Одним июньским днём

– Братцы, хочу вам поведать историю, от которой я испытал страх, обрёл веру в себя и поговорил со своим дьяволом, жаждущим меня испепелить и оставить без последних штанов. Кажется, что такое может только присниться, но, повторюсь, не видел бы своими глазами – сам отказал в вере такому рассказчику.
Дело было в жарком июне, когда начало месяца возрождало тополиный пух, щекочущий ноздри. Погода стояла ясная, облачка завидными барашками лениво плелись по спокойному небу. Как только Виктор проснулся – уже снова захотелось спать, а не заниматься привычными делами. Его бабушка, женщина весьма требовательная и практичная, отправила в магазин за картошкой и дала тысячу рублей наличными по сто рублей. В этот сезон яблоко земли заметно дорожает, как и аренда на гидроциклы, да, Алексей? Тут можно и не отвечать. Вопрос сам по себе риторический.
Жары не было, как и свежего ветра, отчего создавалась атмосфера унылой и ленивой лежанки для всех желающих. Деревья уже вернули себе зелёный цвет, дубы проигрывали в этом плане кустам и ползучей траве. В них скрывались как пустые склянки, так и раздавленные пачки от сигарет. Их сопровождали небольшие мышки, похожие на тушканчиков, прячущиеся в листве. Пух покрывал все возможные участки чёрной земли, отчего Виктор ощущал себя на огромном одуванчике. Он снарядился двумя огромными сумками на плечи и пошёл тропинкой от подъезда. Дети играли на площадке и выкрикивали странные слова, непонятные консервативному уху.
Улицы были пустынны, так люди прятались в своих изнывающих от духоты домах или сидели под ублажающим кондиционером в машине. Виктор не имел ни того, ни другого и шёл с конкретной целью – поскорее закончить данное свыше дело и приняться за обыденное “ничегонеделание”. Надеты на нём были чёрно-жёлтая майка с веселыми лицами и серо-зелёные спортивные шорты. Носки серые уже имели потёртый вид, скрывались на бежевых кроссовках для бега. Так Виктор любил ходить дома, так улица заставляла менять тактику со спорта дома – на прохладный душ от вездесущего пота.
С собой он взял по привычке ключи, телефон, скидочную карту и наушники, которыми не стал пользоваться. Помимо наличных бабушки был еще кошелёк для карт с кожаными жилками. По его рассуждению, в случае нехватки бумажного варианта денежных средств пальцы сами достанут нужный пластик для доплаты. Так он хотел, можно сказать, даже осознанно, желал из-за кешбека на дебетовой карте.
Машины вежливо пропускали его, как пособника монарха, пока сумки шуршали от отсутствия картофелин. Бабушка обожала создавать из них запеканки, приправлять сырным соусом сваренные, а также месить в жидковатое пюре для своего игривого кота.
Виктор уже ощущал на себе резвый настрой животного. С самого утра стоило только открыть глаза, как Пьеро накидывался на грудь, тыкал в подбородок носиком и страстно желал ласки после своего пробуждения. Виктор обожал Пьеро, который хвостом увязывался за ним, много реже за бабушкой – это была демонстрация питомца, как признание своего настоящего хозяина. А очистки от картофелин Пьеро обожал таскать и играться с ними, будто с листами валерьяны.
Вход в магазин представлял собой почти триумфальную арку. Виктор зевал от недосыпа, но всё же длинными пальцами нашел опору в виде тележки и покатил её в отдел с овощами. Луковицы резко благоухали, картошка ловила жабу алчности и грубо её душила, капусты продавались по половинкам, так даже не все атлеты смогут унести полную к себе в жилище.
Виктор оторвал пакеты, расправил их и принялся одним, как медицинской перчаткой складывать эллипсовидные картофелины дорогого сорта (другого в тот момент не было). Сзади подкрался какой-то странный субъект в клетчатой рубашке и спортивных шортах и немного крутился у овощей, то ли что-то выбирая, то ли не зная, куда себя деть. Затем подозрительно удалился, так ничего и не взяв.
Парень-продавец, похожий на раздувшийся бублик с творожной начинкой, перекладывал дубовые поддоны на корточках. Черноволосая администраторша ходила от ценника к ценнику, что-то разглядывала, сдирала старую стоимость и клеила совершенно новую со скидкой. Мама с двадцатилетним сыном с красными пятнами от псориаза озиралась в поисках баклажанов, разочаровалась в кабачках и пошла в сторону фруктов, так отпрыск попросил на язык цитрусовый витамин С.
Набрав четыре пакета отборной и дорогой картошки, Виктор покатил тележку к кассе. Перед ним никого не было ровно, как и за ним. Лишь около кассы быстрого обслуживания щурился и улыбался какой-то темноволосый худой узбек, словно ждал от Виктора уплаты дани своему хану. Кассирша быстро пробила всю картошку, он же в свою очередь предоставил накопительную карту на телефоне и торжественно вручил наличку.
Как и предполагалось, её не хватило, к восторгу Виктора. Рука полезла в карман шорт, не нащупала там нужного, на лице улыбка повторила выражение лица сборщика дани, ожидающего рядом с кассой.
Виктор ощутил подлинную растерянность и страх, когда не обнаружил своего кожаного кошелька. С неподдельным трудом от разочарованности и потери выпросил у кассирши отсрочку в платеже. Та посмотрела с понимание и согласилась. Виктор глазами отблагодарил её и побежал из магазина. Тележка с продуктами осталась в стороне от сборщика дани и принялась ожидать своего господина-покупателя великих картофелин.
Путь до дома повторял аналогичный, только от дома. Те же склянки, мирно лежащие в траве, те же пачки, также свёрнутые в плоские блины с фольгой в виде гривы. Надежды найти дебетовые и кредитные карты наполняли лёгкие Виктора, пока тело неслось вперёд, создавая потоки ветра и побрасывая некий маленький сор в виде бумажек, прозрачного целлофана или маленьких кругловатых листьев. Едва открыв дверь, бегун с испугом обнаружил фигуру Пьеро, прыгавшего почти буквой “Т”.
Истинный страх смешался с расспросами бабушки о забытых сумках в магазине. Виктор мотал головой, забежал к себе в комнату, холод которой приятно погашал пожар в мыслях. Кошелька на столе не было. Пол пустой кроме пару пустых полтора литровых бутылок Кока-Колы. Виктор пытался найти заветный кошелек, но в итоге взял немного наличных средств из личных запасов. Бабушка настойчиво пыталась выяснить правду, но внук стоял на своем весьма настойчиво и безмолвно, отмахиваясь ладонями.
Путь-дорога повторялась среди тех же склянок и пачек. Менялись лишь люди: круглый мужчина в белой майке с очками на висках грубо разговаривал по телефону. Виктор вспомнил его, но смутные воспоминания перемешивались с мыслью о краже.
С карты человек мог купить себе телефон, попытаться отгадать четырехзначный пин-код или подарить какому-нибудь нищему. Но кошелька не было среди прожорливых голубей, так и не нашедших зернистой пищи. Виктор своими быстрыми действиями и взглядами обожал нарушать эту праздное бессилие своим кавалерийским выпадом. И кража вызывала ухмылку, а нервы кривили её изогнутым стеблем черемухи.
Машины не стали пропускать пострадавшего по причине своего отсутствия. Каменная плитка топталась идущими людьми; между жилок уже пробивались листочки, тянущиеся к бесконечному небу. Виктору не было до этого дела. Единственная мечта на данный момент, возможно, стоящая самого течения жизни – попытаться вернуть свои деньги в переносном виде. Бумажки, на которые можно купить даже мороженное, застраховать велосипед или оплатить штрафы – они сейчас находятся в чьих-то грязных вороватых руках! Виктору это не давало покоя.
Администраторша удивлённо смотрела на него, когда он сообщал о пропаже. Уборщица ничего не нашла. Кассирша заметила лишь, что на кассе у него уже не было карт. Причудливый крупный продавец с поддонами куда-то испарился. Никто ничего не знает, пропажу не приносил и о возврате не сообщал.
Камеры наблюдения эффекта не дали. У кассы Виктор видел того же сборщика дани и кассиршу, тогда карт уже не было. Зона, в которой пострадавший от злосчастной кражи загребал в тонкие мешки овальную картошку, оказалась слепой – в ней отсутствовали камеры.
Любой злоумышленник мог запросто затесаться среди капусты в виде камуфляжа и делать вид, что выбирает курицу из холодильника прямо перед картофелинами и луковицами. Виктор же от полученных новостей вздохнул, слегка охая, и загрустил с болью в сердце.
Управляющая заботливо и нежно положила свою ладонь на плечо Виктора, чтобы утешить его, и предложила тому зайти еще вечером, мол кто-то может найти пропажу и принести обратно. Встречаются же честные люди, по тому самому нравственному чувству возвращающие денежные суммы и кошельки владельцам. Виктор слабо верил людям, но все поблагодарил милую женщину и отправился восвояси.
Карты через телефон он заблокировал после перевода всех средств на другой счёт своего брата Виталия, так как помимо потери дебетовых средств для приятного существования больше всего боялся внезапного и нечестного кредита. Сейчас это один из самых страшных леших, способных выпрыгнуть на тебя из-за угла в любой момент. От этого начинает колотиться сердце, душа уходит в пяты, а голос ломается от паники. Но Виктор сохранял хладнокровие, все так же не отвечая на расспросы бабушки. К нему пришла забавная и безумная мысль: обратиться в полицию. Виктор сам себя побил по вискам ладонями, начал что-то кричать на испанском и принялся отгонять эти странные мысли.
К тому же колдуны из синих кибиток не приняли бы заявление или попросту положили на него стопку более важных бумаг или использовали, как подставку под мышку. Кража совершена в слепой зоне, никаких камер там нет. Виктор мог и не заметить ещё какого-нибудь субъекта, а, может, это вообще была женщина или продавец с поддонами. Кто же их знает?
Испуг сменился принятием, а адреналин медленно затухал, давая больше ходу мелатонину, влекущему в сон. Тело Виктора распласталось на кровати среди перерытых вещей, среди которых он нашел всё, что угодно, даже то, что потеряно несколько лет назад, но никак не свой кошелек с картами.
Теперь Виктор расслабился, свыкся с положением и принялся отдыхать. День не успел наступить, как уже близится к закату, пока июльская жара лишь вызывает сонливость и заставляет бедных людей в магазине терять бдительность из-за пустяков. Вот ведь странный климат!