, тогда может быть по бокалу пива? — обрадовался Актёр.

— Да нет, я его не пью: фигуру соблюдаю, может лучше вина? Или водки?

Андрею предложение понравилось, тем более, что он с собой припас бутылку „Московской“ для её обмена в Константинополе на сувениры, ну а теперь они ему, как бы уже стали и ни к чему.

Договорившись с соседом по каюте Юрием Никульским, чтобы тот до понедельника поизучал в бинокль острова дикарей, Андрей пригласил Блондинку на романтический трт-а-тет.

Закусывали водку копчёной ставридой, а запивали газированным напитком „Чиполлино“ из буфета. Болтали на разные темы. Светлина, оказывается, работала в Доме Мод манекенщицей. Это Андрею понравилось. Ему были симпатичны женщины свободных профессий: официантки, актрисы, стюардессы, в общем, не загруженные партийно-профсоюзными ориентирами. Ну а то, что Светлина была замужем, так это неплохо. Значит, по части здравоохранения у неё должно быть всё в порядке.
Когда уболтали водку, Андрей сходил в буфет, где с четырнадцати часов торговали спиртным и взял две порции коньяка по сто пятьдесят грамм, а в нагрузку — бутерброды с белужиной. Есть в такую жару не хотелось, зато коньяк стал уверенно расширять сосуды, а Черноморский Лайнер всё быстрее развязывать узлы. У Светлины самопроизвольно стали расстёгиваться перламутровые пуговицы, а Андрей всё ближе и ближе к ней прижимался:

— Светлиночка, Вам так идёт этот халатик и пуговки подобраны со вкусом…

Блондинка хохотала на всю каюту. Это привлекало любопытных чаек, которые стали кружиться возле иллюминатора. И не только чаек. Когда уже Актёр расстёгивал самую нижнюю и самую жемчужную пуговку халата, в дверь постучались. Андрей подумал, что это его сосед Юра не выдержал дикой жары на палубе и пришёл промочить горло. Вместо Юрия в каюту ввалился какой-то Здоровый Мужик со свинцовым медальоном в виде черепа:

— Папаша, закурить не найдётся?

Андрей от неожиданности что-то промямлил, и тут Здоровый Мужик увидел в постели постороннего, почти голую, свою жену Манекенщицу Светлину. Что ему оставалось делать? Ну, кроме как не попереломать рёбра Андрею и не понахлестать по щекам своей распутной жене?

В Константинополе Андрей весь день провалялся у себя в каюте, а Юрий сходил в Припортовую Аптеку „Цигель Айлюлю“, чтобы купить для него гипса и бинтов.
Когда прибыли на Родину, был тёплый влажный вечер и Андрей, с невыносимыми страданиями сходя по трапу, обратил внимание на впереди него спускающуюся пару с чемоданом из красного кожзама. Двое шли в обнимку и о чём-то мило щебетали. Это были его, теперь уже до щемящей боли в груди, близкие знакомые: Светлина Цветочная и Здоровый Мужик со свинцовым медальоном в виде черепа.

***

ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО ПЕРВОГО ГЕРОЯ

«Товарищ Великий Вождь, Иосиф Виссарионович!

Это какая-то чудовищная ошибка, абсолютный абсурд, злейшая провокация.Никогда не мог даже предположить, что буду сидеть в этой темнице, я, заслуженный и до последнего ногтя верный Вам раб, избиваемый ежесуточно до пяти раз, надраенными вонюче-навозным гуталином сапогами. Что я плохого совершил?

Кроме усердной учебы, чем занимался еще с яслей и, кроме, промасленного труда на авиаплощадках и дрейфующих льдинах, мне и вспомнить то нечего. Там, в летной школе, я только и думал о Вас, о том, как воспарю в небе и прославлю свою, то есть Вашу, окрылённую бордовыми звёздами, Родину, а если будет нужно, так разобьюсь в её честь.

Что из себя я сейчас представляю? Вшивую, голодную, в кровоточащих ранах дворнягу. Это я, человек, которым гордилась вся Столица, весь наш необлетанный от Архангельска до Чукотки Союз. Кто я теперь? Поклёванная грачами огородная тыква.Вот кто я есть. Герой? А кто придумал, и для чего, кстати, оно, это — не
означающее правды — слово? Героем будет тот, кто сможет вынести подобное надо мною насилие.

Я не герой, а ничтожество. Маленькая чернильная капелька на клочке пергамента.Герой – это Вы. Вы нас всех, вот именно всех, одурачили, а сделали это так тихо и крадучись, как та крыса, которая боится пустой тюремной оловянной миски,
готовая расчленить меня в моем полудрёмном сне, в каждом шорохе ожидающем моей казни.

Поздравляю Вас с надвигающимся, как лавина на беспечный мирный аул, одна тысяча девятьсот тридцать восемь раз проклятым годом, и искренне желаю Справедливого Божьего Возмездия.

Бывший герой ледовитого советского союза
Сигизмунд Александрович Леваневский».

***

ПОВЕСТЬ О ЛИЛИИ

Знакомиться с австралийскими леди напрямую я не решился. Русской фирмы вечернего досуга, услугами которой я неограниченно пользовался в штатах, здесь не оказалось. Да тут и русские были в дефиците – очень уж далекая страна, эта Австралия. Я долго копался в интернете на форумах знакомств и наткнулся таки на русскую девушку, готовую любить всю ночь напролет, и быть до утра любимой. Единственная проблема заключалась в том, что жила красавица в Мельбурне, то есть на материке, и её нужно было туда-сюда транспортировать. Девушку звали Лиля. Она очень обрадовалась, что могла оказаться полезной, не стала настаивать на больших деньгах, и готова была вылететь в Тасманию сию же минуту. Ну а все расчёты должны были состояться по её отъезду. Вечером этого же дня Лиля отсыпалась в моём номере, а уже в полночь мы сидели с ней в вип-зале ресторана, исключительно вдвоём, не считая официанта и музыкантов…

Ресторан, в котором мы отдыхали с Лилей в переводе на русский назывался „Большой привет от кенгуру“. Это я специально его выбрал, в расчете насладиться каким нибудь профессионально приготовленным блюдом из кенгурятины. В супермаркетах, кстати, её даже в избытке, включая всякие колбаски для барбекю, но я пока не рискнул сам возиться с неведомой мне зверушкой. Я решил доверить наше с Лилией здоровье местным поварам. И, кажется я не ошибся. Нам принесли мясо в маринаде, тут же нарезали кубиками, и это нужно было пробовать совместно с кукурузными хлопьями, политыми тем же маринадом. Я так и не понял на что по вкусу это было похоже, но довольно таки оригинальная еда. Как потом выяснилось, таким образом австралийские аборигены делали в древности себе заготовки на лето (ну то есть на холодное для юга Австралии время года). А маринад этот был такого зеленейшего цвета, густой, что того и гляди из него вынырнет крокодил и съест все кукурузные хлопья. Лиля даже поначалу доверила дегустацию кенгурятины мне, подождала, и убедившись, что со мной все хорошо, попробовала сама.

– Я, Роман, сама бы никогда не решилась это съесть. В магазинах, мне казалось, что кроме аборигенов это мясо никто не ест. И в то же время оно дорогое, что никак не вяжется с их уровнем жизни. А впрочем у них неплохие дотации, может для них и нормально. Вкусное мясо оказывается, нежное, да и соус пальчики оближешь. Спасибо тебе, что просветил меня насчёт австралийской кухни, сроду бы не знала.

– Лиля, на здоровье, попробуем тут ещё чего нибудь экзотическое поискать в их меню… А скажи, Лиля, разве Джеймс увлекался алкоголем, когда вы бывали вместе?

– В том то и загадка, Роман, что при мне он ни разу не выглядел пьяным, да и выпивал не больше пол бутылочки пива. Я сама была потрясена таким ужасным фактом.

– Ты любила его?

– Скорее нет. Была благодарность, за спасение, за его ко мне внимание, заботу…

– Значит ты любишь Вадима?

– Не могу его забыть. Перед поездкой в Турцию я жила с ним у его родителей в Новосибирске. Мы хотели заработать денег и по приезде домой через год пожениться, – девушка сильно разволновалась, я постарался сменить тему.

– Лиля, извини за неуместное любопытство. Давай выпьем за что-нибудь очень хорошее!

– За кенгурятину?

– Хотя бы и за неё.

И вот какую жуткую историю поведала мне Лиля.

»У меня ещё с детства были способности к хореографии. Уже в 7 лет я начала ходить в школу танцев в Новосибирске. Участвовала в конкурсах, ездила по всей стране, в одной только Москве была раз пятнадцать наверное. У меня последовательно было несколько партнёров. Последний мой партнёр по танцам, его зовут Вадим, однажды нашёл в интернете турецкую фирму, которая зазывала работать в Стамбул, танцевать в элитном ресторане. Мы отправили видео, и нам пришло приглашение. Родители мои были категорически против, но я ослушалась их, и мы с Вадимом на страх и риск рванули за длинным долларом. Никакой фирмы и не было. Нас в первый же вечер разлучили с Вадимом, и его судьба до сих пор неизвестна, возможно что его нет в живых. А меня привезли в гарем, отняли паспорт и угрозами заставили ублажать богатых клиентов. Мне ни цента не платили, а питалась я в тех домах, куда меня привозили, ну и иногда подбрасывали типа чипсов или орешков. Парфюмерия и одежда были в избытке, но свободы никакой. Два года я была рабыней. Сбежать или пожаловаться было бестолку – за этим неусыпно следили, но самое главное, что нас накрепко предупредили, что расплата будет жестокой. Девушки, которые изнашивались – внезапно исчезали и мы могли только догадываться об их несчастной судьбе. Нас всех ждал один итог. И конечно же терять нам было нечего, но и сбежать тоже не было возможности. Однажды меня с подругой привезли к двум австралийцам. Они были морскими офицерами, а нас доставили на большой корабль. Я немного знала английский. Его звали Джеймсом, он работал на корабле каким то главным специалистом по морской навигации. Я ему очень понравилась, и он предложил мне руку и сердце. Времени на раздумья было мало, да и отказываться не имело смысла, я согласилась. Вместо меня с моей подругой сошёл на берег Джеймс. После долгих дебатов он выкупил меня за 10 тысяч баксов. Вот так я оказалась в Австралии. Сначала нелегально, затем он мне сделал имиграционные документы. Но свадьбы не состоялось. Джеймс на четыре месяца ушёл в плаванье и погиб при странных обстоятельствах, сказали, что он пьяный кувыркнулся за борт. Ну а официальная версия – погиб при выполнении задания в мирное время. Работы для меня в Мельбурне нет. Я получаю небольшое пособие от правительства, но этих денег едва хватает на проживание. Вот подрабатываю. "

Лиля снимала скромную однокомнатную квартиру в двадцати минутах езды на трамвае от центра. Я не хотел её стеснять, но она настояла, чтобы я пожил у неё, мол так ей не будет тоскливо. Отказать я не решился, и поселился у неё. Вот как раз этот факт и послужил для меня разгадкой тайны гибели Джеймса.

Мы осматривали Мельбурн (там есть на что поглядеть – это Лондон, Париж, и Брюссель в одном фужере). Шли не спеша по проспекту, и тут навстречу нам улыбается военный, вернее морской офицер. Лиля немного смутилась, поздоровалась с ним, они перекинулись несколькими фразами, учтиво попрощались, и мы пошли дальше. Я чувствовал, что этот дядя не тронулся с места, и продолжал смотреть нам вслед.

– Лиля, приятель?

– И да и нет, Роман. Это друг Джеймса, они вместе служили. После того как Джеймс погиб – он мне прохода не даёт.

– Я заметил, Лиля, что ты ему нравишься. Вы давно не виделись?

– Перед самой поездкой к тебе, он звонил мне, доложил что вернулся из похода, предлагал посидеть в кафе. А почему ты так заинтересовался? Не он один кому я нравлюсь. Обычное дело.

– Так, простое любопытство, забудем его.

Как она была наивна! Ведь этот дядя в морской форме не просто на неё смотрел. Он её любил! И не просто любил. Я ведь приметил, как он сверкнул в мою сторону глазами. Кажется он не раздумывая вызвал бы меня на дуэль, это морской дьявол. И тут меня моментально озарило – вот кто помог Джеймсу кувыркнуться за борт! Дело выглядело так. Они с Джеймсом слегка поддали, ну и вышли покурить на палубу. Корабль шёл недалеко от берегов Антарктиды, погода штормовая, видимость нулевая, с неба валил густой снег, была глубокая ночь. Вот так Джеймс при помощи своего «верного» друга и нырнул под льдину, к акулами. А друг этот, как ни в чем не бывало пришёл в свою каюту, врезал еще пивка, поцеловал в смартфоне пляжную фотографию возлюбленной Лили, и сладко уснул. Утром на разводе Джеймса не оказалось. Потом были поиски, следствие. И рапорт: погода штормовая, моряка смыло волной.

Королевский военный флот Австралии сформировался ещё в далёком 1901 году. Как, впрочем, и вообще вооружённые силы этой страны. С тех пор армия участвовала во всех крупных событиях, и немало славных сынов отечества полегло на поле брани. Казалось бы, от кого там в океане защищаться? От акул? От пингвинов? Так может подумать обыватель. На самом деле – тесная связь мирового бизнеса, коммерческие интересы акул капитализма диктуют своим пингвиньим правительствам в кого стрелять, а по кому промахиваться. Так вот, австралийский военный флот прекраснейше оснащен, и равных ему мало на океанских просторах. А служить во флоте не только почётно, но и прибыльно.

Джеймс служил верой и правдой на эскадренном миноносце (эсминце), владел обширными знаниями и немалым опытом в области навигации, и на его счёту числилась не одна сотня тысяч соленых морских миль. До того, как встретить в турецком порту прекрасную русскую девушку Лилю, ему некогда было любить: усердная учёба, затем освоение профессии. Баловались периодически на разных причалах услугами ночного эскорта, бывало. Но полюбить страстно и безголовно Джеймсу до этого еще не доводилось. И вот подвернулась Лиля. Командор был в отпуске, а кораблем руководил его помощник, которого Джеймсу уговорить не составило особого труда – они учились в одном заведении, много вместе работали, и немало пива закусили маринованой кенгурятиной и вяленой страусятиной. Вот так Джеймс привёз Лилю в Мельбурн.

Но тем он и опасен этот невидимый вирус, эта безжалостная лихорадка Эбола, эта заразная и порой неизлечимая болезнь – любовь – что против нее не придумали (и возможно никогда не придумают) профилактики! Следом за Джеймсом в Лилю вшлёпался другой его сослуживец, с которым они вместе на одном курсе заканчивали морскую школу. Тот самый, который и отправил Джеймса в бессрочное подводное плавание. Туда, откуда не возвращаются.

Вот несколько подробностей того вечера. Уже было за полночь. Корабль прилично раскачивало, усиливалась метель. Джеймс и Христиан сидели в каюте, и потягивали из алюминиевого бочонка немецкое пиво, которым немало запаслись еще в Новой Зеландии. Христиан любил подшучивать над Джеймсом, а тот всегда защищался:

– Знаешь, дружище, вот ты сейчас здесь нос морозишь, а твоя красотка наверное греет под кем-нибудь свой животик. Нет?

– Христиан, а не пошёл бы ты к…

– Ну ладно, ладно, извини. Ну не животик, так спинку…

– Христиан, а чего тебя так тревожит этот вопрос? У тебя есть твоя Магда. Или она тебе только под рождество даёт погреть свой животик?

– Магда? Да хоть утром, в обед и вечером. Но она ведь бревно бревном. Она так, любительница. С твоей профессионалкой не сравнить наверное…

Джеймс выскочил из-за стола, на пол полетели пивные кружки, закуска, он ухватил приятеля двумя руками за воротник кителя, был очень взбудоражен:

– Не смей так говорить о Лиле! Ты понял меня? Этим самым ты оскорбляешь и своего друга, между прочим! Тебе ясно?..

Христиан не стал сопротивляться:

– Успокойся дружище, это же шутка. А ты, тоже, между прочим, оторвал мне погон. Совсем сбесился? Посуду начал швырять. Извини пожалуйста… И руки не распускай больше!

Джеймс немного остыл, они прибрали в каюте.

– Джеймс, давай ещё по полкружечки и пойдём табачком подышим.

Они подкурили по сигаре, оделись, вышли на палубу. Погода была примерно как в тот день, и в тот час, когда Беллинсгаузен с Лазаревым открыли Антарктиду, то есть, мягко говоря, неблагоприятная. Христиан пристегнулся цепочкой с карабином к брючному ремню и хромированному поручню, а Джеймс не стал. Ему было очень тоскливо, что нет рядом его любимой, что вместо поддержки от друга он услышал пошлости и оскорбления. Он зажал в кулаке сигару и молча дымил… И в этот самый момент, в который он расслабился и полностью потерял бдительность, его ноги, обхваченные руками Христиана, перелетают через перила и он падает за борт. Единственное, что ему удалось, так это уцепиться за поручень и повиснуть на нем правой рукой. И это бы его спасло, если бы Христиан одумался и попытался ему помочь. Но тот наоборот вцепился в его пальцы холодными зубами, ладонь соскользнула, и Джеймс рухнул в акулью пасть бездонного антарктического моря имени первооткрывателя Фаддея Беллинсгаузена.

© Сергей Шиповник,
schipovnik@bk.ru

Свидетельство о публикации (PSBN) 38756

Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 11 Ноября 2020 года
Сергей Шиповник
Автор
Биография 27 ноября 1961 г. родился, г. Волгоград 1982-1983 — работа в газете "На страже Родины" Ленинградского военного округа: публикации статей и стихов,..
0






Рок & Лора 2 +1
Эксперимент 0 +1
Паша Любченко - Моя королева 0 +1
Венчание царя Иоана 0 +1
Повесть о Саше 0 0

Общение

Помню, когда был классе эдак в 7, всегда смеялся над историями в духе: “Я, будто бы, знаю его с самого детства”. Мне всегда казалось, что это жуткий бред. Как можно такое сказать про первого встречного человека? Не может ведь быть такого, что не успе..... Читать дальше
92 0 0

Замок из песка

Холодное стекло приятно действовало на разгоряченный лоб. Но переключить мысли на что-то приятное и оно не могло. Интересно, а неприятные думы могут повышать температуру тела? Они бегают по черепной коробке, натыкаются друг на друга, наслаиваются, и ..... Читать дальше
15 0 0

Проснись...

За окном уже начинало смеркаться. Алый полукруг Солнца, целящийся редеющими лучами прямо в любопытные глаза наблюдателей, медленно исчезал за размытым, чернеющим горизонтом. Острые крыши многоэтажных домов заливались рекой медового заката — черточки ..... Читать дальше
95 2 +1





Добавить прозу
Добавить стихи
Запись в блог
Добавить конкурс
Добавить встречу
Добавить курсы