Что приносит ночь (Глава 15)

Когда отгорел закат и небо начало темнеть, Анжелика вышла на плоскую крышу дворца. Крыша была обитаемой; на ней лежали ковры с разбросанными по ним пёстрыми подушками, на низком столике стоял серебряный кувшин. Горело пару масляных ламп на подставках, чуть потрескивая в ночной тишине. Салахаддин так и не вернулся, и Анжелика, устав спрашивать у служанок, не слышно ли чего, захотела переменить обстановку. Она побродила немного по дворцу и забрела сюда по лесенке, вьющейся внутри узкой башни.

Уютная обстановка крыши ещё больше контрастировала с одиночеством Анжелики. Девушка, вздохнув, присела на ковёр, и не заметила, как заснула…

Когда она проснулась, ночь уже полностью овладела небесами. Анжелика поднялась и подошла к перилам. Где-то наверху мерцали звёзды, и месяц выглядывал из-за рваного облака. Девушка поёжилась от ночной прохлады и неосознанно обхватила себя руками.

На её плечи мягко опустился плащ. Анжелика подняла голову — Салахаддин стоял рядом с ней, улыбаясь, и его тёмные глаза весело блестели в свете лампы.

— Где ты был целый день? — выдохнула девушка, чувствуя, как внутри неё вместе с облегчением распространяется тепло.

— Мы были в деревне неподалёку, и поучаствовали в небольшой стычке, — пояснил султан, облокачиваясь на перила рядом с девушкой. Его рубашка была довольно свободной, но при движении под ней угадывался плоский живот.

— Выиграли? — глаза Анжелики загорелись энтузиазмом.

Салахаддин улыбнулся — белые зубы сверкнули под полоской усов — и кивнул. Усталость покидала его с каждым мгновением рядом с ней — от её участия, от её энергии, — будто и не было всего этого трудного дня…

— Местный мальчик донёс моим разведчикам, заметив врагов, и мой патруль, который выслеживал их который день, дал знать во дворец, — сказал султан. — И я тут же прибыл на место со своим лучшим конным отрядом. Мы окружили врагов и дали им бой.

Анжелика смотрела, как султан перечисляет пережитое им за день так спокойно, будто рассказывает, что ел на завтрак, и чувствовала одновременно и восхищение его смелостью, и желание обнять покрепче, прижаться щекой к его щеке и сказать «будь осторожнее». Интересно, каково это было бы — прижаться к нему всем…

— С тобой всё в порядке? — спросила Анжелика вслух.

— В полнейшем, — тепло улыбнулся султан.

— А враги действительно скрывались от вас? Слухи такие ходили.

— Да, они производили только разведку и избегали подходить близко, — отозвался Салахаддин.

— … Но тебе надоело их избегание, ты их поймал и дал по шее?

Салахаддин рассмеялся.

— Именно так, — ответил он. — Живыми ушли немногие… Я оставил там отряд разведки.

— Зачем? — удивилась Анжелика.

— У этой деревни — и в двух других местах в окрестностях города — врагов замечали не первый раз, — пояснил султан. — Мой патруль наблюдал за каждым из этих мест день и ночь. Я думаю, после сегодняшнего они не остановятся, и хочу знать, что они будут делать дальше. Ричард исследует подступы к Иерусалиму…

— Всё-таки я надеюсь, что врагов больше на приключения не потянет, — нахмурилась Анжелика. Помолчала немного и сказала, постаравшись добавить в тон голоса столько капризности, сколько смогла: — Я и так волновалась целый день.

Салахаддин безмятежно улыбнулся и ответил ей — его тихий хрипловатый голос звучал сейчас не тёплым, как обычно, а обжигающе-горячим:

— Когда-то великий арабский поэт Аль-Мутамид, который был также и полководцем, написал такие строки:

Скорблю о милой, как о далеком волшебном рае,
Любовью дышит любое слово любой строки.
К тебе умчался б, но ведь не может военачальник
Покинуть тайно, любимой ради, свои полки.
К тебе пришел бы, к тебе прильнул бы, как на рассвете
Роса приходит к прекрасной розе на лепестки.

— Очень красиво, — прошептала Анжелика, радуясь, что в полутьме не видно (наверное), как она краснеет. От одного только его голоса, приглушённого, но страстного, будто угли, потрескивающие под пеплом, что-то щекотало легонько у неё в горле, и ей казалось, что она сейчас замурлыкает.

Дверь в башню позади них хлопнула, и Салахаддин обернулся раньше, чем влетевший на крышу воин закричал:

— О султан! Отряды врага напали на ближнее село и жгут дома!..

— Вели седлать моего коня, — бросил Салахаддин уже на ходу и поспешил за воином, бросившимся обратно в башню. Анжелика, рассеянно хлопая глазами и не успевая ещё полностью осознать произошедшее — а султан уже взялся за ручку двери — сделала пару шагов за ним и растерянно сказала:

— Салахаддин, будь осторожнее, пожалуйста.

На секунду султан обернулся — его чёрные глаза взглянули в её — и он серьёзно, без улыбки, кивнул:

— Спасибо, Анджелика.

Миг — и он выскользнул за дверь. Анжелика спустилась вслед за ним по лестнице, и не думая догнать. Его быстрые шаги затихали уже где-то внизу. Не прошло и минуты, как весь дворец наполнился шумом и движением. Воины и слуги бегали туда и сюда, кто-то выкрикивал приказы. Анжелика обернулась по сторонам, но нигде не увидела султана. Следуя за хаотичным движением толпы, девушка вышла на крыльцо и встала у перил, всё ещё кутаясь в плащ Салахаддина, как раз, чтобы увидеть, как султану подводят его вороного жеребца. Салахаддин вскочил на коня легко, как ветер, его тут же окружил небольшой отряд всадников, и после короткой команды султан поскакал впереди отряда на выезд со двора. За воротами толпились уже в большом количестве другие всадники; расступившись, чтобы пропустить султана, они сомкнулись за его спиной.

Двое слуг захлопнули ворота.

Все начали понемногу расходиться, наперебой толкуя о произошедшем, и Анжелика побрела в свою комнату. Всё произошло так внезапно, что мысли девушки беспорядочно бродили в голове, перебивая одна другую. «До чего же Салахаддин быстро реагирует», с восхищением подумала она. Но всё же мысли её тут же беспокойно вернулись к тому, что проблема наверняка была нешуточная, если Салахаддин лично взялся её решать. И опасность была вполне реальна.

Анжелика вернулась к себе в комнату, натягивая плащ на плечи — не от холода, просто оттого, что это был его плащ. Нежно погладила мягкую ткань и вышла на балкон. Дворец, как и город, понемногу затихал, и по улицам бродил только лёгкий ветерок.

Хлопнула дверь — вернулись служанки Анжелики, Зухра и Фаина. Анжелика вышла с балкона и обратилась к ним:

— Девочки, когда Салахаддин вернётся… если понадобится моя помощь как целительницы… Да и в любом случае — когда он вернётся, разбудите меня, пожалуйста. Обязательно.

Служанки торопливо закивали, поглядев на неё с тревогой. Анжелика медленно сняла плащ и сложила на кресло, отпуская служанок на ночь. Наспех разделась и забралась в постель, натянув на себя покрывало. Перевернулась на другой бок, глянула в незашторенное окно… Минута бежала за минутой, и месяц струил в комнату свой серебряный свет. Анжелика невольно прислушалась к звукам на улице — тишина. Во дворце тоже царила тишина. «Он же не может вернуться так быстро… Это же не на машине сгонять.» Девушка перевернулась снова. «Пора спать».

Заснула она нескоро.

__
Перевод стихов с арабского: Б. Я. Шидфар, И. М. Филыптинский. Да, это реальные средневековые стихи, из той самой «Хамасы», которую Салахаддин знал наизусть :) Я прочитала больше сотни страниц в русском переводе (всё, что нашла), чтобы выбрать, что мог бы Салахаддин процитировать Анжелике…