Лучшая пара на курсе (Глава 13)

Холодное утро воскресенья. Еду к маме. Купила ее любимый тортик, новую одежду и лекарства. Ей ничего больше не надо? Лето кончилось. Совсем. И нет надежды на продолжение. Странный звук… Черт! Твою ж… Так спокойно. Надеюсь, заведется… Завелась, повезло, надо в ремонт отдать.

Ворота больницы похожи на скучный будний день и цвет серый. Я припарковалась, взяла торт и другие вещи. Подхожу. Вот ее новый дом. На улице никого. Холодно же. Пройдя пропускной пункт, направилась на ее этаж. Пошла пешком. Поднялась. Ее палата. Стучу.

— Мам, привет, это я.

Стены были светло-бежевого цвета. Четыре кровати. По бокам тумбочки. У кого-то лежала книга на ней, на другой — кружка. Все кровати заправлены. Мама сидела на кровати и смотрела в окно спиной ко мне. Неподвижная, замершая. Такая сгорбленная. Других пациентов не было. Наверное, в общем зале. А мама почему не там? Она меня ждет?

— Мам, мам… — Я положила тортик на ее тумбочку. Лекарства и одежду уже отдала персоналу. Потрогала ее за плечо.

— Вы кто? — Она испуганно обернулась и вскочила. В глазах был ужас.

— Мам, это я, твоя дочь… помнишь?

— ПОМОГИТЕЕЕ! ПОМОГИТЕЕЕ!

— Это я, не надо кричать, — ее глаза были пустые, как высохшие колодцы. Я попыталась успокоить ее, взять за руку. — Ну что я тебе сделаю? Успокойся…

Она продолжала резко, истерически верещать. Прибежал персонал.

— Вам лучше выйти. Она боится незнакомых лиц.

— Как незнакомое? Я же дочь её…

— Не сейчас, она не привыкла…

Меня начали выводить. Девушка в голубом халате вытолкнула меня за дверь. Я сделала шаг назад и потеряла равновесие. Полетела назад. Ее глаза такие, почему я у нее вызываю ужас? Я так изменилась? Мне так холодно… И внутри так пусто… Словно проваливаюсь в эту пустоту… В ее глаза…

***

Звонит будильник. Не пойму. Звук странной мелодии. Темно. За окном пушистый снежок. Для снега рано. Тянусь к звуку. Мобильник. Старый мобильник. Опять прошлое. Но какая дата? 23 ноября 2005 года. Надо вспомнить. Третий курс. Это уже когда мы расстались. И у него теперь есть она… Опять на них любоваться…

SMS: “Не забудь мои лекции сегодня”.

Надя… хотя бы Надя еще со мной не попрощалась. Где ее лекции? Сразу положу. Найти их было несложно, ее красивый круглый почерк было видно издалека.

Отвечаю: “Слушаюсь, уже положила в сумку”.

Тихо, мамы опять нет. На столе меня ждал завтрак. Так приятно… Когда я его поедала решила, что буду сегодня сногсшибательна! Пусть знает, что потерял! Снег все идет и идет… Метель сегодня что ли…

Выйдя из автобуса, поплелась за всеми к универу. Толпа разбрелась по разным зданиям. Кто-то сворачивал налево, кто-то направо. После очередного поворота на дороге передо мной осталась пара. Он и она. Я вздрогнула. Леша. Замедлила шаг. Не хочу их догонять. Наверное, это конец. Вот такой у нас конец… Метель начинается. Может, нас заметет навсегда… И никто и не откопает… Мои глаза буравили его спину. Забыл меня.

— Привет, чего ты меня не подождала? — Меня догнала Надя. Она так звонко закричала, и, видимо, бежала за мной. Схватилась за мою руку, чтобы не упасть. — Фух, — она запыхалась.

Леша повернул голову, но не обернулся, а скорее смотрел на свою спутницу.

— Я думала, ты уже пошла внутрь, метель же, — мы пошли ещё медленнее.

— Мои лекции! Ты их взяла?! — она так звонко это воскликнула, я чуть не оглохла.

— Да, я же тебе писала, — сказала я с небольшим раздражением.

— Ооо, смотри кто впереди, — она произнесла это шепотом мне на ухо, согрев его.

— Да, я видела, — я старалась говорить нейтральным тоном. У меня это получалось, вроде.

— Новая лучшая пара на курсе. Но мне кажется, она ему не очень подходит, — конспиративно на ухо мне подавались сплетни.

— Почему? — мой голос дрожал, но я делала вид что это от холода.

— Мог бы и покрасивее себе найти кого, хотя он всегда умных выбирает, — она сделала важную, надменную моську, но оставалась по-детски милой.

— Не всегда… (“Меня же он за что-то выбрал”).

— В смысле? — она с живостью заглянула мне в глаза, они у неё распахнулись. (“Надя — сплетница ты моя!“)

— Я про… Аню! — ничего более убедительного не пришло мне на ум.

— А-а-а, ну да, ну да… Нет! Аня же умная, как раз! — она вытянула шею и голову и опять резко бросила на меня свой взгляд.

— Но он ее не выбрал…

— А, ну да, — она, как черепаха, опять втянула голову в воротник куртки. Все-таки было холодно.

Звук лампы на потолке. Он всегда был таким громким. В аудитории было молчание. Всё делали задание. Надя строчила. Я перебирала ручку между пальцев. Лёша был вне моего поля зрения, но я знала, что он сидит где-то сзади. Была только наша группа. Его девушки не было. Не могу выкинуть его из головы. Только он и наш прошлый день. Его нежные объятья. Он, скорее всего, давно выкинул мои запонки. Глаза заслезились. Он сидит в нескольких метрах от меня, но между нами расстояния больше, чем можно себе представить.

Пара закончилась, и мы все пошли в другую аудиторию на следующую пару. Рядом шла Надя, Яна и Олеся за нами. Потом подошел Леша. Мы молча стояли перед закрытой аудиторией, ожидая открытия. Сумка была тяжелой от книг и тетрадей, я поставила ее вниз. Пауза стала вязкой, звучной. Я опиралась на стену и смотрела в никуда, пытаясь собрать мысли. Коридор был темный. В нем было окно, но из-за метели свет почти не пробивался.

Если остальные переминались с ноги на ногу, то Леша стоял как статуя, стальная и сильная, от него веяло холодом и величием. (“Что тебе надо? Иди к своей девушке”). Начал пиликать чей-то телефон. Мелодия была такая грустная. Она состояла из трех пищащих нот, но была как острый нож, разрезающий тишину. Мы долго слушали его, а потом до меня дошло, что это из моей сумки.

— Это мой, — я хотела ответить, но звонок оборвался. Звонила мама. Потом я хотела набрать ей, но она отправила мне SMS быстрее. Предупредила, что будет сегодня поздно.

— А я думала, это чей-то из оставленной сумки, — сказала Яна.

— Да еще так долго звонил, — сказала статуя Леши.

— Я что-то задумалась, забыла, что сменила мелодию.

Пары закончились. Я пошла на остановку. Надя попрощалась со мной и села на свой автобус. Я достала телефон и начала рыться в SMS. Он действительно сдержал обещание и больше мне не писал? В любом случае, сообщений годовалой давности в телефоне у меня не осталось. Но его номер был в контактах. Я гладила пальцем его имя по экрану. Забыл меня? Мне так хотелось написать. Метель уже закончилась. Вокруг были сугробы белого снега. Ну, если он не ответит, то я ничего не теряю. И я решила написать:

«Привет, хотела кое-что спросить. Можешь мне набрать, как сможешь?»

Если прочитает его девушка, то мы же одногруппники. Вдруг, у меня по учебе вопросы. Отправить. И тут же пришел ответ: «Сейчас не могу, занят». Наверное, с ней…

Пришел автобус, я села. Он медленно двинулся. Было место у окна. Я смотрела на проезжающие автомобили. Мы ехали очень медленно, почти ползли. Если он позвонит, что я ему скажу? А если не перезвонит?

SMS: «Давай встретимся там, где обычно. Я уже выехал».

Где обычно? Что за “обычно”? Спрошу: «Где это? „

“Вот адрес:… » — Да что такое, так дежурно пишет, как будто это не в первый раз.

Это было по дороге к моему дому. Я вышла на остановку раньше. Как неудобно без навигатора. Я, в принципе, знала, где эта улица, осталось найти номер дома. Район был спальным, но когда я подходила к нужному по номеру дому, я вспомнила, как была тут однажды, уже после выпуска. Я зашла во двор. Вход должен был быть там. Увидела вывеску. Она была в точности как я запомнила: маленькой и исписанной какими-то кудрявыми растениями или эльфийскими знаками. “Матэ-кафе” — было на русском.

Ступеньки вели вниз, в подвал жилого здания. Они были серыми и бетонными. Встречала тяжёлая железная дверь. Она была приоткрыта. Я её открыла, и в нос ударили благовония. Провоняет вся одежда. Внутри было уютно. Слева стояла большая обувница с кучей ботинок, справа была стойка гардероба и слишком серьезный для своего наряда гардеробщик. У него была большая шапка цвета радуги, из под неё выглядывали явно искусственные длинные дреды. Завибрировал телефон, и я открыла его.

SMS: «Я в третьем зале».

— Вас ждут? — хостес, одетый под растамана, прозвучал очень звонко, выбиваясь из атмосферы Востока.

— Да, в третьем зале, — мой голос стал тихим.

— Нужно сдать телефон и разуться, — я все так и сделала послушно.

У меня забрали куртку, повесили её на крючок. Предложили выбрать носочки. Я взяла с изображением лисы. Мой телефон положили в ячейку с таким же номером, что и номерочек от куртки.

На стене в коридоре висели ловушки для снов, на полу стояли фигурки индейцев, под ногами был ковёр, который приглушал мои шаги. По центру светился столик предсказаний.

Третий зал представлял собой огороженный от общего зала маленький столик с кучей подушек. Перегородка была тряпичной и разрисованной имитацией наскальной живописи. За ней был Леша. Он сидел в углу, вытянув ноги и опершись спиной о стену. Сбоку от него, посередине “зала”, стоял столик. Он улыбнулся мне губами:

— Я заказал тебе твой любимый матэ.

— Ты знаешь мой любимый матэ? — я робко села на подушки напротив него.

— Да, почему тебя так это удивляет? — он привстал, сел по-турецки ближе к столику.

— Я просто сама не знаю, какой мой любимый, — я продолжала смотреть на него.

Он протянул руки через столик, который стоял на полу, и взял мою ладонь.

— Так хорошо, что ты опять здесь, — в его голосе были какие-то грустные нотки, он гладил мою руку. — Почему ты так давно не писала? — я молчала, повернувшись в сторону. Он с жадностью сжал мою руку.

— У тебя красивая девушка, — он опустил голову.

— Я думал, ты больше не вернешься. Я пытался заговорить с тобой, но ты или не понимала, о чем я, или просто игнорировала! — Он выпалил это на одном дыхании. Вздохнул и поднял голову. — Но сейчас ты тут… Давай просто забудем обо всем. Просто будем вместе. Сейчас. В моменте. Это же твои слова…

Принесли матэ. Он отпустил мою руку, чтобы дать возможность официантке поставить заказ на стол. Я взяла напиток, поднесла металлическую трубочку ко рту и попробовала. Трубочка была горячей, вкус — горький, но приятный, с запахом табака или чего-то дымного.

— Мне сегодня показалось, что все закончилось, — я поставила калебас на стол, и он снова взял меня за руку.

— Останься со мной, просто останься тут, мы можем быть вместе, всегда! — Он держал мою руку ладонью вверх обеими руками и как будто говорил с ладонью, а не со мной.

Я смотрела на него с широко распахнутыми глазами и чувствовала невообразимое тепло, исходящее от него. Было так приятно ощущать это. Невозможно устоять. Да и зачем?

А… Точно… Его девушка… А мне… Почти сорок…

— Не уверена, что у меня это получится. Давай не думать о завтра. Что у тебя нового, помимо девушки? — мой тон был дежурно-вежливым.

— Хочешь, я брошу ее? — он сказал это таким равнодушным тоном… (“Как ты можешь так легко поступать так жестоко?”)

— Нет! — я полностью оживилась, чтобы он даже не помышлял об этом!

— Тогда не говори о ней, — он опять перешёл на разговор с моей ладонью. — Все считают, что мы отличная пара. Мне надоело это слышать. Вокруг ложь, фальшь. Все — игра. И люди просто играют свои роли. Нет ничего настоящего. Чувствую себя запертым в клетке. Хочется сбежать, выбраться, убежать отсюда, от себя. Все неудобно, все бесит. Мне хочется чего-то настоящего… Как с тобой! Останься со мной сегодня. Не уходи домой. После этого ты всегда пропадаешь. Пусть будет, как тогда, когда мы ездили в Макдак. Ты помнишь? — Он улыбнулся, и глаза стали немного с прищуром.

О чем он? Когда мы гуляли с ним и потом ели в машине? И его выражение лица… Он ждёт от меня какой-то реакции?

— Завтра нужно на лекции, — я уже ругала себя за то, что написала ему. Надо было удержаться.

— Последнее, о чем я думаю сейчас, так это о лекциях.

Я опустила взгляд на кружку, от которой поднимался пар. Я тоже не думала о лекциях. Последние разумные и взрослые частички меня растворялись.

— О чем ты думаешь? Поедем ко мне, просто будем болтать, не как на каникулах, просто будем болтать и все, просто будем вместе, — он убрал хитрый взгляд, улыбку. Напоминал самого себя, как в тот день, когда мы гуляли.

— Я не могу, прости. Мама вернется к двенадцати, мне нужно вернуться до этого времени, — единственное оправдание, которое я смогла подобрать.

— Тогда до этого времени ты только моя, да? — в его глазах была невыносимая грусть.

Я кивнула, голос куда-то пропал. Да, что я делаю?

— Тогда сядь ко мне, — взгляд, проникающий и повелительный, пожирал меня. Я пересела к нему, и мне хотелось раствориться в таком взгляде. Его поцелуй был жадным, требовательным. Во мне что-то оживало, внутри, расцветало. Не только страсть… что-то еще. Он спасал меня из моих темных мыслей. Он притянул меня к себе на колени. Провел руками по всему моему телу. Но тут нет дверей… я начала отстраняться.

— Люблю твои ключицы, — он поцеловал одну. — Ты так редко их показываешь… — он водил пальцем по той, которую поцеловал. — Ты же еще вчера вернулась… Почему не написала?

— Мне казалось, ты меня забыл и счастлив.

— Нет, не забыл… А ты меня помнишь? — он опять начал меня целовать горячо прижимая. — Давай уйдем отсюда?

Мне казалось, это неправильным, но не хотелось вспоминать почему. Не хотелось расставаться, не хотелось даже думать об этом.

— Давай.

…

Он вёз меня домой. Мы шутили, меня переполняло счастье. Я переключала радиостанции в поисках смешных песен. На красном светофоре он обнял меня одной рукой.

— Ты угомонишься или нет?

— Нет! — я смеялась.

— Ты такая же ненормальная сейчас, как на нашем первом свидании!

Я посмотрела на него, но он был абсолютно другим, как будто и не он вовсе.

— Давай эти выходные вместе проведём? Хотя бы день… — он смотрел на меня улыбаясь. Глаза были серьезными.

Я не знала, что ответить.

— Зелёный, — мой голос был веселым, но внутри всё сжалось.

Он отпустил меня, и мы поехали дальше. По радио было только что-то скучное и пресное. Постепенно становилось грустно. Я делала вид, что всё хорошо.

— Просто подумал провести ещё один день вместе. Пока… Да хватит уже переключать, — он поймал мою руку и положил к себе на колени.

Я смотрела на него и молчала. Так мы и доехали до моего дома.

— Буду ждать, когда ты мне напишешь.

— Я напишу.

Мы улыбались друг другу.

Вернулась домой я полностью счастливая. Казалось, что мой план работает. Может, наши отношения и обречены, но мы ведь можем хоть немного побыть вместе, как сегодня, как вчера, наслаждаться моментом, не строя планы. Вернул на землю меня мамин голос.

— У тебя что, было свидание? — мне стало стыдно, что она там одна, а я тут счастливая. Невыносимая тоска: она в больнице, не понимает ничего, испугана. Мама! Прости меня… Прости, что тоже забываю про тебя…

— Мам… — но мой голос был глухим.

Она опять начала отдаляться. Что-то тянуло меня назад, какая-то сила… пустота…