Заканчивался август

— Вот так надо?
Она прижалась своими губами к моим. Мы стояли так без движения, пока я не сказал:
— Нет, это неправильно, надо как в кино.
— С языком?
— Да, это будет настоящий поцелуй.
— Я так не умею.
— Надо делать все так же, как делали, только язык достать.
— Когда его достать? Сразу?
— Не знаю… Нужно попробовать… И глаза закрыть!
Мы закрыли глаза. Теплота ее дыхания, что была гораздо теплее летней жары, коснулась кожи моего лица, и вместе с этой теплотой ее губы приблизились к моим, не так близко, как минутой раньше.
— Фу… Это противно, — сказал я и отпрянул после того, как почувствовал чужой язык у себя во рту.
— В кино все выглядит по-другому.
От посторонних взглядов нас защищала бетонная стена и высокая, неухоженная трава.
— По-твоему это первый поцелуй? — спросила незнакомка, случайно встретившаяся мне этой ночью.
— Разумеется. Ты просила рассказать о первой любви и сразу критикуешь мой рассказ.
— Потому что он странный.
Молодая девушка остановилась, сложила руки на груди и, нарочно нахмурившись, всматривалась в мои глаза. С долей притворной досады она сказала:
— Можешь не рассказывать, если не хочешь, так бы и сказал сразу… Мне правда интересно.
— А я правда не обманываю тебя и рассказываю, как есть. Чуть-чуть терпения тебе не помешает.
Я не знал ее имени, так мы договорились: остаться незнакомцами одной ночи. Она столкнулась со мной на набережной, где я оказался после тяжелого, длинного и отвратительного дня. Ее день был ничуть не лучше.
— Хорошо, продолжай.
Каждое лето я приезжал к старшей сестре в пригород, чтобы провести там каникулы. Сестра жила в тихом спальном районе, который словно отгораживался от всего города и располагался на возвышенности. Пятиэтажные панельные дома образовывали замкнутое пространство. Из этого пространства выходила лишь одна узкая автомобильная дорога. Сюда не проникали посторонние звуки и люди, тут всегда было спокойно и умиротворенно. Даже старая, разваленная детская площадка рядом с моим подъездом вызывала теплые чувства.
Июнь только начинался. Ранним утром, пока роса покоилась на траве, а птицы уже давно пели, я вышел погулять и увидел во дворе девочку, рассматривающую что-то на земле.
— Что там такое? — спросил я и подошел ближе.
— Муравьи тащат к себе стрекозу.
— Они живут под крыльцом.
— Покажи.
— Разве девочкам нравятся насекомые?
— Мне нравятся.
— Необычно… Лучше пойдем покажу площадку в соседнем дворе.
— Это не очень далеко?
— Нет. За тем домом, — я показал на дом, стоявший через дорогу от моего.
— Я живу в нем, — сказала девочка.
— Да? А я в этом. Раньше я тебя здесь не видел.
— Я в первый раз приехала, к бабушке с дедушкой.
— На лето?
— Да.
— Я тоже. Будем дружить? — сказав это, я протянул ей руку.
— Будем, почему нет?
— Тебе нравится гулять утром? — интересовался я.
— Нравится, люблю утро.
— Обычно, все спят в это время.
— Пусть спят…
Мы дошли до пустой площадки. Ее построили недавно и зачастую здесь собирались дети со всей улицы.
Девочку звали Мария. Никаких сокращений и уменьшений. Я играл с Марией, разговаривал о школе, о той части города, где она живет, потом узнал ее номер телефона, чтобы мы могли созваниваться и выходить гулять.
На следующий день мы снова встретились во дворе и с того момента каждое лето проводили вместе. Мне было интересно и легко с ней, как будто я знал этого человека всю свою короткую жизнь.
— Дети быстро заводят друзей, — сказала Незнакомка.
— Раньше стоило выйти погулять и ты уже знал всех вокруг.
— И эти знакомства никак не тяготили тебя…
Набережная закончилась, я посмотрел на темную воду, отражающую далекие фонари. Их уютный оранжевый свет утопал в глубине темной реки. Ветер стих, но воздух остался холодным. Застегнув легкую летнюю куртку, я предложил:
— Зайдем куда-нибудь? Стало прохладно.
— Ты знаешь, куда можно зайти? Я редко бываю в этом районе.
— За тем домом было одно место. Пойдем.
Мы быстро подружились. Мария часто заходила ко мне в гости, а я — к ней. Эти каникулы были совсем другими, несмотря на то что с Марией я занимался теми же делами, какими занимался со своими местными друзьями.
Нам нравилось проводить время на детской площадке, но не на новой, а на той — разбитой. Там наша фантазия создавала самые разные, невероятные, комичные ситуации. Мы примеряли различные роли, придумывали правила, по которым будем играть весь предстоящий день.
Часто я и Мария исследовали недостроенный дом, чей корпус уродливо торчал в углу нашей спальной улицы. Мария ничего не боялась.
— Чего встал? — спрашивала она из темного прохода заброшенного здания.
— Я… Я иду!
— Так иди быстрее!
Мария не боялась, а мне этот черный дверной проем, ведущий в неизведанную пустоту, внушал ужас. Там может быть кто угодно…
— Эй! Тут есть кто!? — заорал я так громко, как мог.
Мария сразу вышла ко мне и сказала:
— Зачем орешь? Испугал меня.
— Выходи!
— Что с тобой?
Она была недовольна, а я прислушивался, ожидая услышать ответ.
— Вдруг там кто-то есть?
— И что? Пусть есть.
— Нет! Надо убедиться.
— Боишься?
— Я не боюсь!
Мне стало стыдно и неприятно, в моем ответе сквозь подавленную дрожь отчетливо просвечивала ложь. Я взял камень и швырнул его в пустоту. Камень ударился об кирпичную стену. Тишина.
— Там никого нет, видишь? — Мария снова пошла в здание, еще увереннее, чем в первый раз.
— Погоди… Стой!
Молчание. Шагов не слышно. А вдруг там есть кто-то, но молчит?
— Стой!
Я побежал за ней. Внутри оказалось достаточно светло. Лучи солнца проникали сквозь оконные проемы. Мария стояла в пустой комнате.
— Слышишь? — спросила она.
— Вода капает?
— Только где?
Мы прислушивались к звуку капающей воды. Дождь не шел несколько дней.
— Кажется, сюда… — сказала Мария и медленно пошла к стене.
За стеной оказалась лестница, ведущая в подвал. Капли падали в воду и сверху лестницы эти звуки раздавались более четко.
— Пошли.
— В подвал? — испугано спросил я.
— Посмотрим и все.
— Ты уверена?
Она ничего не ответила и стала спускаться. Я обогнал ее.
— Я первый пойду.
— Уже не боишься?
— Я ничего не боюсь!
Лестница вела в темноту более густую, чем темнота в проходе сверху. Было страшно. Мария шла осторожно. Показался подвал. Из него веяло холодом, пахло сыростью, плесенью и гнилью. Почти на весь пол растянулась гигантская лужа, больше похожая на озеро. Капля воды сорвалась с потолка, полетела вниз и упала в озеро. Этот всплеск пронесся по всему подвалу. С другой стороны часть стены оказалась разрушена, через эту щель пробивался дневной свет и освещал почти весь подвал.
— Смотри, там другой выход, — сказал я и заметил движение краем глаза.
Не думая, я схватил руку Марии и, насколько мог, быстро побежал наверх, через комнату выскочил на улицу и бежал дальше, протащив за собой Марию.
— Куда? Что случилось? Куда ты бежишь?
— Там… — я остановился и старался отдышаться. — Там кто-то был! Он пошел к нам!
— Где?
— Рядом с нами. Кто-то пошел к нам.
Я согнулся и все еще не мог отдышаться. Мария тоже восстанавливала дыхание. Почему мне стало так страшно?
— Я никого не видела.
— Плохо смотрела! В углу был!
— Не кричи на меня!
— А ты не говори…
— Это он пошел к нам? — Мария, улыбаясь, показывала на вход.
Я, все еще тяжело дыша, повернулся туда, куда показывала Мария. Из проема выбежала рыжая тощий кот.
— На нас напал бродячий кот? — спросила она и рассмеялась.
— Ничего смешного! Там мог быть кто угодно другой! — я все еще говорил серьезно, словно чувство опасности не проходило.
— Ты спас меня от кота.
Она перестала смеяться, увидев мое недовольство и растерянность, и сказала:
— Спасибо, вдруг там правда был бы кто-то другой?
Немного успокоившись и забыв обиду, я посмотрел на кота, все еще сидящего возле своего дома. Кот умывался лапой, возможно, недовольный столь неожиданным пробуждением, и согревался на солнце, потом глянул на меня и убежал в густые кусты, растущие рядом.
Мне было неловко и в то же время я испытывал какое-то непонятное ощущение: в первый раз мне стало страшно не за себя, а за другого человека.
Так и проходило наше лето: в изучении окружающего нас крошечного мира, огражденного панельными коробками.
Мои друзья подразнивали меня за то, что большую часть времени я теперь провожу со своей новой подругой.
— С девочкой дружишь? — задиристо говорили они.
— В куклы играют.
— Точно, в куклы!
И все смеялись.
Я гулял с Марией, когда ко мне подбежали друзья и позвали с собой, смотреть на дым от лесного пожара.
— Идите без меня.
— Понятно… С подружкой гуляешь…
— Да, гуляю с подружкой, тебе какое дело? Отвали.
Я сам не ожидал от себя грубости, но его слова слишком задели меня, к тому же я заметил, что Мария огорчилась, когда услышала, как меня дразнят.
— Иди и сам смотри на свой глупый пожар.
— Мы можем сходить туда вдвоем, — предложила Мария.
— Не хочу, лучше идем ко мне в гости, надоело гулять.
Лето, обычно казавшееся мне бесконечным, стремительно подходило к концу.
— У меня скоро день рождения, через четыре дня, — говорила Мария, качаясь на качелях.
— А у меня чуть позже, в сентябре.
— Жаль не в августе… Ты придешь ко мне? Я уговорила родителей отмечать мой день рождения здесь.
— Приду, конечно.
Я редко бывал на таких праздниках, а что дарить девочке тем более не знал. Сестра помогла мне выбрать подарок. И вот в последний день августа я вручал красиво упакованный подарок своей подруге, с которой прожил одну маленькую летнюю жизнь.
— Спасибо большое, мне приятно, — говорила Мария, слегка смущаясь. — Как грустно, что уже вечером надо уезжать.
— Ты же приедешь в следующем году?
— Обязательно приеду, тут хорошо и весело.
— А мы будем созваниваться?
— Будем, сейчас…
Мария оставила меня одного, что-то сказала своему папе, он взял блокнот со столика у телефона, вырвал листок и передал дочери.
— Вот… — она писала на листке. — Мой номер, чтобы ты мог звонить во время учебы.
Я забрал бумажку и пообещал позвонить первого сентября после школы. На празднике присутствовали ее родители, бабушка и дедушка, из детей кроме нас никого не оказалось. Мы вкусно поели, Мария загадала желание, я погостил еще немного и ушел, напомнив о том, что первого сентября позвоню ей.
— Позвонил?
Незнакомка садилась за круглый, казавшийся здесь лишним, столик. Интерьер кафе был пропитан отсутствием вкуса и хаотичными попытками владельца привести все в порядок. Оформление не имело общей идеи, и часть помещения, как ни странно, не та часть, которую гости видят в первую очередь, маскировалась под нечто элегантное и утонченное. Это нечто терпело соседство с броским, чрезмерно украшенным центром, а этот перегруженный центр резко обрывался непримечательным и строгим, скорее офисным, бело-серым дизайном у входа. Несмотря на отталкивающий коллаж из стилей, в кафе царила идеальная чистота и тишина.
— Конечно, первого сентября, как и обещал.
Я повесил свою куртку на крючок напольной вешалки. На ней висела чья-то одежда. Моя спутница ничего не снимала, поскольку была одета легко: в тонкую светло-зеленую блузку без узоров, белые брюки и летние туфли, на голове у нее красовалась заколка, а весь образ завершался бусами и маленькой сумочкой. Когда мы встретились, мне показалось, что она идет с какого-то важного мероприятия или встречи. Только встреча прошла плохо…
— Что? — я прослушал, что она сказала.
— Говорю, выполняешь обещания.
— Тогда выполнял. Отвлечемся от разговора и закажем что-нибудь, — предложил я и наконец-то сел на неудобный стул.
— Место, конечно… — Незнакомка пробежалась глазами по безлюдному залу кафе. — Доводилось посещать и лучше.
— Зато оно работает всю ночь и здесь никого нет, нам никто не будет мешать.
— Никого нет, даже персонала.
Скрипнула дверь. За стойкой появился пожилой человек в белоснежной футболке и фартуке. Он заметил нас, взял меню и поспешил к нашему столику.
— Добрый вечер, — приветствовал нас он, протягивая меню, — я вернусь через десять минут, как вы сделаете свой выбор.
Официант улыбнулся Незнакомке и мне, подошел к вешалке, взял куртку, висевшую рядом с моей, и отправился на улицу.
— Куда он? — спросила Незнакомка и стала поправлять бусы.
Я увидел тонкий, но длинный, едва заметный шрам, много лет назад затянувшийся, однако до сих пор напоминающий о своем неприятном происхождении.
— Куда-то, где можно провести десять минут.
Мы посмотрели меню. Как и интерьер, выбор блюд и напитков также был хаотичен. Тут смешалась кухня со всего мира. Среди коктейлей предлагались как сезонные, какие предлагаются абсолютно везде в это время, так и редкие, не способные обнаружить своего поклонника. Есть не хотелось.
В открытую дверь ворвался шум внезапно начавшегося ливня. Я выглянул в окно. Улицу моментально затопило и видимость ограничивалась расстоянием вытянутой руки.
— Вовремя зашли, — Незнакомка уже стояла со мной, наблюдая за тем, как весь город покрывается водой. — Некрасиво… Люблю солнце.
Я не ответил, продолжая высматривать противоположную сторону улицы, словно в этом таилось что-то важное, что вот-вот станет ясно каждому, самое главное станет ясно мне.
— Выбрали? — спросил приятный голос официанта.
Я не слышал, как он подошел, судя по растерянному взгляду Незнакомки, она тоже. Официант стоял у столика, держа в руках блокнот. Скорее всего, официант успел зайти до дождя, так как ни капли не промок. Как же он зашел? Мы бы заметили его на входе.
— Да… Чай, пожалуйста, а ты…
— А я тоже буду чай, обычный черный без добавок и без сахара.
— Десерт? — официант спрашивал это, одновременно записывая наш заказ.
— Я не успела посмотреть все… — извинялась Незнакомка за свою нерасторопность. — Что-нибудь с горьким шоколадом.
— А вы?
— Только чай.
— Я бы рекомендовал вам взять такой же десерт, как и ваша спутница.
— Нет-нет, кроме чая ничего не надо.
— Хорошо, — он повторил наш заказ. — Минут через семь все будет готово.
— Как он зашел? — удивлялась Незнакомка.
— Вход для персонала… Скорее всего.
Грохот ливня сменился более ровным, тихим и монотонным шумом слабого дождя. Этот звук создавал фон для нашего разговора вместо молчаливых динамиков, расположенных по углам кафе. Мне так нравилось больше, чем если бы звучала музыка.
Ровно через семь минут официант принес заказ. Незнакомка отломила кусочек шоколадного десерта.
— Зря не взял… Очень вкусно, попробуй, — она протянула мне кусок, но есть мне не хотелось.
— Я верю тебе, нет аппетита и к сладкому я равнодушен.
— Зря-зря… Спасибо вам… Где он?
Официант незаметно испарился. Я налил себе и собеседнице чай из заварочного чайника и предложил вернутся к рассказу.
— Мы постоянно созванивались, обсуждали учебу. Мария училась лучше меня…
Мои родители знали о новом знакомстве. Их радовало, что я смотрю на Марию и стараюсь учиться лучше, чтобы не отставать от нее. Никто не просил меня об этом, мне самому казалось необходимым держаться наравне… Хотя бы удерживаться на уровне близком к ее уровню.
Как любой ребенок, я ждал каникул, однако в этот раз я ждал их гораздо сильнее и сразу, едва вернувшись домой, предупредил родителей, что следующее лето снова проведу у сестры и никаких других вариантов быть не может.
Приближалось лето, от моего терпения ничего не осталось. Я считал каждый день. Каждый день, что оставался до июня.
— Меня не будет до июля, может, дольше.
Так сказала Мария, когда мы в очередной раз созвонились и могли фантазировать о том, как будут проходить каникулы.
— Папа получил отпуск раньше, мы уедем отдыхать.
Могли фантазировать о том, как пройдут наши совместные каникулы с начала июня по конец августа.
— В августе я точно приеду.
— В августе?
— М-м-м… Я же сказала, до июля, возможно, и дольше.
— Это так долго.
— Мы поедем в такое место…
Мария восхищено рассказывала о живописном городке, в котором ее семья будет отдыхать, а я ощущал обиду.
— Ну и едь! Мне вообще все равно! — я бросил трубку и толкнул телефон в сторону. — Пускай куда хотят ездят! И рассказывает мне, думает, интересно. А мне все равно! Неинтересно вообще нисколько!
— Что случилось? — спросил папа.
— Ничего. Не хочу никуда ехать. Я тут останусь.
— Поссорился с подругой?
— И не подруга она мне…
— Расскажи, в чем дело.
Торопливо я объяснил ему все. Папа внимательно выслушал меня. Попросил успокоиться.
— Ты не можешь заставлять своих друзей делать так, как хочется лишь тебе.
Это простая истина, которую я хорошо запомнил. После разговора эмоции утихли. В июне мои вещи были собраны, и я поехал к сестре.
У подъезда меня встретили местные друзья.
— Закину сумку и выйду! — пообещал я и побежал к сестре.
— Позже все разложу.
— Знаю, тебя во дворе ждут. Беги.
Первый день я провел на улице, впитывая все новости здешнего двора, соседних школ и всего пригорода.
Кто-то сильно подрался еще зимой, кто-то еле закончил этот учебный год, кто-то переезжает и меняет школу. Я тоже делился всем, что видел и слышал за это время.
— А где твоя подруга?
— Приедет позже, — таким был мой безразличный ответ.
— Зови ее с нами играть, когда приедет.
Меня удивило это предложение. Казалось, им не хочется водиться с девчонками.
Июнь был наполнен для меня скукой. Я очень надеялся на скорый приезд Марии и скучал по ней. Мы даже не созванивались за все это время.
Ранним утром, когда воздух был наполнен прохладой, по привычке я вышел гулять. У крыльца соседнего дома стояла девочка и что-то пристально рассматривала на земле.
— Опять стрекозу тащат? — спросил я, когда подошел к ней.
— Нет. Гусеницу.
Я был невероятно рад снова увидеть Марию. Оторвав взгляд от муравьев, она перевела его на меня и улыбнулась. Эта улыбка давала понять, что она также рада и также соскучилась.
Мне хотелось выразить свои эмоции, однако я не знал, как мне сделать это, и просто улыбнулся в ответ.
— У тебя тоже зуб выпал?
Я совсем забыл! На днях у меня выпал зуб. Как нелепо я выгляжу, когда улыбаюсь! Она сказала «тоже»… Странно. Я начал присматриваться, пытаясь найти промежуток в том месте, где недавно находился зуб.
— У меня чуть дальше выпал, смотри.
Мария широко открыла рот, чтобы я смог увидеть, где не хватает зуба.
— У тебя хоть не видно…
— Да ладно… Скоро вырастет новый, ты переживаешь что ли?
— Не переживаю. Все нормально.
— Пошли на муравьев смотреть.
Я забыл о зубе, о том, что уже июль и Марии не было целый месяц, я забыл обо всем и был счастлив проводить время с этим человеком. Когда я гулял с друзьями, мне не было так комфортно и весело. Мария как будто лучше понимала меня и все самые обыкновенные дела, сделанные вместе с ней, становились в разы интереснее.
— Ты же собиралась в августе приехать, нет? — спрашивал я, когда счастье первой встречи прошло и снова проявилась глупая детская обида.
— Я уговорила родителей вернуться раньше. Им хотелось остаться подольше…
— А тебе хотелось приехать сюда? — вставил я вырвавшийся вопрос.
— Тут весело, там было скучно.
— Так получается хотелось?
— Хотелось. Конечно, там интересно, мне нравится бывать в других городах.
— Я тоже бывал в другом городе, — снова нагло перебил я, мне было тяжело справиться с эмоциями.
— Я бывала в нескольких, — в ее речи не слышалось удивление от того, что мне довелось увидеть другой город. — Иногда мы и зимой ездим куда-нибудь. Мне это очень нравится, ездить в разные места. Когда я стану взрослой, я обязательно буду каждый год, или даже чаще, путешествовать.
— И в другие страны?
— Хм… Может, и в другие страны. Везде, где можно будет.
Я убрал руки в карманы и пнул лежавший на траве камень, пытаясь проявить максимальное безразличие к разговору, и спросил, как будто между делом:
— А меня ты бы взяла в такое путешествие?
— Тебя? — Мария, прищурившись, осмотрела меня. — С тобой мне было бы веселее.
Моя нога пролетела мимо следующего камня, который должен был отправиться вслед за предшественником.
— Мы можем поехать вместе… — начал я, но тут же замолчал.
— Куда бы ты поехал?
— Туда, где тебе больше всего понравилось, узнать, правда там так хорошо или ты ошиблась.
Марию зацепили эти слова. Она перестала разговаривать со мной. Я не понимал, чем так обидел ее.
— Пока, — равнодушно попрощалась она.
— Куда ты? Уже домой?
Мария приподняла голову и прошла мимо меня в сторону своего подъезда.
— Завтра выйдешь?
Ответа не последовало.
— Теперь ты понимаешь, чем обидел ее? — спрашивала Незнакомка, медленно поднося ко рту шоколадный десерт.
— Теперь понимаю, но как это можно было понять тогда? Понять такое ребенку сложно.
У стойки появился официант, выглянул на мгновение и, убедившись, что все в порядке, новых гостей нет, а мы еще не собираемся уходить, скрылся в помещении для персонала.
Под дверью у входа образовалась лужа — видимо, здание просело и теперь находилось ниже тротуара. Дождь не прекращался.
— Сложно… Не все взрослые способны это понять, — говорила Незнакомка. — И как продолжалось ваше второе лето?
— Следующим утром Мария не выходила из дома, а через день от обиды не осталось и следа.
— Алло! Выходи гулять, — звал ее я, позвонив Марии домой. — И-и-и… Не обижайся, извини меня.
— Выйду через полчаса.
— Подожду тебя у подъезда!
Я нарезал круги у подъезда, ожидая, когда же выйдет Мария.
— Идем с нами! — крикнули со спины.
— Куда?
— Будем строить шалаш, — ответил мой друг.
— Мне надо дождаться Марию.
— Подождем вместе и пойдем.
— Не знаю, хочет ли…
— Привет, как тебя зовут? — голос Марии звучал дружелюбно и в то же время твердо, мой друг представился и предложил ей то же самое, что и мне. — Отлично, идем.
За спальным районом раскинулись заросли ивы. В них часто играли дети. Нам они были неинтересны в прошлом году. Мой друг привел нас к остальной компании. Все были заняты: некоторые носили ветки, другие складывали их в определенном порядке, остальные бурно обсуждали дальнейшее строительство.
— Построим самый большой шалаш. Поищи ветки или доски, — сказал друг, обращаясь ко мне.
— Я ему помогу, — сказала Мария.
— Хорошо, вдвоем справитесь быстрее. Идите в ту сторону, я буду искать с другой.
Везде валялось много веток и мусора. Мы собирали их и скидывали в общую кучу. Когда материала для постройки стало достаточно, все остановились. Часть компании спорила с другой, а третья была против мнения вообще всех.
Спорили из-за всего, начиная от формы крыши, заканчивая количеством веток нужных для возведения стены. Я включился в спор, не признавая мнения оппонентов. Мария наблюдала со стороны, пару раз прокомментировала высказывания сторон и попробовала убедить всех оставить ссоры и приступить к самому строительству.
Никто мириться не хотел. Каждый был прав, а его противник ошибался и теперь должен был признать свою ошибку, только признавать ошибок не собирался ни один ребенок.
— Из-за вас мы ничего не можем построить!
— Это вы ничего не понимаете!
— Ты сколько шалашей построил, чтобы тут командовать?
— А ты хоть один сделал?
— Сделал побольше тебя!
— Вы все ничего не умеете!
— Ты-то умеешь, замолчи!
— Сам рот закрой!
— А этих кто привел?
— Он привел?
— Тебе что-то не нравится? — разозлился я и подошел к парню, который выкрикнул недовольство из-за нашего появления.
— Вы пришли и все пошло неправильно.
— С твоими мозгами не то что шалаш не построить, а даже палку с земли не поднять.
— Ты про меня?
— И про друзей твоих.
— Драка! Ура.
Драки не было. Мы потолкали друг друга, выкрикнули несколько ругательств. Настоящая драка завязалась рядом между теми, кто поддерживал моего противника, и теми, кто встал на мою сторону.
Мария схватила меня за футболку, потянула за собой и вывела на дорогу.
— Мне тут не нравится, пойдем, — сказала она. — Рядом есть похожее место?
— Есть поменьше, на том конце.
— Построим шалаш там. Наш будет в несколько раз лучше.
Строительство началось с осмотра территории и подбора подходящего материала, решили, что те же ветки подойдут. Ветки ивы и различных кустов густо разрослись на небольшом участке и скрывали нас от всего мира.
Несколько дней ушло на постройку шалаша. В результате получилась кривоватая конструкция, в которой помещалось два человека, если эти два человека не будут много двигаться и не станут выпрямляться, поскольку при расчетах высоты была допущена ошибка и потолок оказался слишком низко. Несмотря на все минусы, нам очень нравилось играть рядом с нашим убежищем и залезать в него для отдыха. Мария постаралась украсить его цветами. Цветы завяли через день.
— Его уже не будет через год, — грустно говорила Мария, убирая увядшие, потерявшие всю свою яркость и красоту, цветы.
— Шалаша? Ничего с ним не случится, это же не цветок! — попробовал подбодрить ее я.
— Случится… Его либо разберут, либо сам развалится.
— Все с ним будет хорошо.
Она медленно вытаскивала остатки цветов и была задумчива.
— Ты будешь за ним следить?
— Нет… — вопрос сбил меня с толку. — Меня здесь не будет.
— Как и меня.
— Построим новый!
— Это будет совсем не то…
Мария рассуждала как взрослая и это удивляло. Мама говорила мне, что девочки взрослеют быстрее. Наверно, она имела ввиду это.
К нашему шалашу никто не подходил. В этой части двора дети почти не играли. Это место принадлежало лишь нам. На это лето точно.
Снова дни помчались, сменяясь незаметно быстро. Приближался день рождения Марии, после которого начиналась учеба. В этот раз я сам занялся выбором подарка, долго думал, что может понравится девочке. За прошедший год Мария многое рассказала мне во время наших телефонных разговоров о себе и своих интересах. Необычным было то, как много общего я обнаружил в наших вкусах и представлениях о будущем.
Сестра отвезла меня в магазин, в самый большой магазин города, чтобы точно найти подарок. Люди с тележками бродили у полок, брали с них товары, рассматривали, кидали в тележки, ставили на место. Среди отделов с абсолютно всем, что существует в мире, мне был нужен один. После поиска продуктов, которые следовало купить, сестра провела меня к этому отделу. Я долго выбирал, наконец-то определился и положил подарок для Марии в тележку.
— Все! — радостно сказал я сестре.
На кассе выстроилась очередь. Люди скучали, медленно продвигаясь к кассе, где уже началась ругань. Наша тележка остановилась в конце живого потока.
— Привет…
Какой знакомый голос… И этот голос мне не хотелось слышать именно сейчас.
— Привет! — я постарался сказать это естественно и спокойно, не замечая, как голос срывается. — А ты тут как?
— С бабушкой выбрались за покупками.
— Мы вот тоже… И нам надо.
Я начал дергать сестру за руку, утягивая подальше от кассы.
— Куда? — не понимала она.
— Мы забыли кое-что там.
— Забыли? — она посмотрела в тележку, догадалась, что меня так беспокоит, и для натуральности образа слегка стукнула себя ладонью по лбу. — Идем скорее. Извините нас, нам надо уйти.
— Она заметила подарок? — спросил я, когда зашел с сестрой за ближайший стеллаж.
— Вряд ли… Даже если и видела, подарок хуже не станет.
— Хоть бы не видела.
— Не переживай так. Погуляем по магазину, чтобы снова не столкнуться с ними.
В день рождения Марии я нервничал. Мысль о том, что она увидела подарок и теперь дарить его глупо, не покидала меня и навязчиво сидела в голове, периодически разрастаясь. На празднике присутствовали те же гости с прошлого года. Мария выглядела счастливой.
— Мария… — позвал ее я. — У меня… С днем рождения…
Я неловко, грубовато сунул ей в руки коробку с подарком и захотел тут же уйти, однако заметил, как засияли ее глаза, и остановился.
— Красиво, — сказала она, — Мне нравится, спасибо! Ты сам выбирал?
— Сам. Подумал, тебе такое может понравиться и говорят, подарки должны напоминать… В общем с днем рождения, желаю счастья…
От волнения я запинался, а Мария внимательно слушала мои поздравления и, понимая, как мне сложно, прервала попытки смущенного ребенка выразить разбежавшиеся мысли простым, но таким искреннем и чистым «спасибо».
— Может, успеем погулять? Сходим в шалаш? — быстро перевела она тему после короткой паузы.
— Идем. Надо сказать ему «до свидания», все-таки не увидимся целый год.
Шалаш оставался на месте, никем не тронутый, не поврежденный. Немного грустно было играть в нем, понимая, что вечером Мария уедет, и неторопливое течение времени потянет новый учебный год и будет тянуть его запредельно медленно.
— Позвонишь первого сентября? — поинтересовалась Мария, стоя у подъезда.
— Обязательно.
Равномерный дождь заливал окна кафе. Лужа у входа в какой-то момент перестала увеличиваться. Официант потерялся в глубинах подсобных помещений.
Незнакомка всматривалась в окно. Ее полностью захватили собственные мысли. Я допивал чай, пользуясь паузой. Незнакомка встала и подошла ближе к окну. Я пошел за ней.
— О чем ты думаешь? — нарушил молчание мой вопрос.
— О грусти. Как ты сказал? Грустно было из-за понимания предстоящего отъезда Марии?
— Это самое подходящее и простое определение. Скорее всего, ребенок не испытывает такую грусть, какую испытывает взрослый. Скорее всего, я испытывал понимание появление подобной грусти, с которой раньше мне не приходилось сталкиваться. Это так тебя взволновало?
— Натолкнула на некоторые размышления, — она прикрыла глаза. — Не расскажешь в двух словах.
— Может, ты хочешь поделиться своей историей? Моя оказалась слишком длинной.
— Нет-нет, мне интересно как все закончилось. Мой рассказ подождет.
— Коротко говорить я не умею, извини.
— Говори, как получается.
Я прикоснулся к холодному окну, мне хотелось коснуться воды, стекающей по стеклу с другой стороны. Незнакомка приложила свою ладонь рядом с моей.
— Говорят, дождь навевает грусть, меланхолию, — рассуждала она, — как по мне это все ерунда. Все, что дождь навевает, так это злобу и разочарование, когда начинается в неподходящий момент.
— А этот момент, — я незаметно подвинул руку ближе к руке Незнакомки и заметил, как она сделала то же самое, — он подходящий?
— Для дождя?
Ее взгляд осторожно, едва не боязливо, соскользнул с окна к моим глазам.
— Для дождя… — я аккуратно отдернул свою руку и вернулся за столик. — И подобной ночи.
Незнакомка не стала придавать значения этому действию и расслаблено подошла к стулу, отодвинула его, вновь задумалась и пошла к стойке.
— Извините… Прошу прощения… Можно?
— Секунду… Сейчас, — официант встал за стойку, — Желаете сделать заказ?
— Да, будьте добры еще чай и тот десерт.
— Понравился?
— Невероятно вкусный.
— Чай… Десерт… — он записал заказ в блокнот, каким-то образом оказавшийся в его руках. — Минут через семь все будет готово.
— Похоже, дождь не закончится, — сказал я Незнакомке, когда она вернулась и села за столик.
— У нас полночи впереди.
— Как раз хватит, чтобы закончить мою историю.
Незнакомка посмеялась и сказала:
— Не спеши. Мне хотелось послушать такое.
— И не хотелось делиться своим?
— Там нечем делиться. Так как прошел другой год?
— Другой год и следующий, они были одинаковыми. Я звонил Марии, ходил в школу. Кое-как дожидался лета. Лето проводил с Марией. Где-то в этот период нам захотелось научиться целоваться.
— А шалаш? Его не разрушили?
— Разрушили. Мария даже не расстроилась, как будто все знала заранее.
— А ты надеялся на лучшее…
— До последнего момента, такая у меня натура.
— Наверно, тяжело жить, всегда надеясь на хороший исход.
— Тяжелее его не ждать. Оставим это.
Незнакомка поправила бусы, я вспомнил про шрам.
— Откуда у тебя… — я показывал на шею.
— Шрам? Несчастный случай или глупая ошибка. Не будем об этом, хорошо?
Время шло, мы взрослели. Одноклассники, бывало, разговаривали о влюбленности. На литературе чаще поднималась эта тема при разборе книг. Родители тоже об этом упоминали. Я стеснялся говорить и думать о любви. При этих словах в голове сам по себе появлялся силуэт Марии, и все ассоциации этого чувства были связаны с ней.
Пришел июнь. Я специально вышел на улицу ранним утром. На крыльце соседнего дома стояла девочка и смотрела на меня. Она сменила прическу. Раньше у нее были длинные волосы, теперь же они стали короче и доходили максимум до плеч.
— Привет, — равнодушно, словно не замечая изменений, поздоровался я.
К чему такое притворство? Почему бы не сказать, как ей идет новая прическа? Зачем скрывать это? Мария слегка пошевелила головой, вероятно, намекая на прическу. Но я продолжал притворяться и с еще меньшим интересом в голосе спросил:
— Ну… Куда пойдем?
— Пройдемся по двору.
Она никак не проявила обиды. Мы ходили от одного дома к другому и разговаривали. Напряжение, ощущавшееся в начале встречи, растворилось в беспечных разговорах обо всем. Мы говорили и говорили, и нам казалось этого мало.
— Давай прогуляемся в ту сторону? — Мария показывала на уходящую в другой район дорогу.
— До тех домов? Хм… Давай.
Нам не хотелось бегать по детским площадкам, строить шалаши и исследовать окружающую нас местность. Нам хотелось всего лишь идти вперед и разговаривать.
И как приятно было мне поддерживать беседу, чего никогда не случалось с другими моими знакомыми. Мария глубже вникала в суть сказанного мной и яснее понимала ход моих мыслей.
Никто не заметил, как наступил вечер. Мы побежали домой. Прощаясь, рассмеялись от того, как не уследили за временем, пропустили обед и чуть не ушли в другую часть города.
Гуляя на следующий день, я заговорил о симпатии, не чтобы выразить ее кому-либо, а просто случайно вышел на такой разговор. Мария была не против поговорить об этом и сказала:
— Мне кажется, я нравлюсь одному мальчику…
Сердце резко скакнуло в груди от удивления. Тело на мгновение ослабло, если бы я не сидел, то ноги точно подкосились.
— Какому?
— С параллельного класса.
Сердце скакнуло сильнее, чем секунду назад. Тело опять ослабло. В груди кольнуло, порезало, я громко выдохнул.
— С чего ты так решила?
— Он звал меня гулять.
— Пф… И что такого? Меня вот тоже звали, даже два раза звали.
Мария не показывала эмоций, но внимательно выслушала и обдумала сказанное.
— Два раза и одноклассница, и с другого класса, — повторил я, пытаясь задеть подругу.
— Я гуляла с ним один раз, — она решила игнорировать мои детские обиды. — Он мне показался странным.
В груди стало легко, сердце билось в привычном ритме. Странный? Он ей не понравился? Не понравился, иначе она бы не стала называть его странным.
— И говорить с ним не о чем, — добавила Мария.
— Вот и гулять с ним больше нет смысла. Вообще-то я не гулял с ними.
— С кем?
— С девочками, которые звали меня.
— А-а-а… Я уже и забыла об этом.
— И ладно. Не пора ли нам по домам? У меня там несколько дел осталось…
— У меня тоже. Пока.
Мария быстро ушла домой. Разговор вышел неприятным. При разборе одной книги учитель говорил о зависти и ревности и пытался объяснить значение этих слов. Кажется, только что я испытал зависть или ревность, может быть, даже все сразу. Какое мерзкое, тяжелое чувство. Как больно оно ударило в грудь. Интересно, Мария тоже почувствовала нечто подобное?
Сама начала рассказывать всякое, могла бы промолчать. И к этим чувствам добавляется злоба. Злоба из-за ревности совсем другая. А ревность всегда связана с любовью.
«Я люблю Марию? — спрашивал я сам у себя, — Нет, это же мой друг и любовь… Какая любовь? Или люблю?»
Мария не захотела выходить на следующий день, сославшись на занятость. Я сделал так же, когда она позвала меня, хотя очень хотел увидеться. Потом мы все же встретились. Я ощущал какое-то напряжение. Мария тоже выглядела недовольной или расстроенной.
Вместо Марии я чаще стал звонить друзьям и встречаться с ними. Мне было скучно, а с Марией стало некомфортно. Стало страшно видеться с ней. Не сама Мария пугала меня. Меня пугало то чувство, появившееся во мне и непонимание того, как это чувство выразить. Меня тянуло к Марии, хотелось поделиться этими ощущениями и переживаниями, я брал трубку, уже почти набирал номер и тут же сбрасывал звонок. Почти весь июнь и половину июля я игнорировал Марию, пока не встретил ее на улице. Завязался разговор и как же мне было приятно и хорошо просто говорить с этим человеком. Я понял, как сильно ошибался, когда избегал встречи с ней.
— Мне нужно домой, — говорил я, — закончу дела и давай погуляем.
— Тебя не будут ждать друзья?
— Нет, не будут.
Дома я позвонил другу, сказал, чтобы не ждали сегодня. Он подразнил меня.
Вот я снова гуляю с Марией и чувствую легкость в общении. Что со мной было? Мы шли рядом по узкой дороге, прохожий, идущий нам на встречу, вынудил меня уступить ему дорогу и подойти ближе к Марии. Я ощутил тепло в своей ладони. Мария случайно прикоснулась к моей руке, инстинктивно я сжал ее. Сжал осторожно и не отпускал. Мария не пыталась освободиться и шла дальше, никак не реагируя на это действие. Я же, только поняв произошедшее, разволновался. В груди вновь заколотило.
— И вот… Мне как-то было все равно…
Я старался вернуться к разговору, а разговаривать стало сложно из-за пересохшего горла. Так бояться своей старой подруги? Глупость!
— Не нервничай.
«Она все это заметила? Она читает мои мысли?» — так я размышлял в тот момент.
— Я могу убрать руку.
— Кто нервничает? И руку я даже не заметил. Как она попала в мою?
— Тогда я ее уберу.
— Нет, — я сжал ее ладонь чуть сильнее, но проявлял осторожность, чтобы не причинить боль. — Тебе разве неудобно?
— Удобно.
— Вот и мне удобно. Так и пойдем дальше. Или ты стесняешься?
— Ничего не стесняюсь, — Мария внезапно остановилась, присмотрелась ко мне и так же внезапно пошла дальше.
Дома я признался себе, что влюблен в нее. И это признание пугало. Мне не хотелось любить. И можно ли любить того, кто является твоим другом? Как вообще люди любят?
«Я должен теперь признаться ей?»
Мне не хотелось спешить. Мы встречались, гуляли, изредка держась за руки. Настал день рождения. Уже по традиции мы посидели у нее дома, потом пошли погулять.
Хороший шанс признаться в любви, пока Мария не уехала. Однако я решил подождать. Я решил рассказать обо всем в следующем году. Мария была немногословна и сухо попрощалась со мной.
— Ты настолько боялся любви? — Незнакомка доела второй десерт и отложила вилку.
— Мне это чувство было непонятным, странным.
— Сейчас тебя тоже оно пугает?
— Лучше будем говорить о прошлом, если ты не против.
— О… Ладно. Да, давай о прошлом.
Дождь закончился. Мы допили чай.
— Не хочешь вернуться на улицу? — предложила Незнакомка.
— Да, можно и выйти.
После дождя на улице заметно похолодало. Я передал куртку Незнакомке. Она отказывалась.
— Бери, — настаивал я, — холодно, быстро замерзнешь.
Нехотя она накинула куртку и поблагодарила меня.
— Мария позвонила зимой. Оказалось ее бабушка и дедушка переезжают. Предвидев мою панику, она сразу объяснила, где будет находиться их новая квартира. К счастью, они переезжали не далеко и поселились в соседнем районе, так что можно было дойти пешком.
— Весной начнется ремонт, летом они смогут полностью переехать, думаю, мне придется помогать им, поэтому и увидеться с тобой смогу после всех дел.
Сперва меня расстроила эта новость. Моя любовь становилась явной и мне так хотелось поскорее сказать вслух слова признания. Придется опять отложить этот важный, пугающий и одновременно воодушевляющий момент?
В этому году все складывалось иначе. Папа предложил съездить куда-нибудь в отпуск.
— Когда? — спросил я.
— В июне.
— Отлично! — обрадовалась мама. — Давайте выбирать маршрут.
Мне не было дела до отпуска родителей, поездки и посещения чужих городов. Мне хотелось находиться тут, в родном городе, с одним человеком.
Незнакомка остановила меня.
— Проводишь меня до одного места?
— Пошли.
— Свернем тут.
Мы зашли в переулок, срезали часть пусти и вышли на узкую дорожку. Прохожий, шедший нам навстречу и странным образом оказавшийся на нашем пути в это время, заставил меня подвинуться и идти ближе к Незнакомке. Я убрал руки в карманы брюк, обошел прохожего и опять шел на расстоянии от девушки.
— Самым обидным опять было ожидание…
Я репетировал признание в голове и когда оставался один дома. Мне хотелось выглядеть уверенным, сделать все правильно и произнести каждый звук без запинки.
Поездка удалась и запомнилась надолго. В июле я поехал к сестре, дождался раннего утра и вышел в пустой двор.
Никого. Только птицы, роса, еще не жаркие лучи солнца. Приятная свежесть, хоть и ветра нет. Весь двор спал. Муравьи ничего не тащили, потому что крыльцо отремонтировали и теперь насекомые жили в другом месте.
Дождавшись подходящего времени, когда большинство людей просыпалось, я позвонил Марии. Ответила женщина.
— Здравствуйте, — говорил я, — у вас живет девочка по имени Мария?
— Кто? Мы не знаем таких, вы ошиблись номером, до свидания.
Они переехали. Я решил позвонить ей домой. Никто не отвечал. Ничего не оставалось кроме как погрузиться в тяжелое ожидание. Пару дней я гулял с друзьями, потом гулял один. Заглянул в заросли ивы, где все еще валялись остатки нашего убежища.
«Может, собрать его снова?»
Дома сестра сказала:
— Тебе кое-кто звонил…
— Мария?
— Угадал.
— Ты спросила ее номер?
— Ой, я думала, ты знаешь, и не спросила.
— Как!?
— Спокойно! Все спросила и записала.
Я набрал номер. Гудки. Молодой женский голос.
— Алло?
— Мария? Это я.
— Наконец-то. Надо было сразу дать тебе этот номер.
— Надо было… Неважно… Хочешь погулять?
— Хочу, конечно, правда сегодня не получится… Завтра тоже. У меня будет много дел.
— Даже на час не можешь выйти?
— Не могу…
— Ладно… Когда сможешь?
— Кажется, не раньше дня рождения.
— Это же так долго! Почему? Какие дела?
— Мы будем в отъезде.
Я повесил трубку. От разочарования хотелось плакать.
«Снова ждать… Снова!»
— Посидим здесь, — сказала Незнакомка, присаживаясь на скамейку под деревом.
— Это какое-то важное для тебя место?
— Твой рассказ напомнил мне о давних событиях. Как будто и не со мной все было. И что же? Ты так ждал, а в итоге пришлось ждать еще больше?
— В первый раз я страдал от летних каникул и ругал себя за свою любовь.
Листва дерева громко шелестела. Скамейка стояла вдалеке от тропинки и была уединенным местом, в котором можно вести подобные разговоры и быть откровенным.
— Вы разделились, когда были обязаны оставаться вместе.
— Думаю, это все никак не повлияло бы на конец истории.
За неделю до дня рождения позвонила Мария, пригласила меня и объяснила, как добраться до того дома, где она жила теперь. Я выбрал подарок, еще раз прорепетировал речь.
Настал день рождения. Сперва я позвонил ей по телефону. Она обещала ждать у подъезда. Сердце отчетливо застучало. Ладони вспотели, а горло высохло. И это я лишь вышел из квартиры.
«Это же Мария… Та самая. Ее не надо бояться. Не надо бояться быть с ней честным. Она все поймет».
Было утро, не такое раннее, как нам нравилось, но пока что утро. У подъезда стояла девушка. Ее волосы, доходившие ей до плеч, были красиво уложены.
— Привет, — сказал я, продолжая осматривать девушку, которая стояла передо мной.
Она стала казаться взрослой. Мария улыбнулась мне. Это была самая красивая и теплая улыбка, какую я видел в жизни. От этой улыбки у меня остановилось дыхание.
— С днем рождения…
Я протянул ей подарок. На шее у нее висел кулон, подаренный мной пару лет назад. Она приоткрыла дверь в подъезд и стала заходить. Я пошел за ней, одной ногой переступил порог…
— Ты чего?
И остановился.
— Не хочешь заходить?
— Хочу… Я тут вспомнил. Извини, мне сегодня срочно надо помочь дома. Я забыл сказать тебе. Надо было предупредить. Я вообще хотел только подарок отдать и все. Извини. Я пойду.
Мария улыбнулась снова, теперь совсем другой улыбкой.
— Ладно. Ты можешь зайти на чай и потом…
— Нет, не могу, уже пора бежать. Извини еще раз.
— Все нормально.
Заканчивался август. Я уходил от дома любимой девушки, где так и не смог найти в себе силы и храбрость, чтобы признаться в своих чувствах.
— Ты ничего не сказал!? — громко спросила Незнакомка и наклонилась ко мне. — Правда? Взял и ушел?
Она сидела на скамейке, обхватив свои колени.
— Взял и ушел.
— Не верю… Ты же так стремился к этому.
— Я тоже не верил и не понимал. Думаю, увидев Марию, увидев какой красивой она стала, я испугался и как бы не узнал в ней ту самую подругу. Не увидел в ней того человека, с которым лазил по стройке всего пару лет назад.
— Она же изменилась только внешне.
— Объясни это подростку.
— И это конец? Вы больше не встречались?
— С учебой у меня все стало плохо, приходилось в июне отрабатывать долги. У сестры родился ребенок, так что гостить у нее я больше не мог. Мы созванивались все реже и реже. Не знаю почему. Как будто нас завалило другими делами и на разговоры не осталось времени. К концу школы мы перестали общаться полностью. Я не заходил к ней в гости, она перестала звонить.
— Не верится… Жалеешь об этом? Если не хочешь отвечать — не надо.
— Иногда представляю, как бы все могло сложиться. А насчет «жалею»… Скорее всего, нет. Не могу точно ответить.
Птицы пели в кроне дерева над нами. Раннее утро. Некоторые люди брели по улице.
— Пойдем к набережной — там разойдемся, — сказал я.
Мы вышли на набережную. Незнакомка молчала. Я попытался завести разговор, поскольку молчание затянулось:
— Та скамейка, это какое-то важно место для тебя?
— Твой рассказ напомнил о моей первой любви. Я могла бы рассказать тебе.
— Уже утро.
— Завтра? — она перегородила мне дорогу, я положил руку ей на плечо и стянул свою куртку.
— Мы пообещали провести одну ночь вместе. Ночь закончилась.
Незнакомка кивнула головой. Она все понимала.
— Ты найдешь того, кто выслушает твой рассказ, как ты выслушала мой, — утешал ее я.
— Спасибо тебе.
Мы попрощались и пошли в разные стороны. У меня не было конкретного направления. Подул прохладный ветер. Август заканчивался.