Окурки

Полминуты на ожидание лифта и 22 секунды на подъем. Бонусом вынужденные остановки на одном или двух этажах – в общем счете минута. Вот и все, что у них было каждое будничное утро и, если повезет, вечер. Для Алишера — утомленного и измотанного, эти короткие свидания в начале и в конце каждого дня казались настоящим праздником. Он ждал это время, жил им и считал минуты до него. Будь его воля, он бы отменил выходные, чтобы копилка еженедельных свиданий пополнилась еще на пару-другую минут. Однако, никто его прихотям потакать не собирался, а потому, с понедельника по пятницу он, как по прописанному сценарию, выскакивал из автобуса, нетерпеливо маялся у светофора, пробивался через толпу, идущую навстречу, защищая от нее сумку, все норовившую уплыть со встречным потоком. Уже у лифта Алиш поправлял галстук, тянул книзу края джемпера, протирал очки, озираясь по сторонам. В это время он думал только о двух вещах: первое – чтобы она не опоздала, и второе – чтобы больше никто не подоспел к лифту прежде, чем он унесет только их двоих. На шестой этаж – по ее мнению. К вратам Рая – по его. Поездки наедине случались крайне редко, но даже когда им удавалось уединиться, ничего не менялось – Алиш молча стоял в углу, она либо была занята смартфоном, либо смотрела на счетчик этажей.
А в мыслях Алиша вертелось много слов и мыслей. До чего же она прекрасна. Есть ли в ней хоть какой-то изъян? Каждая прядь волос, черных, как самые поздние ночные фантазии, детали гардероба, да даже это плавное движение длинных ресниц – словно просчитанные элементы хитроумного плана свести мужчин с ума. С ума Алиш и сходил, как мантру повторяя ее имя: «Камила». На губах оставалась сладость от произношения этих букв. Она словно становилась ближе, и ближе, и ближе, пока он произносил это магическое слово. Камила, приковывающая взгляды, будоражащая воображение, сладко щемящая в груди. Тайна ее очарования была непонятна Алишу – такой же человек, как и сотни других в этом зданий. Но сколько же упоения, радости, сколько наслаждения она в себе таила. И каждый мерзкий, по мнению Алиша, тип в галстуке, протиравший штаны в их офисе, так и норовил отхватить свою долю всего этого чуда, постояно вертясь неподалеку, бархатно напевая небылицы, томно прищуривая глаза. К счастью, насколько мог судить Алиш, нужный ключик еще никто не подобрал. Не то чтобы это увеличивало его шансы, но давало время, а с ним и надежду.
Как и все другие мужчины, Алиш искал любой способ попасться Камиле на глаза. По десять раз на дню он выходил курить, хотя и курить-то особо не любил. Зато по пути в курилку он лишний раз мог сказать ей: «Привет» во второй, а то и в третий раз за день. В конце концов, эта привычка стала грозить ему проблемами со здоровьем, и с некоторых пор он лишь притворялся курящим. А потом он придумал еще один, менее вредный для здоровья повод ходить где-то неподалеку – он то и дело шатался у лифта, поджидая нерадивых партнеров, которые, к слову, так никогда и не появлялись. Зато появлялся очередной плюс в копилке белых свиданий.
То утро пятницы оказалось счастливым не без стараний Алиша. Он позволил коллегам уехать без него в полупустой кабине, надеясь на то, что скоро появится Камила, и другой лифт будет принадлежать лишь им. План сработал.
— Привет. — как же приятен на слух этот голос, обращенный именно к нему. Она всегда здоровалась первой. Свидетельствовало ли это ещё о чём-то, кроме её воспитания?
— Привет. — Алиш делал вид, что ему безразлично происходящее, а иногда даже изображал удивление, что в лифте он, оказывается, не один. За эти короткие постановки он всегда корил себя, но позднее. В такие же минуты казалось, что действует он правильно.
— Как дела? – и этот вопрос был всем, что он мог себе позволить. Их разговоры никогда не заходили дальше ее ответа на стандартный вопрос вежливости.
«Нормально» отвечала она обычно, и так как то утро было для нее совершенно обычным, она так и сказала:
— Нормально.
Но было кое-что еще. Алиш кивал, и кивок этот являлся ничем иным, как запятой перед последними словами, которыми они обменяются, выйдя из лифта. Он скажет: «Хорошего дня!». Она ответит «спасибо», и пойдет на свой островок посреди холла, а Алиш в свой островок одиночества и томления. Все пройдет как обычно, но не для него. Любые слова Камилы несли важную информацию. Алиш вслушивался, запоминал, а потом оценивал тон, пытаясь определить, что осталось скрыто за словами. Так он пытался разгадать, как прошла ее ночь, в каком она проснулась настроении, и как вообще она относится к нему, не настало ли время с ней заговорить, а то и пригласить на чашечку кофе. Или в кино. Или сначала на кофе, а потом в кино. Впрочем, за все время работы в одном коллективе, Алиш ни разу не услышал, а может, боялся услышать сигнал о том, что нужное время пришло. Так и катались они утром с первого до шестого, а вечером с шестого до первого этажей, произнося одни и те же слова и притворяясь, будто ничего больше и не нужно. Ему-то уж точно было нужно больше. Намного больше – ходить вместе в Starbucks, есть попкорн в Chaplin, лежать на диване под общим пледом, бегать босиком по траве, выбирать торшеры для дома, сидеть на берегу реки и смотреть на вибрирующее отражение Луны. Целоваться. Самозабвенно сливаться в целое и много чего еще. «Всего можно достичь», был уверен Алиш, «но только не сегодня». Не сейчас, когда в лифте свидетели, не сейчас, когда Камила устала, не тогда, когда она в наушниках, и не тогда, когда по голосу он понял, что у нее совсем не то настроение. Иногда мешала кофта, которую Алиш надел, потому что в такой кофте любой обречен на провал, или мятая рубашка, в которой ни один уважающий себя парень не рискнет заводить разговор с девушкой. А тем более с девушкой мечты. То не подходящая обувь, то не надел часы, а без них он как бродяга, то не запасся жевательной резинкой – как будто не знал, что встретится с ней и всё произошло совершенно неожиданно. Словно и не слонялся он весь вечер в холле, проверяя, не покинула ли Камила офис раньше установленного времени. Алиш мог бы поспорить с системой СКУД о точном времени ее прибытия на работу и убытия из офиса и выиграть этот спор. Когда Камила не появлялась в офисе, или покидала его раньше, день терял смысл. Кто-то, знай он о маниакальной одержимости Алиша, назвал бы его сумасшедшим. Сам себя он предпочитал считать влюбленным. По уши. Нет, по макушку. Полностью погруженным в свою любовь и потому еще продолжающим заводить по утрам будильник, бежать на автобус, наводить марафет у дверей лифта. Хоть Алиш и любил коллег, когда дело касалось лифтовых свиданий, он начинал их люто презирать. А если, при этом, им нужен был этаж выше, чем шестой, то он был готов наорать на них вместо приветствия и прощания, вытолкнуть из кабины и не подпускать к лифту, пока его двери не закроются. Он жаждал узнать тайную комбинацию лифтовых кнопок, не позволяющую другим перехватывать кабину на этажах. В истории поиска на рабочем компьютере Алиша можно было найти следующие запросы: «как блокировать лифт без ключа», «как проехать на лифте без остановок», «тайная комбинация кнопок для лифта OTIS». Браузер в телефоне хранил еще куда более чудные запросы: «боятся ли девушки знакомств в лифте», «язык жестов девушки», «как произвести впечатление на девушку без слов», «поведение альфа-самца». И из последнего: «как реагировать, если грубо отшили при знакомстве». Применять на практике полученные советы, кроме советов о лифте, Алиш не собирался. Комбинацию, и не одну, а сразу пять, он, все-таки, опробовал, но все оказалось ложью. Лифт все так же останавливался, вплывал хмурый офисный планктон, заставляя их тесниться. Если планктон молчал, Алишу казалось, что каждый в томлении ждет, решится ли он заговорить с ней теперь. Конечно же, нет. Ни теперь, ни потом. Потому что именно сегодня google поведал, что лифт – не самое удачное место для знакомства. Если уж знакомства в замкнутом пространстве – удел маньяков, у Алиша, по крайней мере, оставалась возможность начать разговор до того, как они войдут внутрь. Но он не сделал и этого, даже несмотря на то, что рубашка была выглажена, обувь начищена, линзы очков чисты, а дыхание освежал мятный Dirol.
Всегда в запасе оставался следующий раз. Уж там-то он своего шанса точно не упустит.
День проходил, как и все другие — не слишком весело, но и не совсем уж грустно. Пару раз пришлось выслушать ворчание шефа за какие-то прошлые косяки, уже и не разобрать, чьи именно, но, в целом, ничего трагичного. Курить Алиш выходил трижды до обеда и четыре раза ходил встречать вымышленных гостей после, в перерывах между походами решая кое-какие рабочие задачи, и к шести часам уже морально готовился прокатиться с Камилой в лифте. А потом сдержанно попрощаться у выхода и смотреть ей вслед, пока она не усядется в приехавший за ней автомобиль. Такие, как она, в автобусах не катаются. А познакомится он с ней завтра. Просто потому что сегодня не в тонусе он сам.
Но у судьбы и шефа были иные планы на вечер.
— Чем занят? – сходу спросил шеф, не успел Алиш удобно пристроить трубку к уху.
— Отчёт делаю. Заканчиваю уже, — такой ответ был универсальным, потому что всем в отделе приходилось делать столько отчетов, что шефу и в голову бы не пришло усомниться или пытаться разобраться, о каком отчёте именно шла речь.
— Бросай все, тут срочное дело, — шеф помолчал, будто надеялся услышать, как отброшенный отчет падет на стол. — Срочно беги в архив и… ты же знаешь где у нас архив?
— Конечно, — хотелось добавить «ведь ты на полгода загнал меня туда, когда я только устроился на работу». – Конечно, знаю.
— Вот. Бегом в архив, там коллегам помочь надо с чем-то. У них список чего-то там и с ним надо что-то сделать. Ну, короче, что они скажут, то и сделаешь. Только не медли, они давно уже просили. Я просто не хотел отвлекать тебя от отчёта.
«Почему я? Почему в седьмом часу вечера?» Ещё несколько вопросов, и одна гневная реплика о несправедливости вертелись на языке Алиша, но, к счастью для обоих, шеф уже повесил трубку. Оказалось, лишь для того, чтобы спустя секунду приоткрыть жалюзи в своем офисе и удостовериться, что Алиш уже побежал выполнять новое поручение.
Кто-кто, но Алиш знал точно, что архив – это нудно. Но что ещё хуже, архив – это долго. Вряд ли этим вечером он отправится в короткое лифтовое рандеву со своей Камилой. Называя её своей, Алиш чувствовал, как по телу пробегают мурашки.
Обменяться с ней прощальным взглядом тоже не удалось – как назло, на её месте сидела другая девушка, которая, в чем был убеждён Алиш, не смогла бы составить ей конкуренцию даже в мире, где останутся лишь они двое.
Глядя на себя в лифтовом зеркале, Алиш поразился, насколько точно выражение «как в воду опушенный» описывало его. Казалось, что стоит ему утратить надежду на встречу с Камилой, как на очках тут же сами по себе образовывались жирные пятна, одежда начинала свисать, а лицо растекалось как картина Дали, которую Камила поставила на экран рабочего компьютера. В этом он тоже искал послания для себя. Вдруг она поставила именно эту заставку, чтобы намекнуть Алишу, что часики тикают, а он до сих пор не сделал шаг навстречу их будущему. Будущему с кучей ласковых детишек, собакой, домом на колесах для дальних путешествий, камином для зимних вечеров.
В подземелье, в котором запрятали архив, было тихо, что не удивило Алиша. Вряд ли во всем офисе нашёлся бы хоть кто-то, кому взбрело бы в голову вкалывать пятничным вечером в сыром подвале, когда все только тем и занимались, что подыскивали себе уютное заведение с пивом и креветками. Куда пойдёт, или уже пошла, сегодня Камила? А главное, с кем? А что если устроить неожиданную встречу у дома или проследить за ней? С одной стороны, от этой мысли в кровь хлынул адреналин, но с другой, Алиша затошнило. Никогда он не станет преследовать её вне стен офиса. Да и какая в этом необходимость, если вот уже на днях они точно познакомятся ближе. Такое убеждение возникло совершенно неожиданно и не имело под собой почвы, но Алиш нередко обещал себе всё лучшее потом, лишь бы не пришлось действовать сейчас.
Каждый шаг по длинному коридору, все больше погружал Алиша во мрак. Несколько лампочек на лифтовой площадке не утруждали себя тем, чтобы осветить весь путь до архива, да и горели как-то по-пятничному – устало моргая и издавая недобрые щелчки. Алиш, все больше теряя связь с реалиями верхнего мира, дошел-таки до конца коридора. Ещё хоть на пару метров длиннее, и пришлось бы пробираться на ощупь. Алиш дёрнул единственную дверь слева, аккурат на границе сумрака и кромешной тьмы, но она поддалась не сразу. Затрещали стены, будто пригрозили обрушиться, если Алиш попытается войти ещё раз. Далёкий от предрассудков Алиш дёрнул дверь снова и в этот раз она поддалась. Резкий свет люминесцентных ламп ослепил его. А затем, когда глаза уже немного привыкли к нему, их ослепило повторно, только уже вспышкой иного характера.
— Привет, — услышал он знакомый голос, но не поверил ни ушам, ни глазам. – Так тебя, что ли, отправили?
Камила, превращающая в райский уголок даже затхлый подземный архив.
— Привет… Камила. — он будто поцеловал её, впервые в жизни произнося имя ей в лицо.
— Вот и выявлены два неудачника в здании, — улыбнулась она, доставая с полки очередную архивную папку.
Алишу было важно сохранить лицо, а потому он с трудом, но все же смог оторвать от Камилы взгляд и осмотрелся. В просветах между бесконечными рядами полок и стеллажей он не заметил никакого движения ни в одной, ни в другой стороне.
— Ты здесь одна?
— Что? – она уже листала пожелтевшие страницы, не желая терять ни минуты на пустые разговоры.
— Здесь никого больше нет, кроме нас?
Камила перевела взгляд на Алиша и, слегка сведя брови, вновь улыбнулась:
— Спрашиваешь как какой-то маньяк, который хочет убить меня без свидетелей.
Алиш фальшиво хмыкнул. Но затем понял, что они одни и рассмеялся уже искреннее. «Боже мой», подумал он. «Боже мой, что за удача? Я и ты. Вдали от всех, моя сладкая. И больше никого, кто может нам помешать». В этот момент он преисполнился почти сыновней нежности и безмерной благодарности своему шефу. Он больше не хотел, чтобы рабочий день заканчивался.
— Поможешь или тебя отправили следить, чтобы я тут не прохлаждалась?
— Помогу, конечно. — Алиш подскочил к ней, как ему показалось, слишком рьяно. – Что… что нужно делать?
Камила кивнула в сторону стола:
— Там список документов, которые надо найти и отксерить.
— Много? – изобразить испуг не удалось – в вопросе явно прослеживалась надежда. Но Камила была слишком занята делом, чтобы обращать внимание на эмоциональные оттенки чьих бы то ни было фраз.
— Больше половины я уже сделала, осталось чуть-чуть, — она ловко прицепила стикер на одну из страниц:
— Обещали отправить помощника ещё пару часов назад.
— А мне только, вот, сказали. Я прям сразу и примчался.
— Давай тогда по-быстрому сделаем. У меня куча планов на вечер.
Интересно, каких же? Одежда, явно не подходящая для работы, намекала, что грандиозных. И, скорее всего, в обществе парня. Чрезмерно короткая юбочка, слишком глубокое декольте облегающей блузки, так и кричали об этом.
Алиш изучил лист с перечнем документов и не без восторга спросил:
— Это все ты сама успела сделать, Камила?
— Мхм, — быстро листая страницы, ответила она.
— Охереть, — и сразу стало стыдно за слова, которые он привык использовать в кругу друзей, но теперь показавшиеся такими неуместными.
Алиш снова посмотрел на Камилу, а затем на кипу откопированных документов, на разогретую копировальную машину. Камила. Такая маленькая на фоне гигантских стеллажей этого огромного архива, пропитанного запахом отсыревших бумаг, и линолеума. Камила, выполняющая поручения. Воплощающая мечты в реальность.
— Слушай, — вырвалось у Алиша, хоть он и сам того не ожидал. – ты уже так много сделала одна. Посиди теперь, отдохни. Я сам все сделаю.
— Ой, оставь рыцарство на потом.
«Потом. Будет ли оно и что это за намек?».
— Ты уже достаточно поработала. А я проштрафился за опоздание.
— По-любому вдвоём мы справимся с этим в два раза быстрее, ок?
— Да, — Алишу понравилось, что она сказала «вдвоем», но вот «быстрее» он точно не хотел.
Запомнив парочку номеров из списка, Алиш направился к нужному ряду и нырнул в работу. Он выглядел полностью погруженным в дело и в бесконечности помещения тишину нарушали лишь нервные потрескивания ламп, гул копировальной машины и шелест бумаг. На самом деле Алиш мало что видел и различал в мелькающих страницах. Сердце билось часто, не к месту закрутило живот, пересохло в горле, а в голове роился ворох тем, на которые было бы уместно поговорить. Так, чтобы они не отвлекали от дела, но, в то же время, скрашивали его ход, а бонусом сближали их, но при этом не казались слишком уж примитивными или пошлыми. Ещё не хватало, чтобы Камила догадалась, как долго он ждал подобного момента. Первой, и это могло быть знаком, заговорила Камила:
— Есть зарядка от айфона?
— Нет.
— С собой нет или вообще?
— Вообще нет.
— Ок. — выдохнула она.
Из-за отделявших их стеллажей, они не могли видеть друг друга, но оттенки любых издаваемых ею звуков были хорошо изучены Алишем за месяцы безмолвного общения с её бессознательным. В данном случае она выдохнула глубокую досаду, которая тут же просочилась в него.
— Могу сбегать наверх, спросить у ребят, если хочешь, — он даже привстал, одновременно коря себя за столь открытое проявление готовности услужить. Но ничего иного поделать Алиш не мог. Так действовала на него Камила.
Камила, лишающая принципов.
— Да ладно, лучше быстрее закончим.
Алиш снова начал ковыряться в томах никому ненужных дел из давно минувших времен. Снова шелест бумаг, потрескивания ламп. Только копир, не дождавшись работы, затих. Временами доносился запах духов Камилы. Такой привычный, что уже неразрывно с нею связанный. Её запах. Алиш жадно вдыхал его, с некоторой неловкостью вспоминая свой подход в парфюмерный. Он тогда намеревался выяснить, что же это за духи. На всякий случай. Вдруг придётся дарить ей такие же. Или просто купить их себе и в дни, когда они не встретятся, поддерживать с ней хоть какую-то связь. Иметь вещь, которая бы их объединяла. Понимать, что она настоящая, а не плод его воображения. Камила, подталкивающая к безумствам.
Перебирая бумаги, а вместе с ними воспоминания и мысли, Алиш потерял счёт времени. Сколько прошло, пока он думал над удачным способом завязать беседу – десять минут? Тридцать? Может, час? Заработавшая с резвостью ожидающего повышение сотрудника копировальная машина вытянула его в реальность. Алиш спохватился – он до сих пор не нашёл ни один нужный документ, как и повод для беседы.
— Кажется, ты ориентируешься тут лучше меня, — сказал он, дежурно посмеиваясь. – Я еще ничего не нашел.
— Ну, считай, я провела тут на несколько часов больше тебя.
— Вообще-то, я полгода чуть ли не жил тут. – Алиш вышел из своего укрытия и прислонился к краю стеллажа, наслаждаясь видом – Камила стояла спиной, и можно было сколько угодно скользить взглядом по её ровным ножкам. И выше, к бедрам, к талии, к собранным в хвост волосам, без того, чтобы быть обвиненным в похоти, выходящей за любые границы.
— Зачем? – она обернулся.
— Что? – Алиш быстро сморгнул несколько раз кряду, будто тем самым пытался очистить кэш-память картинок, запечатленных его глазами и развитых в нечто непристойное его воображением.
— Зачем ты сидел здесь полгода?
— Когда я только устроился на работу, шеф засунул меня сюда, чтобы я делал то, что не хотели другие. И поверь, мой список был куда больше твоего.
— Не свихнулся? У меня уже голова кругом от этих папок. И запах здесь отвратный. Пахнет древностью.
— Ага. Слезами офисного планктона, который корпел над этими документами, теперь никому ненужными.
Она рассмеялась. Ох, да как же она смеялась – открыто, громко, искреннее. Камила, вселяющая уверенность.
— Нет, ну правда. Это не архив исписанных бумаг, это — архив человеческих страданий.
— Да иди ты, — улыбка не сошла с её лица даже когда она встала вполоборота, чтобы подкинуть в аппарат очередную порцию документов. – И не такие уж и ненужные бумаги, раз мы здесь.
— Я этому рад, — вырвалось у него, но, подумал он, лучше бы у него вырвался язык.
— Что? – так же улыбаясь, она снова взглянула него.
— Здесь просто спокойней, — противно для самого себя юлил Алиш. – По крайней мере, тут нет шефа, который каждые пятнадцать минут подглядывает за нами через свое окно.
Это снова развеселило её.
— Ну, на то он и шеф, чтобы не давать вам расслабляться.
Алиш с гримасой, изображающей нечто среднее между улыбкой и спазмом лицевых мышц, не мог оторвать от Камилы глаз. Они разговаривают. Не просто «привет» и «пока». И даже не «как дела?». Он шутит, а она смеётся. Он – мужчина, а она – женщина. И ничего тут придумывать не надо. Всё предельно просто – они беседуют, хоть ничего её к этому не обязывает. Она может оценить его юмор, а он может приоткрыть ей завесу своего мира. Это на вид он, может быть, так себе. Зато мир его – это Вселенная, в которой ему есть чем с ней поделиться.
— Как по мне, так нормальный мужик – ваш шеф. Единственный во всем офисе.
— Наверное. А может, просто, ты его знаешь не так давно.
— А ты давно?
— Ну, два года и знаю.
Она приподняла брови и кивнула, будто бы даже с почтением.
Камила вернулась к делу, и их короткая беседа закончились, едва успев начаться. Наконец и Алиш поймал нужную волну – ему стали попадаться нужные документы, и теперь они попеременно ходили копировать их, но снова завязать внятную беседу не удавалось. В очередной раз, держа наготове нужные бумаги, Алиш притворился, что ещё ничего не нашёл. Целью было оказаться у принтера вместе. Он уже даже представил сцену из кино, где служебный роман выливается в первый страстный поцелуй у копировальной машины, но со смущением мысленно отмахнулся от этой мысли.
— В горле пересохло. Если бы буфет не закрывался по пятницам раньше, можно было сбегать и взять что-нибудь выпить или перекусить, — сказал Алиш, тыкая кнопки зависшего копира. – Но у меня в шкафу осталась пара батончиков, если ты проголодалась.
— Нет, — Камила встряхнула бутылочку с водой: — главное, у меня есть попить. Да и после шести я особо не ем.
— Так вот в чем секрет твоей красоты?
Алишу вдруг показалось, что в нем сидят два Алиша, и тот из них, который отвечает за речь, явно не хочет, чтобы они с Камилой были вместе.
Отвернувшись к копиру, Алиш изобразил чрезмерную увлеченность делом, но неуместность его последней реплики не давала ему покоя.
— Мне бы тоже не мешало посидеть на диете, — он похлопал себя по животу: — Из-за сидячей работы стал заметен растущий авторитет.
— Сколько, ты сказал, ты уже тут?
— Два года.
— Учитывая, что год тут за два, то прилично.
Думая над ответом, Алиш кивнул.
— И как тебе живется? Среди всех этих ужасных людей?
— Ужасных? – он обернулся.
— А что, нет?
— Мне кажется, у нас хороший коллектив.
— Ой, да брось ты. Я сижу на входе, и каждый день имею дела со всеми. Скотство из них так и прет.
— Да нет, может поначалу так кажется. Мы как одна большая семья.
— Ага. Небольшое уточнение – шведская.
Алиш переминался с ноги на ногу, одновременно пытаясь вспомнить что-нибудь плохое о ком-нибудь из коллег, но худшее, что он мог приписать даже шефу, была его привычка рыться в истории браузера сотрудников, если они уходили раньше.
— Ты, вроде, одиночка, поэтому хоть десять лет проработай, никогда не узнаешь все, что узнала о них я за пару месяцев.
— Поделишься? – спросил Алиш, хоть и не горел желанием знать что-то мерзкое о людях, к которым прикипел.
— Не-а, — она сладко потянулась, разминая свое прекрасное тело. – Но просто знай, что тебя в коллективе тоже не особо жалуют. Твоя любовь к этим людям явно безответная.
— Да нет. Мы все хорошо ладим и на работе, и так. Ни о ком не могу ничего плохого сказать. По-моему, лучший коллектив из всех, что у меня были.
— О, представляю, где тебе приходилось работать, если это — лучший.
— Ну, никто не без греха. Я не говорю что они ангелочки, но и не какие-то злодеи.
— Зачем ты выгораживаешь их? Они тебе никто.
— Я не выгораживаю, мне все равно. Просто, ты не так давно с нами, поэтому не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление о нас.
Улыбка сошла с лица Камилы. Она, не отрываясь, смотрела в глаза Алишу, а затем с придыханием сообщила:
— Они тебя считают странноватым.
— Правда?
— Девчонки с кадров постоянно подшучивают над тобой. И мужики к тебе относятся с каким-то снисхождением. Ты разве не замечал?
— Нет, — Алиш перезагрузил упрямившийся ксерокс.
— Все в офисе хитрые и эгоистичные. На таких как вы они просто тренируются. Так что ты особо не обольщайся — коллектив у нас тот еще.
— А ты?
— Что я? – Камила закрыла крышку бутылки и провела кончиком язычка по влажным губам.
— Ты тоже считаешь меня странным?
Она изогнула бровь, отвела взгляд и улыбнулась с таким выражением, будто Алиш сказал что-то удивительное. Это и был весь её ответ.
— Если честно, мне без разницы, что думают обо мне другие. — Алиш почувствовал, как пересохло во рту, и понял, что Алиш-одиночка внутри него готовится сказать что-то такое, что раскроет все карты перед Камилой: – Мне важнее, что думаешь обо мне именно ты…
Громкий щелчок явился как спасение от вселенной, и на мгновение все погрузилось во тьму. И тишину. «Уж не потерял ли я сознание?» подумал Алиш, но прежде чем кто-то успел что-то сказать, свет снова включился.
— Боже, что это было?
Алишу осталось лишь гадать, касался ли ее вопрос скачка электричества или его последних слов.
— А ты знаешь того крипового очкарика из бухгалтерии? – она прикрыла рот рукой: — Ой, блин, сорри за очкарика.
— Я не состою в гильдии очкариков, это от компьютера. Так что ничего.
— Ну того парнишку зажатого? Серенький такой весь.
— Кажется, я догадываюсь, о ком ты говоришь.
Камила подалась вперёд и даже слегка придвинулась ближе к Алишу. По линолеуму неприятно заскрежетали колеса офисного кресла. Щёчки её зарумянились. Алиш бы и отступил, но в поясницу упирался лоток выдачи копии.
— Да, я думаю ты-то уж точно его знаешь. Он тут уже лет сто на побегушках, всякого повидал. Так вот, у него есть блокнот. Он собирает в нем досье на работников и даже их фотки. Представляешь?
— Неет, — протянул Алиш, — не может быть. Если ты о том, о ком я думаю, то он просто рисует в своей книжке.
— Вот именно, что нет. Я же говорю, ты наивный, как ребёнок. У него там кладезь компромата.
— Он сам тебе рассказал?
Камила кивнула:
— Я там такое прочитала… – глаза её округлились.
«Уж, не про меня ли?». Хотя Алишу скрывать особо было нечего, но мало ли что мог придумать этот малый, если он действительно вёл этот блокнот.
— И что же там? Про меня есть что-нибудь?
— Конечно, нет. Там только про весовых людей из нашей организации.
Алиш поежился.
— Так вот, мне стало интересно. Я сходила с ним на завтрак пару раз, и, – она взяла в руки телефон: – вуаля. Жаль, конечно, что он сейчас выключен. Я бы тебе показала, с кем мне приходится работать. И ты бы перестал защищать всех этих..., — она не договорила. Алиш облегчённо вздохнул, потому что боялся услышать что-то грубое.
— Он тебе разрешил это сфоткать?
Камила кивнула.
— Он же влюблен в меня, разве он мог отказать?
— Влюблен, значит?
— Мхм. Про меня там только оды. Чего не сказать о других девчатах. – Камила отвела взгляд, будто подсматривала эти самые записи в одном из архивных томов, раскрытом на столе:
— Так что, если кто-то тебя сильно бесит — обращайся. Компромат есть на каждого, кто хоть что-то из себя тут представляет. Особенно на девочек. – Камила перешла на шепот: — Там такие подробности, о которых тебе лучше не знать.
С чувством выполненного долга, она откинулась на спинку кресла и посмотрела на Алиша, оценивая какой эффект произвели её слова.
— Думаю, ты догадываешься, почему уволили Сабину из приёмной.
Алиш не догадывался и не хотел. А о конфликте Камилы и Сабины в первый же день ее работы в их офисе, слышал каждый. Алиш кивнул, сделал несколько робких шагов в сторону и улыбнулся:
— Занятно. Пойду работать.
— Только это… Всё между нами.
Алиш кивнул, вернулся на место и продолжил рыться в документах. Все будто шло не по плану, но, в конце концов, и плана-то у Алиша никакого не было. Он пробирался на ощупь, но каждый раз действовал слишком неосмотрительно. Слишком торопил события. Что там твердило правило «горячо-холодно»?
Дело застопорилось. Судя по тишине за стеллажом, Камила предоставила право найти последние два документа из списка Алишу. Она либо отдыхала, либо увлеклась чтением заинтересовавших её документов. А может и обдумывала его слова. Или, как и он, а Алиш питал и такую, пусть и призрачную, надежду, искала повод признаться ему в чувствах. Спустя ещё четверть часа абсолютного безмолвия, когда Алишу стало казаться, что Камила уже давно ушла, скрипнуло ее кресло. Застучали каблучки. Алиш замер в ожидании. Что бы ни должно было произойти, это произойдет сейчас.
— Блинский, — сказала она, вынырнув из-за папок. — Мне надо бежать уже. Меня ждут. Закончишь тут сам?
Алиш не хотел и просто не мог выдавить из себя любезное «да, конечно, беги на свое свидание». Но она и не ждала его согласия. Помахав ему ручкой, Камила поспешила к двери.
Ну вот и все. Алиш в сердцах отбросил толстый том макулатуры и стал сползать со стула. И этот уникальный, стопроцентный шанс влюбить её в себя он так бездарно упустил. Сколько они тут сидели? Два часа? Два с половиной? Сколько слов он ей сказал? Узнала ли она его лучше? Черта с два. Мямлил несуразицу. А теперь она несется к тому, кто менее скромен, более настойчив, гораздо увереннее в себе и наглее. И это у них будет дом, в том числе и на колесах. Алишу же останется лишь тающий образ. Выцветающий архив их самого долгого свидания, которое могло всё изменить.
А может ещё не поздно… не успев даже додумать последнюю мысль, Алиш вскочил:
— Камила! – крикнул он.
К его изумлению, она все ещё стояла у двери. Так долго ждала его решительного шага? Надеялась, что он ее остановит? Хотела этого?
— Что-то с дверью, — сказала Камила.
Алиш подошёл ближе. Все внутри сжалось от мысли, что момент настал. Но что он скажет и сделает после того, как бросится за ней, он еще придумать не успел. В глубине души даже не надеялся, что к этому моменту она все ещё будет стоять рядом.
— Дверь не открывается, — заявила Камила.
— Как не открывается? – лишь пробормотал Алиш и немного осмелев, позволили себе отстранить Камилу от ручки, чтобы самому попытаться распахнуть дверь.
— Что за ерунда?
Он надавил на ручку сильнее, но та легко опускалась и возвращалась на место вхолостую. Что-то щелкало сначала громко, потом всё тише и тише, то ли в замке, то ли за дверью, но ничего больше не происходило.
— Только этого мне ещё не хватало, — в тоне Камилы раздражение. — Толкни сильнее!
— Я толкаю, — не отпуская ручку, Алиш навалился на дверь плечом, но что его плечо против массивного металлического полотна – оно даже звука не издало.
— Может ты на ключ закрыл, когда зашёл?
— Да нет, откуда у меня ключ? А ты как вошла?
— Здесь уже было открыто.
Алишу показалось, что вдали он услышал звук прибывшего лифта.
— Эй, кто-нибудь! Мы застряли! – он несколько раз ударил ладонью по двери. – Помогите!
Тишина.
— Сейчас, сейчас. — Алиш достал мобильный, и попытался позвонить в офис. Хоть и знал заранее, что ничего не выйдет – мобильная связь в этом подземелье отсутствовала, иначе бы полгода, проведённые тут, не казались бы Алишу мучительными.
— Здесь есть камеры?
— Нет, камер нет.
— Дерьмо. — Камила прислонилась к стене. – Что за бред вообще?
— Кажется она заблокировалась.
— Ну, я и сама это вижу.
— Нет, нет. В том плане, что это сбой. – он ещё раз надавил на ручку. — Слышишь, не цепляет ригели.
— Мне это вообще ни о чем не говорит.
Камила достала из сумочки мобильный и снова вернула его на место:
— И телефон, блин, сдох.
Алиш приступил к осмотру стены, а затем стал вчитываться в таблички на ближайших стеллажах, в поисках каких-либо инструкций вроде «если вас заперли в архиве с красивой девушкой, попытайтесь успокоиться и получить удовольствие», но ничего не нашел.
— Позвони кому-нибудь – шефу, охраннику.
— Не ловит тут. – Алиш набирал разные номера, то поднимая телефон к лампе над дверью с надписью «осторожно, газ!», то опуская его к порогу.
Он попытался отправить пару сообщений коллегам и шефу в мессенджере, а затем отправился искать сотовую связь вдоль стен помещения.
Камила тоже времени зря не теряла – она тарабанила по двери, что-то кричала в щель, дергала ручку. В какой-то момент Алиш даже начал переживать, как бы она совсем ее не оторвала.
— Ни черта здесь нигде не ловит, — заключил он, завершив обход. — Прости за мой французский.
— И что? Что ты будешь делать?
Алиш взглянул на часы и попытался сказать как можно спокойней:
— Сейчас восемь. Насколько я помню, часов в десять охранник обходит здание и проверяет все двери.
— О, Боже мой. — Камила вернулась к рабочему месту.
Поставив сумочку на стол, она упала в кресло.
— Нам два часа теперь ждать тут?
Алиш развел руками:
— Можно еще попытаться выбраться через вентшахту.
На самом деле шахта была такая узкая, что в нее едва ли поместилась бы человеческая рука, но шутку Камила не оценила. Откинувшись, она прикрыла глаза.
— Полный абсурд.
— Я пока закончу с оставшимися документами, — поспешил ретироваться Алиш, дабы обнулить неудачную беседу.
Какое-то время он рылся в бесконечных папках, читал описи, сверялся с номерами нужных документов. Он помнил, что охранник заглядывал к нему пару раз, интересуясь временем, которое он намерен еще провести в здании, когда шеф, собираясь домой, придумывал для Алиша срочные задания. Определенно охранник начинал обход часов в десять. Но их вызволение могло произойти и раньше, если система автоматического отпирания дверей заработает. Он слышал, или ему казалось, что слышал, какие-то разговоры об автоматизации всего. Да, он слышал. Он тогда еще выразил обеспокоенность, что однажды система заменит и их. Так или иначе, надо действовать сейчас. Показать, какой он, на самом деле, замечательный парень и заручиться ее согласием отпить вместе кофе, когда они выберутся. Но прежде он должен переждать, когда горький налёт последнего эпизода забудется, а Камила примет тот факт, что куда бы она там не торопилась, ей придется опоздать. При лучшем исходе и вовсе не успеть на своё свидание. Куда же еще она могла торопиться пятничным вечером? Сегодня всё – и шеф, и система потворствовали тому, что ее визави станет Алиш и никто другой, будь его соперник хоть принцем на белом коне. И этот её наряд – услада лишь его очей в этот вечер.
Подходя к копировальной машине, Алиш мельком глянул на Камилу и поймал на себе ее взгляд.
— У них там и датчики движения, и оповещение о том, что не выключен свет – всё высвечивается на мониторе. Так что рано или поздно дядя Леша поймет, что мы тут.
— Какой еще дядя Леша?
— Ночной сторож.
— Мм. — Камила шумно выдохнула. – Всю обслугу по именам знаешь?
— Да кто же дядю Лешу не знает?
— Была бы еще польза от вашего знакомства.
Алиш хмыкнул, не зная как ответить, и принялся копировать документ. Понимая, что Камила еще не готова к беседам на отвлеченные темы, он решил вернуться к разговорам позже. Но услышал её голос:
— И часто тебя тут запирали одного, когда ты сидел здесь?
— Нет, никогда. Тогда еще двери закрывались по старинке – на ключ.
— Ясно. — она стала покачивать офисное кресло из стороны в сторону. – Я когда зашла сюда, я не запирала плотно дверь. Видимо это ты закрыл ее прямо до конца.
— Но она не захлопывается.
— Ну, как видишь, захлопывается. Оказывается.
Захлопнуться предпочел и он. Заминка явно ее сильно расстроила, и раздражать еще сильнее он не хотел.
— Сколько время?
— Без десяти девять.
Камила цокнула язычком и достав из сумочки бутылку воды, отпила из нее.
— Проверь еще раз дверь. Я не могу ждать до десяти!
— Хорошо.
Закончив с копированием, Алиш подергал ручку, несколько раз постучал по двери и вернулся к месту.
— Почему вот вечно такая фигня случается рядом с вами! – говорила Камила вполголоса, явно обращаясь не к Алишу, но желая быть им услышанной. – Лучше бы я сама закончила здесь и вышла нормально. Где помощники, там вечно что-то не так.
Когда Камила перестала ерзать в кресле и бормотать, Алиш, не покидая своего укрытия, решил поведать ей историю, которую любил рассказывать всем своим приятелям и новым коллегам, с которыми оказывался в неформально обстановке:
— Кстати, Камила, случай из жизни. Помню, я, как-то, ночевал на работе. Не потому что меня заперли, а просто задержался до пяти утра, и возвращаться домой не было уже смысла. Дядя Леша по-свойски дал мне ключи от приемной шефа, и я разлегся на диване. А потом утром пришел шеф и обнаружил меня на полу своей приемной, прикинь? Я свалился и даже не понял этого. Вот и влетело же тогда нам обоим. И, кстати, сверху…
— Слушай, мне нет никакого дела до старых историй. И тем более я не собираюсь ночевать здесь. Я пытаюсь подумать, можно? Кто-то же должен это делать.
— Ок, прости. – Алиш лишь поблагодарил себя за то, что не стал выходить к ней с этой историей. Из-за укрытия было спокойней.
Остался последний документ. Искать пришлось долго не только потому, что Алиш по ошибке взял не тот том, но и потому, что он хотел занять себя чем-то, пока Камила не будет готова знакомиться по-настоящему. Скоро ее ухажер, потеряв терпение, примется за поиски. Будет звонить на отключенный мобильный. Затем на рабочий. А потом, в зависимости от степени их близости и своего беспокойства за нее, либо уйдет домой, либо примчится в офис. И вызволит их. Какой же это будет позор. Приедет настоящий альфа-самец и вытащит их отсюда, как беспомощных цыплят из корыта. Ну уж нет, лучше сам Алиш будет тем спасителем, пусть даже придется выломать дверь и ценой своего вывихнутого плеча даровать Камиле свободу. Но прежде – закрепить знакомство. Теперь ведь у них будет общее воспоминание. Они уже переживают совместное приключение, о котором завтра будут рассказывать всем в офисе. А послезавтра на своей свадьбе. А через несколько лет своим детям. «Вот так простая нелепость свела нас с вашим папой».
Алиш переживал, как бы степень ее напряжения не стала расти с каждой минутой в неволе. Нужный момент для удачной беседы он уже упустил. Часы показывали десять, когда раскрыв том на нужной странице, Алиш направился копировать его. В последний раз за этот вечер. Никто из них до тех пор не произнес ни слова. Стоило Алишу показаться Камиле на глаза, как ее кресло снова начало скрипеть.
Дядя Леша не пришел в десять. И не пришел в десять двадцать, как не пришел и в половину одиннадцатого.
— Твою мать! — выругалась Камила, приблизившись к двери в очередной раз.
Алиш попытался скрыть свое смущение – в его мире ангелы не знали крепких выражений.
— Ну и где твой Алеша?
— Он пожал плечами.
— Эй, — Камила стала бить по двери ладонями, да так сильно, что Алиш испугался за нежные руки возлюбленной, — выпустите нас! Дядя Алеша или как там тебя?!
Алиш отключил копировальную машину и аккуратно сложил все папки, с которыми они оба работали, на места. Все это время Камила звала на помощь и пару раз, судя по звукам, даже пнула отделявшую ее от полноценной жизни дверь. Так сильны были ее чувства к тому, кто ожидал ее черт знает где.
Наведя порядок на столе, будто пытаясь скрыть следы их присутствия в архиве, Алиш подошел к Камиле и молча встал рядом.
— Ты так и будешь стоять? – тут же переключилась она на него.
— Вряд ли мы что-то сможем сделать с этой дверью.
— Тебе что, это в кайф? — Камила посмотрела не него так, будто он и был тем самым заклинившим замком. – Одиннадцатый час! Мужик ты или нет? Придумай что-нибудь. Или тебя устраивает перспектива сидеть тут до утра?
— Тут даже замочной скважины нет, чтобы ее расковырять.
— Боже! — выдохнула она и отошла к противоположенной стене. – Боже, какой же ты… позвони в 112, они же должны ловить без сети?
— Нет, так не бывает.
— Где датчики? Потанцуй перед ними! Придумай что-нибудь, только не сиди, будто на пикник приехал.
Алиш достал из кармана зажигалку и стал взглядом искать на потолке датчики дыма. Это, конечно, было крайней мерой, но Камилу нужно было как-то успокоить.
— Курить собрался?
— Нет, я не курю.
— Ну конечно, — она снова уселась в кресло. – Ты же каждый час бегаешь в курилку.
Алиш не хотел ничего говорить, но слова сами вырвались:
— Это чтобы тебя лишний раз увидеть.
— Что? – она покосилась на него, слегка склонив голову, и прядь волос прикрыла часть ее лица.
— Я бросаю курить. Просто по привычке выхожу и дышу рядом с теми, кто курит. — соврал он.
— Нет, нет. Что ты сказал до этого?
— Я сказал, — Алиш посмотрел ей прямо в глаза, хоть это и стоило ему неимоверных усилий. – Что выхожу курить, только чтобы увидеть тебя.
Пауза, казалось Алишу, длилась вечно. Лампы будто стали трещать чаще, а вентиляция наоборот затихла, наблюдая за самой важной сценой в жизни Алишера.
Камила рассмеялась. Так же искренне, как и раньше. Ни грамма притворства. Она запрокинула голову и сквозь смех простонала:
— Господи. Ты это сейчас серьезно? – снова смех в потолок.
Алиш тоже улыбнулся, хотя единственным его желанием было провалиться сквозь вонючий линолеум.
— То есть, ты хочешь сказать, что он был прав?
— Кто?
— Мне говорили, что ты запал на меня, — смех. – То есть ты думал, что я и ты...- смех. – Что я могу с тобой… Нееет, — смех.
Она замотала головой, отрицая услышанное. Отмахнулась. Развернулась в кресле к нему спиной. – Уф, мне аж жарко стало.
— Да я шучу! — Алиш тоже издал звуки, напоминающие смех лишь тому, кто никогда не слышал, как смеются люди. – Просто не хотел признаваться, что курю.
Не оборачиваясь, Камила махнула рукой.
Уши Алиша горели так, что на секунду он перепугался, не подпалил ли их зажигалкой, которую сжимал в руке. Лезть на стол, чтобы задействовать датчики уже не было никакого желания. Хотя пена или газ, или что бы там не использовалось для тушения пожара, не помешали бы ему, сгоравшему со стыда. Алиш вернулся на место, где его, хотя бы, не было видно. «Вот же дурак», подумал он. «Один предложением нарушил целый свод правил, которые вызубрил из книги «Рыба без трусов», а другим похоронил себя заживо. Идиот». В этот момент его желание выбраться и бежать без оглядки стократ превышало желание Камилы.
Алиш думал, что ему показалось на фоне того позора, что он пережил, но нет, лампы вдруг снова часто затрещали, свет несколько раз моргнул и в замке двери что-то громко щелкнуло. Камила бросились к двери, но надежды её оказались тщетны. Замки словно издевались над ними, будто им было мало того, что уже переживал Алиш.
— А знаешь что? – выглядывая из-за стеллажа, спросила Камила.
Алиш с трудом заставил себя посмотреть ей в глаза.
— Когда ты зашел, ты спросил, одна ли я тут или что-то в этом роде.
— Да, спросил.
— Не специально ли ты подстроил все это с дверью, чтобы остаться наедине со мной?
— Конечно, нет.
— Тебя точно послал твой шеф или ты сам прискакал, как только услышал, что я тут одна? Намутил что-то с дверью и пытаешься закадрить меня? Если…
— Нет, что за чушь? — Алиш хотел, чтобы она вернулась в свой угол, но Камила продолжала:
— Если это так, открой уже эту хренову дверь.
— Это не так, — выдохнул он.
— Уж так случилось, что благодаря моей внешности, мне по жизни встречались разные парни. В том числе и такие, как ты. И я знаю, что от таких ожидать можно всякого. Так что открой по хорошему, и забудем.
Она несла какую-то бессмыслицу, которую не хотелось слышать. Неужели огорчение от несостоявшегося свидания так действовало на нее? Или обстановка? Она боялась закрытых пространств? Стресс? Камила, которую «знал» Алиш, вела себя совсем иначе, в какие бы жизненные ситуации и обстотельства не закидывала их его фантазия.
— Ну, так что?
— Я не причем тут, Камила. У меня, вообще-то, свидание сорвалось. – сам не зная зачем, соврал он.
— Не смеши меня. Свидание с телевизором? Если это не твой глупый розыгрыш, то мы точно в жопе.
— Не говори это слово, — теперь настала его очередь разворачиваться спиной к — собеседнику.
— Какое? Какое слово? Очевидно, что мы в жопе. И если ты этого еще не понял, то я просто в шоке с твоего шефа, который не нашел больше никого, кого можно отправить сюда вместо тебя. Ты же ни хрена не делаешь, чтобы выбраться! Развалился тут в кресле и насрать, что тебя тут закрыли как животное.
— Камила, хватит. Почему ты говоришь все эти слова?
— Да потому что меня бесит все это! И ты, который, похоже, наслаждается ситуацией! Ну да, тебе-то попалась компания куда лучше, чем мне. Веселее, чем сидеть дома перед компьютером, правда?
К его радости, Камила вернулась на свое место и плюхнулась при этом так, что кресло затрещало под ней. Свет, после замыкания, стал намного темнее и едва заметно моргал, или Алишу только казалось?
— Этого твоего Алешу завтра надо уволить на хрен! – выкрикнула Камила. — Завтра с утра скажу большому шефу, и его выкинут отсюда. Наберут, кого попало, потом удивляются, почему это компания тонет в говне. Половина коллектива – балласт ненужный, только штаны протирают. У того, видите ли, кредиты, у этого сто детей. Это их проблемы, а не тех, кто по-настоящему вкалывает. Я, что ли, должна страдать из-за их безответственности? Всякий сброд наберут, а потом у них-то двери замыкают, то сеть не ловит в подвале.
Камила еще что-то говорила, и голос её становился то тише, то громче, будто она раскачивалась на качелях. Алиш закрыл глаза, и по привычке попытался подумать о чем-нибудь хорошем. Проблема в том, что в последние два месяца все хорошее было неразрывно связано с Камилой. Алиш представил их дом. Их детей. Собаку. В его мире ангелы не называли людей сбродом. Завтраки в большой кухне. Дом на колесах. Слово «жопа» было запретным. Камила краснела, когда Алиш в сердцах позволял себе крепкие выражения. Камин. Праздничный обед. Но затем Камила за обеденным столом вдруг начала говорить о неподъемной ипотеке на дом и непомерных расходах на пятерых детей. Их детей. Алиш достал сигарету. Камила, сводящая с ума. Здесь она тоже всё ещё продолжала гневно тараторить:
— Сидел тут, помогал он мне, видите ли… За дверью уследить не может. Помощи ноль, по факту. Сколько ты в итоге документов отксерил? Я бы сама быстрее справилась и вышла нормально.
Алиш прикурил. На новый год они наряжали огромную елку. Она готовила праздничный ужин. Его Камила не срывалась по пустякам. Подарки для детей. Костюм деда мороза и снегурочки. Не избавлялась от людей.
— Все планы коту под хвост из-за тебя. Меня люди ждут уже два часа! Может ты привык, что тебя заставляют ночевать на полу приемной, но я к себе такого отн…
Его Камилу нужно было защищать. И оберегать. Потому что она была такой нежной и беззащитной, что хотелось идти на подвиги. Запрокинув голову, Алиш выпустил густую струю сигаретного дыма к мигающей над головой лампочке. Может и не придется поджигать архивные дела у датчика? Запах сигарет полностью выместил запах её духов.
— Ты что, куришь там что ли?
Алиш промолчал. Это не настоящая Камила задавала вопросы, а значит и в ответах она не нуждалась.
— Я тебя спрашиваю! Ты там куришь что ли?
Ненастоящая Камила.
— Отвечай мне!
— Да, — простонал Алиш.
— С ума сошел?
— Какая разница?
Камила застучала каблуками, торопясь к нему. Казалось, она вбивала каблуки в линолеум. И лучше бы она застряла где-то на половине пути к нему. Это спасло бы всех. А особенно настоящую Камилу. Спустя пару секунд она возникла перед Алишем, замостив потолок. Возникла, как возникала перед сном. Но, в отличие от тех грез, выглядела совсем недоброй.
— Ты больной что ли? Или что?
Не успел Алиш ответить, как она выхватила сигарету и швырнула ее на пол.
— Ты чего? – Алиш развел руками. Вскочил и стал тушить окурок ногой.
— Слушай! Как там тебя?
— Алишер.
— Слушай! Мне итак хреново, не раздражай меня! То, что я сижу здесь с тобой, вместо того, чтобы быть там! Меня это бесит! И я ненавижу дым. Хотя бы встань и стучи в дверь, пока твой Антон тебя не услышит!
— Алеша.
— Что?
— Алеша, а не Антон.
— Да мне похеру! Понимаешь? Ты либо делаешь что-то, либо не раздражаешь меня и сидишь как мышка.
— Да что с тобой?
— Да вот что со мной! – она указала на дверь. – Я ненавижу, когда рушат мои планы. Сегодня у меня встреча. Ты даже не понимаешь, насколько важная. И никогда не поймешь. Потому что у тебя таких в жизни не будет. И это ты запер эту чёртову дверь. Специально или нет, но ты сделал это!
Эта Камила мешала. Кричала слишком громко. Бредила. Боялась. Оскорбляла. Настоящая не могла явиться, пока верещала эта. Эта же разбивала образ настоящей, не позволяла ему собраться воедино. Её крик внушал тревогу.
— Успокойся, — прошептал Алиш.
— Ты меня не успокаивай. Ты кто, вообще, такой? Кем ты возомнил себя, а? Посредственность.
— Да замолкни ты! – выкрикнул Алиш и сам не узнал свой голос.
— Ах, вот оно как..., — Камила закивала, будто поняла все тайны, что терзали ее. – Вот как ты, значит, заговорил?
— Ты можешь просто закрыть рот и дождаться помощи? Твой визг мешает мне сосредоточиться.
— Вот и твоё истинное лицо. – она отвела взгляд, будто обращаясь к невидимым зрителям: — Господи. И вот это убожество реально думало, что я посмотрю на него как на парня? В чем был твой план?
— У нас должен был быть дом с камином. И пятеро детей. И собака. Смешные карапу…
— Да ты чокнутый! Что ты вообще несёшь?
— Семья! Я! Ты! И наши дети!
— Какая семья, какие дети? Таким как ты вообще запрещено иметь детей. Плодить таких же, как ты.
— Не говори так! — дрожащим голосом проскулил Алиш.
— Бесполезные и никчемные. Это здесь ты крутой, когда мы тут одни. Даже…
— Тсс…
Что-то в лице Алиша, должно быть, испугало её. Потому что она, наконец, замолкла. Глаза её округлились.
— Мы должны были быть счастливы, — прошептал Алиш, не сводя с нее глаз. – я считывал все твои знаки.
Камила молчала, и чем дольше длилось молчание, тем все более странным становилось выражение её лица. Брови поползли вверх.
— Я бы не стал думать о тебе, если бы не читал твою интонацию. Ты хотела, чтобы я сделал первый шаг.
Она покраснела.
— Я читал твою интонацию. Ты обещала, что всё у нас будет хорошо! Я хотел, чтобы мы были семьей!
Теперь побледнела.
— Я принимал твои сигналы! Ни один твой намек не прошёл мимо. Ни один призыв не остался незамеченным! Ты являлась ко мне во снах. Мы были семьей. Мы были родителями. Ты была женщиной, и все лучшие женские качества были собраны в тебе. Ты была хранительницей! А теперь ты говоришь то, что не должна и я теряю тебя ту, которая мне нужна.
Камила рухнула на пол, когда его побелевшие пальцы разомкнулись. Алиш со стоном опустился на стул.
— Просто помолчи, — шепнул он.
Прикурил. Наконец, снова можно помечтать. И никто больше не посмеет вклиниваться в его идеальный мир. Где ангелы остаются ангелами. Смущаются, краснеют, заботятся. Алиш откинулся так, что почти лежал. Замолкли лампы, затих копир, перестали шелестеть бумаги.
Благословенна тишина.
Свет гас и снова включался ещё дважды до рассвета, который никогда в архив не проникал. Время суток тут всегда было одно – прошлое. Архивное. Пережитое и благополучно забытое. Сохранённое, но редко ворошимое.
Алиш не хотел открывать глаза, хоть и проснулся. В грезах Камила будила его нежным поцелуем. Звонко смеялась, пританцовывая у плиты, где готовился ароматный воскресный завтрак. Шутила. Подпевала. Делала что угодно, но только не лежала на взбугрившемся линолеуме в подвале офиса.
В какофонию воображаемых звуков вклинился звук новый. Теперь уже настоящий. Голоса и суета за дверью. Писк магнитного считывателя, к которому приложили карту. Щелчок ригелей. Скрежет тугой двери.
— Алишер? – в голосе дяди Лёши угадывалась тревога.
— Охренеть! — а это голос коллеги. Неужели он, все-таки, получил сообщение? — Братан, ты всю ночь тут лежал?
Алиш вскочил. В глазах потемнело, сердце заколотилось. Он стряхнул с себя пепел. Сколько он уже выкурил? Стараясь не смотреть под ноги, но и избегая вероятности наступить на тело, он обошёл стул с другой стороны и направился к выходу.
— Ты в порядке? Я только утром прочитал ватсап.
Ничего не ответив, Алиш покинул одну свою тюрьму с мыслями о новой. Другой.
— Алиш, ну в самом деле! Я ночью не читаю сообщения. Выглядишь охереть как паршиво. – Коллега побежал за ним к лифтам.
Дядя Лёша, привычно скрестив руки за спиной, прошёлся по помещению. Осмотрелся. Воздух пропитался запахом сигарет. Задвинул стул под стол. Взял совок и метлу, прислоненные к одной из стен. Не дожидаясь, когда придут уборщицы, дядя Лёша принялся за работу. Надо было очистить комнату от погасших окурков, пока не наказали ни Алиша, за курение, ни его самого, за пропущенный ночной обход.