Святая земля (Глава 12)

Примечания
Прострел — радикулит.
Филипп II Август (1165-1223) — король Франции, был в Крестовом походе вместе с Ричардом, но из-за разногласий уехал домой раньше него.


— Вот так и делается спирт, — закрывая крышку, подвела итог Анжелика. Рядом с ней на просторной больничной кухне стояли четыре служанки и внимательно слушали. Анжелика продолжила: — Мы оставим его настаиваться до завтра, а потом уже можно будет его использовать… А, да, ещё кое-что. Следите, чтоб его никто не вылакал, — вздохнув, добавила она.

Служанки захихикали.

— Госпожа, а что делать, если кто… вылакает? — серьёзно спросила одна из них, худенькая, невысокая девушка по имени Далия. Она выделялась среди других своими необычными для этих мест голубыми глазами, немного меланхолично сиявшими на смуглом лице. На вид ей было лет шестнадцать — а по серьёзному голосу Анжелика дала бы лет на десять больше. Далия была одета в закрытое, широкое платье, и волосы её были плотно скрыты под платком.

— Если вдруг кто вылакает, дайте ему пить много холодной воды и ею же полейте — не стесняйтесь. И зовите меня, будем разбираться, — ответила Анжелика и продолжила: — Теперь ещё один момент. В больнице обязательно нужно делать влажную уборку каждый день — это помогает устранять всякую заразу и хорошо влияет на больных.

Служанки закивали, и только одна из них, Латифа, крепкая и рослая девушка, состроила недовольную гримасу, но тут же с притворной покорностью опустила глаза. «Бунт на корабле», подумала Анжелика, «ладно, потом разберусь». Анжелика оглядела остальных девушек — они вроде бы приняли эту новость спокойно — попрощалась и вышла из больницы. Все её подопечные чувствовали себя хорошо, и больше тут от неё сегодня ничего не требовалось.

Погода была довольно пасмурная — на радость Анжелике. Девушка мысленно хмыкнула, припоминая, как хотела съехать подальше от дождя; но оказавшись в некондиционируемом средневековье, она начинала уже скучать по прохладе. «И на пляж ведь тут не сходишь», — подумала Анжелика. Пару минут она предавалась ностальгии по тем славным дням, когда в её жизни были пляжи, купание, бикини и по этому поводу сияющие глаза мальчиков («Слава богу хоть последнее никуда не делось»), но долго печалиться было не в её привычках. Анжелика задумалась, чем бы занять себя, и ей пришла в голову идея посетить святые места. По счастью, она как раз была одета в платье сегодня, так что можно было не идти переодеваться.

Девушка свернула на ближайший рынок (рынок тут, в центре города, был примерно везде) и присмотрела себе красивый чёрный шёлковый платок. Зеркала у продавца, конечно, не было; девушка повертела платок в руках и предположила, что к светлым волосам пойдёт отлично. После короткого акта торговли («Ободрали, точно ободрали», мысленно вздохнула Анжелика), она расплатилась и накинула платок на плечи, расправив светлый водопад своих волос поверх него. Немного подумав, девушка обратилась к первой попавшейся женщине в европейской одежде.

— Добрый день! — начала Анжелика. — Извини, не подскажешь, где тут храм Гроба Господня?

— Конечно, сестра, — ответила женщина, и Анжелика в первое мгновение сильно удивилась — никогда ещё совершенно незнакомые люди не обращались к ней так. (А во второе мгновение она вспомнила, где находится...) — Здесь недалеко, позволь, я провожу.

— Буду очень признательна, — любезно отозвалась Анжелика и последовала за женщиной. По дороге, пробираясь сквозь толпу, она внезапно подумала, что у Иерусалима совершенно ни на что не похожее звучание: здесь не тихо, как в деревне, но для большого города не хватает постоянного шума снующих туда-сюда автомобилей.

— Ты паломница, так? — почти утвердительно спросила женщина, с любопытством разглядывая Анжелику.

— Неа, — возразила та, — я устроилась здесь на работу…

— На работу?! — удивлённо перебила её спутница, разглядывая дорогой шёлк платья Анжелики.

«Ну да, это двенадцатый век, детка», подумала Анжелика, «работающая женщина — это прачка или горничная… И шелка ей не светят».

— Я целительница, — пояснила она. Женщина в удивлении посмотрела на неё, и Анжелика продолжила: — Ну и раз уж я в Иерусалиме…

— Богоугодное дело, — кивнула женщина. Не удержавшись, она переспросила: — Правда, что ли, целительница?

— Угу.

— А прострел чем-нибудь вылечить можно? — с волнением спросила женщина.

— Ванны с хреном или горчицей, притирки с горчицей и чесноком, — отозвалась Анжелика. — Когда пройдёт — пересмотреть образ жизни и не сидеть подолгу в одной позе.

— Пусть господь одарит тебя своей милостью, сестра! — с чувством произнесла женщина.

У входа в Храм Гроба Господня она распрощалась с Анжеликой, сославшись на дела. Анжелика набросила на голову платок и окинула взглядом церковь — та была действительно огромной, и девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы целиком рассмотреть здание из бежевого камня с несколькими куполами. Пройдя в открытые двери, Анжелика перекрестилась и огляделась по сторонам. В просторном и высоком главном зале, из которого множество ходов вело в какие-то другие помещения, на стенах висели золочёные иконы, а по углам стояли статуи — видимо, наследие тех времён, когда этот храм принадлежал католикам. После взятия Салахаддином Иерусалима храм был передан православным, которые были на стороне султана и даже предлагали ему помощь перед штурмом (впрочем, Салахаддин предложением не воспользовался). Под потолком большие люстры горели множеством свечей. В храме было тихо, несколько человек молились у икон, старушка в тёмном платье и платке зажигала свечу перед большой статуей Богоматери.

Навстречу к Анжелике уже спешил молодой парень в чёрной рясе.

— Добрый день, — сказала ему Анжелика, — можно посмотреть на Голгофу?

— Конечно, сестра, — тихим, добродушным голосом отозвался парень, — приветствую в Храме Гроба Господня.

Анжелика последовала за ним в одно из боковых помещений. Её собственные шаги по каменным плитам показались ей почему-то очень громкими, и девушка постаралась ступать как можно тише. Вдвоём они свернули несколько раз по глухим коридорам и, наконец, парень показал Анжелике незапертый вход в довольно большое помещение. Оно было украшено лишь несколькими иконами, а в центре возвышалась верхушка белой скалы, выходившая из каменных плит пола.

— Спасибо, — пробормотала Анжелика, подходя ближе. Парень тактично оставил её одну, и за это девушка тоже была ему благодарна. Почему-то хотелось побыть в одиночестве, и она была рада, что не видит вокруг больше никого.

Анжелика задумчиво уселась прямо на пол перед скалой, скрестив ноги. Ей вспомнилось, как её бабушка много раз говорила, что хотела бы побывать в этом храме, но сделать это она так и не успела. «Я сделала это за тебя, бабушка», подумала Анжелика. Следом пришли мысли об остальных членах семьи. «Пусть они обо мне сильно не плачут», пожелала девушка от всей души. Она сидела, вспоминая разные мелочи из прошлой жизни, такой недавней и такой далёкой, и почему-то печаль её была лёгкой и очень светлой.

Наконец Анжелика поднялась, собираясь уходить, как вдруг глухой мужской голос откуда-то из глубины помещения заставил её вздрогнуть.

— Прости меня, о господи, ибо я грешен.

Анжелика была в церкви только раз в жизни, в детстве, и никогда не сталкивалась с таким глубоким раскаянием, которое слышалось в голосе незнакомца. Она тихо поднялась и обошла Голгофу вокруг. Какой-то богато одетый по-европейски мужчина стоял, склонив голову в молитве и закрыв глаза, перед скалой.

— Что случилось? — не выдержала девушка.

Мужчина резко взглянул на неё в некотором шоке, но всё же ответил:

— Я приехал сюда, чтобы защитить святую веру, а нашёл здесь только жестокость и кровь.

— Ну ты же не знал этого наперёд, — успокаивающе проговорила Анжелика.

— Я пошёл за Ричардом, я поверил ему!.. Поверил, что мы будем творить благое дело. Но после того, как он казнил тысячи заложников из Акры, я провёл почти год здесь, в покаянии. Теперь я возвращаюсь домой… Кто ты — ангел? — вдруг спросил мужчина, тревожно глядя девушке в глаза.

— Нет, я просто Анжелика, — вздохнула девушка и потянула мужчину за ладонь. Он легко взялся за её руку и последовал за ней к выходу. — Пусть каждый отвечает… перед богом сам за себя. А ты молодец, что принял такое решение.

Вдвоём они вышли из церкви на улицу.

— Пусть благословит тебя господь, — сказал мужчина перед тем, как уйти.

— И тебя, — отозвалась Анжелика.

В задумчивости она дошла до дворца, не замечая ничего вокруг, и только во дворце оглянулась по сторонам, обратив внимание на царившую там лёгкую суматоху. И только она подумала «интересно, что тут происходит», как услышала, что кто-то её окликает.

Девушка обернулась и увидела Аббаса из городской стражи. Пару дней назад (казалось, это было так давно!) Камаль представлял их друг другу.

— Салям алейкум, Анджелика! — улыбнулся Аббас. — Камаль говорил, что Салахаддин нанял тебя на работу лекарем. Поздравляю!

— Спасибо! — радостно отозвалась Анжелика. — А как он сам?

— Отдыхает пока что дома.

— Кстати, тут что-то произошло? Такое оживление…

— Приехал брат Салахаддина, Аль-Адиль, — пояснил парень, — теперь они закрылись на совете. Завтра же Аль-Адиль уезжает в Египет, так что, думаю, султан проведёт с ним весь оставшийся день.

Анжелика незаметно вздохнула. Аббас не дал ей долго скучать.

— Придёшь после обеда посидеть с ребятами на заднем дворе? Будут ребята из стражи — ты уже видела кое-кого, ещё из охраны дворца и из армии пару человек.

— Здорово! — повеселела Анжелика. — Конечно, я приду.

***

Небольшой фонтан журчал и поблёскивал в лучах солнца, которое после обеда решило всё-таки выползти из-за туч. Анжелика, устроившаяся на лавочке на заднем дворике, сидела, окружённая парнями из числа воинов Салахаддина, и блаженствовала. В тени нескольких деревьев было не жарко и приятно, под рукой был кувшин с прохладным шербетом, а мальчики наперебой рассказывали зажигательные истории. И какие это были истории! Ребята вспоминали о настоящих сражениях, стычках, разведке; некоторые из них побывали уже вместе с Салахаддином не на одной войне. И рассказывали они об этом с таким же задором, с которым дома мальчики рассказывали Анжелике о покатушках и вечеринках…

— Помню, я был тогда под Хаттином… — начал Рахман, парень из армии лет под тридцать.

— Анджелика, а ты знаешь, что по-курдски означает «Хаттин»? — спросил Аббас.

— Неа.

— «Мы пришли», — перевёл Аббас.

— Вот они и пришли, — хмыкнул Рахман. — На свою погибель. Вся армия крестоносцев была разгромлена тогда нашим славным султаном!.. Мне посчастливилось быть рядом с Салахаддином в его палатке, когда он лично отрубил своим мечом голову Шатильону… Ты слышала о рыцаре Шатильоне, Анджелика?

— Слышала, — ответила девушка, — он нарушал перемирие с Салахаддином.

— Верно. Мы называли Шатильона Шакалом пустыни, — проговорил Рахман. — Подобно шакалу, он выходил выть, когда на землю падала тьма.

— Шакальон, — хмыкнула Анжелика, и парни встретили прозвище дружным смехом.

— Да-да, — вставил Хашим, парень из стражи, — а их король Лузиньян, как и предыдущий — Балдуин — так и не остановили его…

— Хотя Балдуин сам просил перемирия, — вставил Аббас. — После того, как его вассалы каким-то чудом выиграли ему битву с Салахаддином, два следующих сражения с нашим султаном он проиграл — тут-то Балдуин о мире и попросил.

— Если б не засуха и неурожай в тот год во владениях султана, Балдуину не видать бы мира как своих ушей, — хмуро вставил Омар, дворцовый охранник лет за тридцать.

— Да, это ему повезло, — согласился Рахман. — Так вот, под Хаттином Шатильон лишился головы — а крестоносцы тремя месяцами позже лишились Иерусалима…

— И обратно его не получат, — сурово подытожил Омар.

Собравшиеся один за другим поддержали его.

***

Аль-Адиль удобно устроился рядом со своим братом Салахаддином на ковре, облокотившись на подушку и попивая шербет. Как и султан, он был одет в свободный домашний халат. Салахаддин ел абрикос, разломив его пополам — сколько Аль-Адиль его помнил, Юсуф всегда любил свежие фрукты. Что-то неуловимо мальчишеское проступало в чертах султана под привычной ответственностью и серьёзностью в такие спокойные, расслабленные моменты. Это напоминало Аль-Адилю о тех далёких вечерах, десятилетия назад, когда вся их семья собиралась в их доме в Дамаске после ужина — и живы были и отец, и дядя Ширкух, и братья, да смилуется над ними Аллах…

Приятно было посидеть так вдвоём, пока солнце отбрасывало уже начинающие алеть лучи поперёк комнаты, да и с донесениями к Салахаддину входили всего-то раз пять. Но пора было и вернуться к делам.

— Значит, ты собрался брать Яффу, Юсуф? — Аль-Адиль отставил кубок и посмотрел на брата.

— Да, — отвечал Салахаддин и достал небольшую пергаментную карту. — Мой шпион, может, помнишь его? — Камаль — разведал, где подземный вход, оба конца. — Султан ткнул пальцем у края крепостной стены нарисованного города и ещё раз — за её пределами, там, где среди барханов схематично был обозначен небольшой лесок. — Правда, это далось ему нелегко, беднягу схватили.

— И как он выбрался? — спросил Аль-Адиль с любопытством.

— Это замечательная история, — отозвался султан, — ему помогла одна девушка…

— Девушка?!

— Да. Её тоже схватили, — при одной мысли об этом Салахаддина передёрнуло, но он продолжал: — негодяи, да покарает их Аллах, придрались к ней за безделицу, и они с Камалем оказались в одной тюрьме. Она вскрыла замки, бежала сама и помогла ему.

— Вскрыла замки? — Аль-Адиль ошеломлённо покачал головой. — Кто же она?

— Целительница, — улыбнулся Салахаддин. — При том совершенно невероятная целительница. Они прихватили с собой других безвинно пострадавших, и Анджелика, — Аль-Адилю показалось, что султан произнёс её имя чуть мечтательно, — чуть позже вылечила парочку раненых при попытке вырваться из тюрьмы, и как быстро вылечила!..

— Потрясающе, — проговорил Аль-Адиль.

— Камаль рекомендовал Анджелику мне и высоко оценил её искусство, и я нанял её лекарем при армии, — закончил Салахаддин, потёр пальцами бороду и задумчиво сказал: — Война идёт тяжело, Ахмад. Багдадский халиф обнаглел настолько, что посмел не выслать подмогу… но пока приводить его к порядку некогда. Иншаллах, Анджелика поуменьшит наши потери. Впрочем, и у Ричарда в войске не всё гладко.

— Кстати, я слышал совершенно невероятные сплетни, — отозвался его брат, — как будто Филипп Август плакал в тот проклятый день, когда Ричард казнил заложников, да смилуется Аллах над их душами.

— Это правда, — отвечал Салахаддин. — С тех самых пор, насколько мне известно, у них дело и пошло не на лад.

— Слава всевышнему, что он уехал, — покивал Ахмад.

— Люди Ричарда также нередко покидают его, — задумчиво проговорил султан, — совершают паломничество и возвращаются домой. К тому же у короля Британии дома нелады, и он и сам стремится обратно. Однако же пока он тут, и всё ещё остаётся серьёзной угрозой. Хотя до меня доходят сведения, что он раздумывает, стоит ли идти на Иерусалим.

— Пускай отправляется домой… или сразу к шайтану, — буркнул Ахмад, откидываясь на подушках. Салахаддин невесело усмехнулся.

— Возможно, в ближайшие дни Ричард предпримет вылазку, — сказал султан. — Разведать, какова наша оборона…

— Может быть, я останусь здесь? — встрепенулся Ахмад.

— Не стоит, Ахмад, я справлюсь, — Салахаддин мягко посмотрел в глаза брата. — Поезжай в Египет — там твоё присутствие необходимо.

Ахмад кивнул.

~~~
Я немного исправила в предыдущей главе про первый брак Салахаддина — покопалась в своих заметках и нашла у себя инфу про исторические факты. У меня сотни заметок к этому роману, я всё не помню)