Дар

Я сидел на массивном сером валуне и наслаждался прекрасным видом. Со скалистого утёса открывался вид на девственный хвойный лес, который простирался до самого горизонта. Воздух был густым от запахов. Пахло хвоей, влажной корой и лесными травами. Совсем близко раздался голос неизвестной птицы — короткий, звонкий. Ему ответили из глубины леса. Обитатели леса живут своей обычной жизнью. Мне было здесь так хорошо, что совсем не хотелось уходить. Для меня ещё это было значимое место. Именно здесь произошёл случай, который в корне изменил мою жизнь и наполнил её глубоким содержанием.
Это произошло в юношеские годы. Я с одиннадцать лет ходил с родителями на сплавы. То были небольшие речушки со спокойным течением, да и места там были довольно обжитые. Мне же хотелось сплавляться по дикой реке с девственной природой, где не ступала нога человека. Я болел этой романтикой! И вот мне стукнуло четырнадцать лет и родители, наконец-то, решили взять меня на серьёзный сплав по реке, протекающей по совершенно диким местам. Там практически не было жилья. Ближайшие селения находились за двести километров. Меня манили приключения.
На начальную точку сплава нас привёз автобус, а всё снаряжение для плотов приехало на грузовике. Возле небольшой деревушки мы выгрузились. Взрослые начались заниматься сборкой плотов-катамаранов. Я тоже окунулся в эту работу, так как опыт у меня был и более-менее соображал что к чему. Плот состоял из двух надувных гондол. Сверху укладывалась рама, состоящая из деревянных лагов. Она крепилась к гондолам. На раму укладывались доски и получалась такая своеобразная палуба. Всего собрали шесть плотов. Два были большие, на них размещалось шесть человек плюс большая часть продуктов и четыре маленьких. На больших плотах было шесть гребцов, а на маленьких четыре. Я сплавлялся на маленьком плоту. На нём также находились мои родители и парень лет тридцати. Звали его Иван. В нашей компании во основном были все взрослые, кроме меня, Мишки и Юлички. Девчонке было девять лет и все её ласково называли Юличка. Мишка был мой ровесник, ему тоже было четырнадцать лет. Он поначалу ходил с учёным видом и пытался мне объяснять что и как называется и для чего это предназначено. Я недолго терпел его надменный учительский тон и сразу ему выдал, что это мой третий сплав и мне не нужен наставник. Он поначалу обиделся, но потом мы очень хорошо ладили.
Плоты были собраны и мы, наконец-то, отчалили от берега. Приключения начались! Течение реки не было стремительным и легко было управлять плотом. Всё происходило так, как мне мечталось: нетронутая природа, полноводная река со скалистыми берегами. Природа меня просто завораживала: могучие ели с ветвистыми лапами стояли вдоль реки, отвесные скалистые берега возвышались над рекой. Часто можно было повстречать медведя или лося, которые выходили из леса на берег реки и пристально разглядывали нас. Воздух был наполнен запахом хвои и диких трав. Дышалось легко и свободно.
После четвёртого дня сплава решили остановиться на днёвку. На излучине реки был хороший плёс. Он как раз годился, чтобы там встать лагерем. Под вечер мы причалили к этому месту. На нас молодых, меня и Мишку, была возложена обязанность по сборке дров для костра. На сплаве у всех была какая-то обязанность: кто-то занимается осмотром и ремонтом плотов, кто-то устанавливал палатки, а кто-то готовил еду. Даже Юличка помогала с приготовлением пищи.
Во время днёвки каждый сам выбирал для себя занятие: кто рыбачил, кто в лес уходил за грибами, а кто просто сидел на берегу и любовался природой. Я ещё не придумал чем себя занять, как тут подошёл Мишка и отозвал в сторону:
— Дело есть, — с таинственным видом произнёс он.
— Что за дело? — с интересом спросил я.
— Пока вы здесь всякой фигнёй занимались я пещеру нашёл.
Пещера — это здорово! Вот настоящие приключения!
— Где она? Пошли! — я сразу загорелся этой идеей.
Мы взяли фонарики, и Мишка повёл меня к пещере.
— Я её заметил ещё когда мы сюда подплывали. Она на том берегу. Со стоянки её плохо видно. С другого места покажу.
Мы прошли немного вверх по течению.
— Вон она, смотри!
И точно на противоположном берегу в скальном выступе виднелся тёмный проём, похожий на пещеру. Мы на перекате перешли реку и поднялись к скале. Да, действительно, это был вход в пещеру. У меня внутри всё закипело от нахлынувших чувств. Самая настоящая пещера! Всё как в приключенческих романах! Мы вошли во внутрь. Свод пещеры сначала был высоким, но потом потихоньку уменьшался и сходил на нет. Получалась небольшая зала длинной метров двадцать. В конце залы был виден проход, уходящий куда-то в глубь.
— Смотри, там крутой спуск и пещера уходит глубже. Надо как-то туда спуститься, — с интересом произнёс Мишка.
Мы подошли к самому краю. В этом месте пещера действительно уходила куда-то вниз в темноту. Там было совсем темно и света фонариков не хватало, чтобы всё тщательно рассмотреть. Мишка подошёл к самому краю.
— Вон там видишь… — начал было говорить он, но тут его ноги начали скользить по скальной крошке.
Я подскочил и ухватил его за куртку, пытаясь его задержать. Он ухватился за меня, пытаясь удержаться, но это нам не помогло, и мы оба полетели куда-то вниз в темноту. Пролетев немого, мы упали на дно. Если говорить точнее, то Мишка упал на дно, а я на Мишку. Он при этом он издал резкий выдох. Тут я потерял сознание. Не знаю сколько времени я был без сознания, но мне показалось, что совсем не долго. Я попытался осознать, что произошло. Сразу понял, что я лежу на Мишке. Сполз с него. Пошарил вокруг в поиске фонарика. Нашёл. Попробовал включить, но он не работал. Меня начала охватывать паника. Я уже был готов разрыдаться, но тут неожиданно в пещере стало светло, как днём. Я крутил головой, пытаясь рассмотреть от куда идёт свет, но так и не понял. Свет равномерно распространялся по всей пещере. И тут я увидел, как ко мне приближается какой-то человек. Он был высокого роста под два метра и одет был в какой-то обтягивающий комбинезон. Он остановился в трёх метрах от меня и что-то произнёс. Я его не понял. Он опять что-то сказал.
— Я вас не понимаю… — еле смог выговорить.
— Ты кто и как сюда попасть? — каким-то механическим голосом произнёс он.
— Я… я… Мы с Мишкой пошли в пещеру… И упали сюда… Вот… — от страха у меня язык еле ворочился.
— Я есть Вишвар, — сказал он, прислонив ладонь к груди.
— Я Артём… есть…
Он повернул голову в сторону Мишки и указал на него рукой. Я это понял, как просьбу представить его ему.
— Это Мишка… Михаил…— пролепетал я.
— Мишка нарушен внешний контур. Снижение энергетический уровень.
Мне было не понятно, что он хочет сказать, но потом, бросив взгляд на Мишку, всё понял. У Мишки как-то не естественно была согнута левая рука и на правой ноге в районе голени на штанине виднелось кровяное пятно. Меня охватил страх. Я понимал, что надо как-то помочь Мишке. Но как?! Я не врач, я не умею вправлять суставы и тем более лечить переломы.
— Да… — только смог сказать.
Этим я хотел сказать, что с ним согласен.
— Ты внешний контур не нарушен. Все части целы, — промолвил Вишвар.
В ответ я закивал головой, давая понять, что понял его. Видимо он ждал от меня каких-то действий, но я не знал, что делать. Повисла пауза. За время возникшей паузы я попытался рассмотреть его. Он вроде выглядел, как человек: две руки, две ноги, но что-то в его внешности было не так. Я никак не мог понять. Немного успокоился. Начал что-то соображать.
— Что вы здесь делаете? — пришло моё время задавать вопросы.
— Я ждать и смотреть за оборудование.
— Каким оборудованием? — недоумённо спросил я, но потом в глубине пещеры заметил уложенные штабелями какие-то контейнеры в виде больших чемоданов. Они были разных размеров и находились в глубине пещеры.
— Наш вимандар сломать двигатель, и мы тут авария.
— Что за видар? — не понял я его.
— Вимандар, — поправил он меня. — Это есть машина перемещать везде.
Что за машина? Я никак не мог его понять. Ещё эта его речь без падежей и склонений. Ощущение, что он недавно выучил русский язык.
— Везде это где? — попытался я прояснить ситуацию.
Он немного помолчал и сказал:
— Мы есть цивилизация Антропея. Мы находиться очень далеко. Мы жить на несколько планет, — сказав это, он показал пять пальцев.
Тут до меня дошло! Это — инопланетянин!!! Меня даже пóтом пробило от своей догадки. Я попытался подвести итог его речам:
— Вы прилетели с другой планеты?! Ваш корабль-вимандар потерпел крушение из-за поломки двигателя?!
— Да, есть авария. Антропеноды все умереть. Они не могут дышать на Терея.
Если я правильно понял, то при крушении все пилоты погибли, так как наш воздух для них не пригоден.
— А ты почему не умереть…— я тоже начинаю говорить без склонения.
— Я не есть антропенод, я есть сомарт — созданный технический. Мне не нужно дышать. Я могу быть во всех местах.
— Ты робот, что ли?
— Кто есть робот?
— Ну это, тот кто… — тут я задумался, как донести смысл этого слова. — Это тот, кого не родил другой человек.
Он молчал и вопросительно смотрел на меня. Я решил поправиться.
— Это тот, кто не произошёл от антропенода. Тебя сделали другие антропеноды.
— Я понять. Значит я есть робот.
— От куда ты знаешь язык?
— Я знать все языки Терея.
Ну, правильно, робота всему можно научить. Опять повисла пауза.
— Мишка низкий энергетический уровень, — вновь повторил он.
Да, точно! Я совсем забыл про Мишку.
— Я не могу ему помочь. Я не врач. Его надо отвезти к врачу.
— Ты мог его помочь.
— Как?! — недоумённо спросил я.
Вишвар подошёл ко мне.
— Не беспокоить, — сказал он и положил свою правую кисть мне голову, так что ладонь закрывала лоб, пальцы охватывали остальную часть головы.
— Ты не работать каналы.
— Не понял…
— Я исправить. Сидеть. Не думать. Дышать тихо, — отдал команды Вишвар.
Я уселся поудобнее. Расслабился и попытался дышать равномерно. Он начал делать манипуляции: пальцем коснулся над переносицей между бровей, потом пальцами другой руки начал легко касаться других мест на теле. Я не везде мог ощутить прикосновение, так как они были легки и кратковременны. Не знаю сколько прошло времени.
— Я делать канал энергия. Можешь Мишка восстановить контур.
Я сидел и смотрел на него с недоумением. Я не чувствовал в себе никаких изменений. Я по-прежнему не понимал, что надо делать, чтобы спасти Мишку.
— Что и всё? — спросил я, надеясь, что он даст какие-то пояснения.
Вишвар только смотрел на меня своим холодным взглядом. Тут я понял, что в его внешности было не так: у него нос сразу переходил в лоб. У него не было впадинки на переносице. Я встал и подошёл к Мишке. Постоял пред ним некоторое время, пытаясь в себе нащупать те изменения, которые помогут мне излечить друга. Внутри тишина. Присел на корточки. Мишка был бледный. Его кожа была какого-то не естественного серовато-бледного цвета. Попробовал поправить его руку. Только дотронувшись до него, мне всё стало понятно, как и что необходимо делать. Я резко отдёрнул руку. Во мне по-прежнему осталось понимание, что нужно делать. Я взял его руку и в моём сознании возникла полная картина, что у него с рукой, состояние локтевого сустава, мышц и сухожилий. Мне было абсолютно понятно, что надо делать, чтобы исправить вывих. Я вправил локтевой сустав, потом я подержал ладонь на локте и почувствовал, как восстанавливаются сухожилия в его локтевом суставе. Потом принялся за ногу. Закатал штанину и увидел торчащую кость. Открытый перелом. Меня это совсем не смутило. Я почему-то знал, что делать. Нажал на точки, находившееся на бедре и на позвоночнике в районе крестца. Это я заблокировал нервные окончания, чтобы отключить чувствительность ноги. Голень сделалась мягкой и податливой. Поставил кость на место. Зажал её между пальцами и кость начала срастаться. Положив ладонь на рану, я восстановил целостность сухожилий и мышц. Потом также заживил рану. На месте выхода кости на коже не осталось и следа. Коснулся точек на бедре и на крестце, чтобы восстановить чувствительность. Мишка при этом издал лёгкий стон, но в сознание не пришёл. Вишвар всё это время стоял поодаль и молча наблюдал. Я присел на камень. Во мне всё бурлило, мысли путались, всплывали разные вопросы к самому себе: «Что я сделал?! Как это у меня получилось?! Как это вообще возможно?!» Тем временем кожа Мишки стала приобретать розовый оттенок. Значит всё хорошо. Заметил ручей, который вытекал прям из-под скалы. Вымыл в нём руки.
— Энергетический уровень восстановиться, — сказал Вишвар.
После этих слов я немного успокоился. Мысли потекли спокойно. Ушла та нервозность, которая присутствовала всё это время.
— Вишвар, как долго ты здесь сидишь? Когда ваш вимандар потерпел аварию? — тут я захотел удовлетворить своё любопытство.
— Я не знать, как вас время. Если сказать, как вас время, то мочь ответить.
— Вот смотри Земля делает один оборот вокруг себя. Это один день.
— Земля? Что есть это?
— Это где мы находимся… Планета…
— А, понять. Мы вас называть Терея.
— Пусть будет Терея. Итак, Терея делает один оборот вокруг себя — это один день. Терея делает один оборот вокруг Солнца — это год. За это время Терея делает вокруг себя триста шестьдесят пять оборотов.
— Ваше Солнце мы называть Ярилон. Я здесь находиться семьдесят один год, сто двадцать четыре день.
— Долго… — пространно отметил я.
Это получается, что их вимандар потерпел крушение аж ещё при царском режиме в тысяча девятьсот четвёртом году.
— Я могу ещё быть сто двадцать два год. Энергии хватит.
— А что потом, когда энергия закончится?
— Меня забрать до конец энергии.
— Почему тебя сразу не забрали после аварии?
— Наш вимандар был на смотреть. Антропея далеко. Мне ждать.
Если я правильно понял, то они были что-то вроде разведчиков.
— Вишвар, а почему ваши цивилизация не контактирует с нами? Это интересно же чем живут другие цивилизации.
— Вы не есть цивилизация. Вы создать биологический система, а ты инвидор — сделанный организм. Антропея контакт только с другой цивилизация.
— Это что нас создали искусственно другие цивилизации?
— Да. Вас создать. Терея создать две цивилизации. Мы наблюдать.
Вот это номер! Мы искусственно созданная биологическая система! По их меркам мы недоцивилизация. С нами общаться нет смысла. Правильно, я же не общаюсь с тем, что сделал из конструктора. Грустно стало от таких мыслей.
— Много вас таких цивилизаций?
— Нас… — сказал Вишвар и показал семь пальцев.
— Вы там не воюете с друг другом?
— Мы видеть, как вы война. Не понимать зачем война. Мы не убивать никого.
Вроде как разумная мысль, но не для нас. На планете много войн. Вот жили бы как они. Можем быть, когда станем цивилизацией, тогда придём к этой мысли: «Зачем убивать друг друга?»
Тут начал подавать признаки жизни Мишка. Он стал слегка постанывать. Тут до меня дошло, что мы уже достаточно долго здесь находимся и нас скоро начнут искать.
— Нам бы выбраться от сюда. Сможешь помочь?
— Как помогать?
— Нам надо попасть на наверх.
— Я помогать вам.
Вишвар подсадил меня к краю обрыва, с которого мы с Мишкой рухнули. Потом и Мишку аккуратно положил на край обрыва.
— Спасибо, Вишвар! — помахал я ему рукой на прощание.
— Спасибо, Артём! — сказал в ответ Вишвар и приложил руку к груди, где у него находился круглый значок, на котором были изображены какие-то символы.
После этого свет погас, и пещера стала освещаться только естественным светом, проникавшим со стороны входа. Я вытащил Мишку из пещеры. Прислонил эго к большому валуну, который находился недалеко от входа. Он ещё не пришёл в сознание. Я сел рядом и задумался: «Рассказывать Мишки про всё это или нет? А, всё равно не поверит, — решил я. — И, следовательно, незачем ему про всё это знать».
Спустя пару минут Мишка начал приходить в себя. Он открыл глаза.
— Что случилось? — это были первые его слова.
— Ты поскользнулся и упал в расщелину. Я тебя вытащил…
— Голова болит…
— А руки и ноги целы? Ничего не болит? — с опаской спросил я.
— Да вроде нет…— ответил он, осматривая ноги и руки.
Мишка встал. Ещё раз пощупал ноги.
— Не-а, ничего не болит.
— Тогда пойдём в лагерь.
— Пойдём, — бодро сказал он и мы стали спускаться со скалы.
Пока Мишка шёл я всё время наблюдал за ним. На радость, он шёл уверенно и бодро. «Ну, слава богу, что всё получилось!» — с радостью отметил я.
В лагере нашего долгого отсутствия не заметили. Все были увлечены своими делами. Мне необходимо было до конца осознать происшедшее. Устроился на камне на берегу реки. «Это что же получается? Я теперь могу лечить людей просто руками? У меня теперь есть такой ДАР?! Вдруг это на один раз? Вылечил Мишку и достаточно. Надо на ком-то попробовать» …
— А чё ты один здесь сидишь? — это нашла меня Юличка.
— Просто любуюсь природой.
— А я ящерицу видела.
— Здоровая была ящерица?
— Не очень… А ещё мы с мамой гриб большой нашли.
— Класс!
— А я полезла на дерево и бухнулась с него. Теперь нога болит.
Я заметил у неё перемотанный эластичным бинтом голеностоп.
— Сильно болит?
— Наступать больно…
Тут я решил, что это удачный момент, когда я смогу попробовать применить свой новый дар. Станет понятно это было на один раз или этот дар у меня навсегда.
— Юличка, я знаю волшебную заклинание, которое лечит ножки у девочек. Хочешь тебе вылечу ножку?
— Волшебных заклинаний не бывает! Это всё сказки! — поучительным тоном сказала она.
— Спорим бывает!
— Спорим!
Мы пожали руки, и я разбил рукопожатие.
— Иди сюда. Садись.
Она подошла ко мне и уселась напротив меня. Я снял с голеностопа эластичный бинт. На голеностопе была видна припухлость. Я наложил ладонь на припухшее место и мне сразу стало ясно, что надо делать, но я не спешил.
— Так начинаю говорить заклинание, — с напущенной серьёзностью начал я. — У волка ножка боли, у лисички ножка боли, а у Юлички не боли!
При этом я поглаживал её голеностоп, восстанавливая растянутое сухожилие. Это продлилось две-три минуты, пока не почувствовал, что всё восстановилось.
— Вимандар вишвару! — добавил ещё для антуража. — Всё ножка здорова.
Сказал я и отпустил её ногу. Она осторожно встала и попробовала наступить. Потом прошлась немного.
— Точно не болит. Ты что волшебник?
— Нет, конечно. Просто знаю заклинания. Бабушка научила.
— Вот это да! А меня научишь?
— Вот подрастёшь немного, тогда и научу.
— Честное слово?
— Честное слово.
— А ты ещё какие-то заклинания знаешь?
— Знаю, но бабушка просила, чтоб я никому не рассказывал. Я обещал ей.
— Да, если дал обещание надо держать слово, — многозначительным тоном сказала она.
— Юля, Артём пойдёмте на ужин, — это нас позвали к столу.
Юличка взяла меня за руку, и мы пошли на ужин.
Находясь уже дома, мне не терпелось опробовать свой дар на ком-нибудь ещё. Этим «подопытным кроликом» стал мой младший брат Костик. Он занимался вольной борьбой. Надо понимать, что это очень травматичный спорт. Он часто с тренировок приходил с растяжениями, ушибами. Я на нём стал оттачивать свой дар. Дело шло просто здорово. Вечером приходил домой с тренировки травмированный, а утром шёл в школу как новенький. Он даже стал злоупотреблять моими способностями. Вот как-то раз приходит домой и говорит, что нога сломана. Показывает, а там настоящий перелом со смещение в голени.
— Ты где так умудрился сломать ногу? — набросился я на него.
— С Серёгой Коробовым забились, кто с третьего этажа спрыгнет. Он засал, а спрыгнул.
— Ты что дурак с третьего этажа прыгать?
— Я подумал, что случись, то всё равно Тёма вылечит.
— Ты вообще отмороженный! — выругался я на него.
— Ладно уж лечи быстрей, а то терпеть уже мочи нет.
Я, конечно, вылечил брата, но взял с него слово, что такое больше не повторится.
После окончания школы поступил в медицинский институт. Там я понял, что лечил и как всё это называется. Выучил названия сухожилий, всех костей. После института меня распределили в небольшой городок. Там проживало около ста тысяч человек. Работать направили в городскую поликлинику. Сначала был помощником у хирурга. Потом стал принимать больных сам. Вот здесь я решил, что щеголять своим даром не надо, поэтому придумал стратегию лечения. Взял пару косметических кремов, смешал их, ещё добавил мазь Вишневского. Получилась совершенно безобидная смесь. При лечении я намазывал травмированные места этой мазью, делал массаж. Лечение растягивал на одну-две недели в зависимости от сложности травмы, хотя мог вылечить за пять минут. Здесь и началась моя карьера врача. За долгие годы я многим помог, даже всех и не упомнишь, но некоторые случае зацепились в памяти, вот о них и хотелось рассказать отдельно.
Я работал в поликлинике, принимая больных. Обо мне уже пошла слава, что могу вылечить всё, любую травму. Надо сказать, что в советское время у врача-хирурга, принимающего больных в поликлинике, зарплата была небольшая. Пациенты часто меня поддерживали, оставляя денежку, кто рублик, кто три. Это было хорошим подспорьем.
Вот однажды пришёл ко мне мой знакомый Семён Спиридоныч. Его сын был местной знаменитостью. Тот хорошо играл в футбол. Сначала в местной команде выделялся своими способностями, потом его заметили и пригласили играть за областную команду.
— Артём Андреевич, помоги с сыном, — почти со слезами обратился он ко мне.
— Что случилось?
— Да Сашка мой получил травму. Его там местные коновалы залечили… Он теперь играть не может, а футбол для него — это всё. Это его жизнь! Вот он уже полгода на костылях скачет и… — Семён Спиридоныч замялся. — И пить начал, мать его…
Сказал он это и на глазах стали наворачиваться слёзы.
— Не расстраиваетесь вы так, Семён Спиридоныч. Приводите его ко мне посмотрю, что можно сделать.
Сын с отцом пришли только через два дня. Сразу обратил внимание, что его сынок поддатый.
— Ну, чё ты что ли доктор? — прям с порога начал отпрыск. — Ну и чё ты можешь сделать? Знаю вас коновалов… Просто батя задолбал: «Пойдём, да пойдём!»
Я смотрел молча на него. Жалко стало парня. Ему всего то двадцать три года.
— Ну, чё молчишь?
— Саш, не надо так… — хотел приструнить сына отец.
— Бать, отвяжись!
Таких словами не убедить. Я ему выписал удар под дых. Он упал на колени. Дыхание сбилось, он пытался восстановить его, жадно хватая ртом воздух.
— Это тебе за хамство. Нельзя грубить незнакомым людям, а врачам особенно.
Потом обратился к его отцу:
— Семён Спиридоныч, забирайте его. Приходите через три дня. Нужно время, чтоб алкоголь выветрился из организма. За это время смотрите, чтобы не пил, иначе лечения не получится.
Они ушли и, как было сказано, пришли через три дня. Молодой отпрыск стоял, потупив взор.
— Артём Андреевич, вы меня извините за моё поведение. Это всё водка. Не могу я без футбола. Я играть хочу, а тут…— он осёкся и слёзы полились из его глаз.
— Извинения принимаются. Я вылечу тебя, но при одном условии: ты бросишь пить! Бросишь навсегда! — жёстко я ему объявил условия.
— Да, я клянусь… Больше ни капли! Честное слово!
— Слышал, Спиридоныч?
— Да, Артём Андреевич.
— Ну, вот теперь можем приступить к лечению.
Я осмотрел его колено. Там было всё ужасно: мениски разорваны, удалены не полностью. Так же разорваны крестовидные связки, смещена коленная чашечка. Точно коновалы его лечили. Это был действительно сложный случай. Я его поставил на ноги за месяц. Он укатил в свою команду. Спустя пару недели и ко мне в кабинет заваливают два мужика с важным видом.
— Вы Артём Андреевич Круглов?
— Да.
— Разрешите представиться, Долгов Борис Сергеевич. Я являюсь директором футбольной команды, где играет Александр Кручинин, — и протянул руку для рукопожатия.
Мы пожали руки друг другу.
— Это врач нашей команды Лохницкий Денис Александрович.
Этот мужик протянул руку, но протянул как-то вяло. Типа: «На подержись!» Меня это зацепило. Я тоже протянул ему руку, но не стал жать её, а просто держал перед собой. Возникла пауза. Он смотрел на меня, а я на него. Потом он решился и подался вперёд и тут мы пожали руки.
— Видите ли, Артём Андреевич, — заговорил быстро директор, чтоб скрасить этот неловкий момент. — Мы приехали познакомиться с вами. Вы поставили на ноги нашего лучшего форварда. Если честно мы думали, что при такой травме он уже никогда не сможет играть, а тут приезжает и после обследования видим, что у него всё хорошо и как будто и не было никакой травмы. Мы просто все в восторге от вашей работы! Вот хочу вам предложить перейти к нам работать. Как вы на это смотрите?
Предложение было лестно. Если честно, то меня уже стала утомлять жизнь в провинции. Я проработал здесь почти шесть лет. Хотелось чего-то большего, и я согласился, но выдвинул условие:
— Я согласен, но только при условии, что вы дадите мне квартиру. В общежитие я жить не собираюсь. Мне этого и здесь хватило.
Они дали мне однокомнатную квартиру, и я переехал в областной город. У врача в футбольной команде работы хватает. Проработав два года, я нажил врагов в лице врачей команды. Все футболисты отказывались от их услуг. С травмами шли только ко мне. Начались интриги, зависть. Полетели кляузы на меня, что мол не использую в лечении апробированных медицинских методик, применяю ненаучные методы, сам не имею учёных званий. Под натиском этим писем меня, всё-таки, уволили из команды. Без работы был три дня. Пригласили работать в команду по регби. Основываясь на предыдущем опыте, я им выставил условие, что я буду единственный врач в команде. Руководство согласилось без проблем.
Вскоре настали девяностые. Советский Союз распался. У команды начались проблемы с финансированием. Пошли задержки зарплат. Всё шло к развалу команды. Я уволился и решил заняться частной практикой. Снял помещение, нанял двух человек: медсестру и администратора. Стал принимать больных. Дело шло хорошо.
На дворе гремели лихие девяностые. И вот как-то раз заваливаются ко мне два братка.
— Слушай, лепила, тебя хотят видеть. Собирайся! — без всяких приветствий начали они.
— А я не хочу никого видеть, — резко ответил им.
— Ты чё тупой? Не видишь к тебе серьёзные люди пришли! Давай руки в ноги и поехали!
— Я не вижу здесь серьёзных людей.
Тут один подскочил ко мне взял меня за халат.
— Ты чё, козёл, выёживаться будешь? Мы те ща быстро рога пообломаем!
Я не стал пускаться с ним в дискуссии, а просто заехал ему справа. Началась потасовка. В конце концов они меня скрутили и запихали в свой джип и куда-то повезли. Приехали в частный дом. Завели во внутрь и провели в комнату. Там на кровати лежал человек худощавого телосложения и выглядел болезненно.
— Вот, Святой, привезли лепилу, как ты просил.
Тот оглядел меня.
— Чё он весь покоцанный? — с раздражением обратился он к этим двум бандитам.
— Так ехать не хотел. Пришлось уговаривать.
— Я что вас, дебилы, просил?! Пригласить человека поговорить! А вы его избили?! — с гневом набросился он на этих отморозков.
— Святой, он ехать не хотел … — начали мямлить парни.
— Слушай, Грин, — он обратился к мужчине, который стоял рядом с кроватью. — Сделай так, чтобы я этих уродов больше никогда не видел.
— Хорошо, Святой.
После этих слов Грин подошёл к ним одному выписал хорошую оплеуху, второму дал пинка и выгнал из комнаты.
— Меня звать Святой. Я попросил этих ушлёпков пригласить вас для разговора. Они всё испортили. Я приношу вам свои извинения. Присаживайтесь.
Стало как-то легче на душе. Я присел.
— Артём Андреевич? Я правильно вас называю?
— Да. Если можно я бы хотел к вам обращаться тоже по имени и отчеству.
— Давно никто меня называл… Ну, если хотите — Дмитрий Алексеевич.
— Слушаю вас, Дмитрий Алексеевич.
— Полтора года назад мою машину подорвали. Убить не убили, но хорошо покалечили. Всё болит, мочи нет! О вас слышал, что вы совсем, как кудесник всех лечите. Поможете?
— Помогу, но не сегодня. Мне надо оправится от побоев ваших бойцов.
— Сколько вам надо на это?
— Два дня. В четверг в десять часов я буду у вас.
— Хорошо. Я пришлю за вами машину.
На этом и расстались. У моего дара был один существенный изъян — я не мог сам себя лечить, поэтому приходилось обращаться к коллегам. Подумал, что за пару дней смогу свести синяки от побоев.
Через два дня начал лечение Святого. Это был местный авторитет. Смотрящий по городу. Фигура не маленькая в криминальном мире. Полтора месяца я занимался им. Там было всё очень сложно: плохо срослись кости таза, разорваны связки и мышцы. Я его, конечно, подлечил. Не получилось выправить все травмы. Слишком сильные были повреждения, но он стал самостоятельно ходить и его не донимали постоянные боли. Я провёл последний сеанс и сказал, что больше ничего сделать не смогу.
— Да, ладно прибедняться, Артём Андреевич. Вы меня из ада вытащили. Я даже не знаю, как за такое можно отблагодарить. Вот примете этот подарок.
Он поднёс мне небольшой пакет.
— Дома посмотрите.
На этом и расстались.
Когда дома заглянул в пакет, то увидел там пачки долларов. После подсчёта оказалось, что тут сто тысяч долларов. Мне сделалось слегка дурно. Никогда не держал в руках такую сумму. На эти деньги я выкупил этаж в доме для своего медицинского центра. Кроме меня там работали мануальные терапевты, массажисты, и также был организовал реабилитационный центр.
Мой медицинский центр работал исправно. После того, как я поставил на ноги Святого, то почувствовал, как ко мне резко изменилось отношение со стороны городских чиновников, налоговой службы. Это радовало. Появилась чёткая уверенность, что никто меня не посмеет тронуть. Так продолжалось четыре года пока не убили Святого. Всё-таки дотянулись до него. У меня сразу что-то ёкнуло внутри. В городе начался делёж власти. Спустя пару месяцев ко мне явились очередные братки.
— Слушай, Кудесник, — начали они свою эпическую речь. — Время Святого закончилось. Теперь будешь платить Рамзесу.
— Никому платить я не собираюсь.
— А тебя никто не спрашивает! Через пару дней к тебе придёт человечек. Он у тебя будет финансовым директором. Будешь нам платить пятьдесят процентов.
— Это очень много… — хотел было возразить.
— Сколько сказали, столько и будешь платить! Базар закончен!
На этом вся полемика прекратилась. Дело дрянь! При таких платежах работать бессмысленно. Пришлось подключать свои связи. Позвонил полковнику ФСБ. Пару лет назад лечил его жену. Она «очень хорошо» покаталась на горных лыжах. Он обещал решить мою проблему, но пока для подстраховки прислал паренька лет двадцати пяти для личной охраны. Звали его Марат. Парень был крепкого телосложения, он стал моим телохранителем и водителем. Вот как-то раз на дороге нас подрезал джип и оттуда выскочили бандиты. Марат сцепился с ними. Первое время он им «накидывал» хорошо, но численный перевес был на стороне бандюхаев. Смогли его свалить. После меня вытащили из машины. Марат, слегка покалеченный, уже лежал на асфальте.
— Студебекер, — обратился главный из них ко одному из бандитов. — Выпиши этому быку больничный.
Паренёк крепкого телосложения подошёл с бейсбольной битой к лежащему на асфальте Марату и со всей мочи ударил по голени. Марат застонал. У меня от этого зрелища побежали мурашки по спине.
— Этого борзого в багажник, а лепилу в машину.
Нас привезли в частный дом. Меня с Маратом посадили в подвал.
— Скоро приедет Рамзес и говорить с тобой будет, а пока здесь посидишь.
Мы остались вдвоём. Марат лежал и стонал. Он был в полуобморочном состоянии.
— Марат, — позвал я его. — Ты как себя чувствуешь?
Он только приоткрыл глаза и застонал.
— Спасибо, хреново…
Я решил его осмотреть. У него была сломана голень — перелом со смещением.
— Марат, слышишь меня?
Он закивал головой. Видимо от сильной ему было тяжело говорить.
— Слушай меня внимательно. Я тебя сейчас вылечу.
Лёгкая ухмылка коснулась его лица. Я стянул с него штаны и занялся его левой ногой. Через пять минут он был здоров.
— Ну, как самочувствие?
Марат уселся. Стал ощупывать ногу. Понял, что перелома нет. Нога полностью здорова.
— Это как?.. — с недоумённым взглядом спросил он.
— Не важно! Сейчас главное — это выбраться от сюда. Справишься?
Усмешка пробежала по его лицу.
— Не извольте сомневаться!
Он встал прошёлся по подвалу, осмотрел дверь, подёргал её. Она была заперта.
— Подождём, когда сюда кто-то придёт. Артём Андреевич, вы сядьте в самом дальнем углу подвала, а я здесь поваляюсь, ближе к выходу.
Я перебрался в дальний угол. Спустя минут двадцать услышали звук проворачивающего в замке ключа. Дверь открылась. В подвал вошли двое. Один остался стоять возле двери, а второй, мельком бросив взгляд на Марата, подошёл ко мне.
— Вставай, лепила. Рамзес с тобой говорить будет.
Я стал медленно, не спеша подыматься. Тут раздался звук падающего тела. Это рухнул бандит, который остался возле двери. Второй оглянулся, но успел увидеть только приближающего Марата, и тоже рухнул на пол спустя секунду. Марат вытащил из их штанов ремни и спеленал их.
— Артём Андреевич, сидите здесь и никуда не выходите. Дальше я сам! — строго сказал Марат и вышел.
Спустя минут пятнадцать он спустился ко мне.
— Всё в порядке. Можете выходить.
Я выбрался из подвала. Бандиты кто лежал без сознания, кто был связан.
— Скоро наши будут, — улыбаясь, сказал Марат.
Действительно вскоре приехал спецназ. Всех бандитов распихали по машинам и увезли. Я подошёл к Марату. Он стоял и довольный улыбался.
— Марат, у меня к тебе просьба…
— Слушаю, Артём Андреевич.
— Вот то, что было в подвале рассказывать не надо. Никому!
— Это как? — растерянно произнёс он. — Я уже собрался всем рассказать про своё воскрешение…
— Ещё раз говорю — не надо! — повторил я, стараясь быть убедительным.
— Ну, ладно… — нехотя согласился он.
После этого случая у меня вообще не возникало проблем ни с бандитами, ни с государственными органами. Жизнь потекла своим чередом. Так и продолжал работать.
Мой центр разросся и уже это было трёхэтажное здание. Там уже работали врачи разных специальностей. Дела шли просто прекрасно, но это, видимо, кому-то не давало покоя. В середине нулевых в разных медицинских изданиях появились статьи, в которых разносили меня и мой медицинский центр. В статьях говорилось, что все врачи с купленными дипломами, что в наших помещениях сплошная антисанитария, и что поступает уйма жалоб от пациентов. Все статьи были подписаны доктором медицинских наук академиком Афанасьевым. Поначалу решил не придавать этому значение, но оказалось не всё так просто. Из областного Минздрава прискакала комиссия. Начали нас шерстить! Надо было предъявить дипломы наших врачей. Здесь ничего не вышло — все дипломы подлинные. Тогда пошли искать антисанитарию. Нашли, что где-то не протёрта пыль. Составили акт. По их лицам было видно, что не довольны. Они шли уличать фальшивых врачей, а нашли только пыль. Потом было ещё пару комиссий. Ничего не нашли, но нервы попортили.
Вот как-то раз получаю звонок с незнакомого номера.
— Слушаю, — отвечаю я.
— Артём Андреевич?
— Да, я.
— С вами говорить академик Афанасьев Илья Семёнович. Хочу сразу вам сказать, что у нас с вами давеча был профессиональный спор, но это уже позади. Надеюсь мы, как врачи, как профессионалы не должны таить обиду. Здесь был чисто профессиональный спор.
И тут до меня доходит, что это тот академик, который писал про меня лживые статейки, а теперь говорит, что это был «профессиональный спор».
— Илья Семёнович, никакого профессионального спора у нас с вами не было. Вы просто писали на меня пасквили, а теперь звоните и прикидываетесь невинной овцой. Это сверх наглость!
— Артём Андреевич, надо уметь проигрывать в медицинских спорах и не опускаться до мелочных обид. Врач — это благородная профессия!
— Ещё раз вам повторяю никакого профессионального спора не было. Вы просто катали свои лживые статейки. Вы лжец и негодяй!
— Артём Андреевич, раз вы на меня держите обиду, то это ваше право. Я его у вас отнять не могу, но вы давали клятву Гиппократа и не имеете право отказать в помощи. Вы должны помочь моей внучке. Она вам не сделала ничего плохого.
— Илья Семёнович, никому из ваших родственников я помогать не собираюсь!
— Это ваше окончательное решение?
— Да.
— Я бы вам посоветовал не сориться со мной. Это может вам выйти боком.
— Так себе угроза… Совсем не страшно…
— Я думал, что вы настоящий профессионал, а вы оказались склочным и мстительным человечком!
Я не успел ему ответить, как он бросил трубку. «Во, нормально! — подумал я. — Он меня облил грязью в своих мерзких статейках, а я ещё «склочный и мстительный тип»! Вот бывают же такие люди!»
Прошло пару недель и ко мне в кабинет явилась дама. По ней было видно, что она не из простых. Ей было лет так семьдесят, у неё была величественная осанка, держалась она с достоинством.
— Здравствуйте, Артём Андреевич. Меня зовут Инесса Георгиевна Афанасьева. Я супруга академика Афанасьева. Сразу хочу вам сказать, что те статейки, которые писал Илья Семёнович я не одобряла. Я просила его не делать этого, но он сказал, что на него давят и он не может отказать этим людям. Прошу его извинить за эту совершённую глупость.
Я сидел и молча смотрел на неё. Я не знал, что тут можно сказать! Как можно разговаривать с такими людьми? Оболгали меня, а теперь «извините». Вы, что мне в трамвае на ногу наступили?!
— Что вы молчите, Артём Андреевич?
— Я просто не знаю, как с вами разговаривать. Облили грязью, а теперь пришли и так просто «извините».
— Я вас понимаю, Артём Андреевич. Вы правы «извините» здесь не совсем уместно… — сказала она и на глазах стали наворачиваться слёзы. — Я вас прошу не обращать внимание на этого старого дурака, моего мужа. Я говорила ему не делай этого, но нет же, он упёрся как баран…
Тут она совсем разрыдалась. С неё слетел тот лоск, который был в начале разговора. «Хорошая тактика — женские слёзы, — подумалось мне. — Но это работает…» Мне стало неудобно, что передо мной рыдает пожилая женщина.
— Прекратите плакать, Инесса Георгиевна. Рассказывайте, что там у вас произошло.
Она ещё минуту приводила себя в порядок.
— Мы с Ильёй Семёновичем воспитываем внучку. Её родители, наш сын и невестка, девять лет назад погибли в автокатастрофе. Сейчас ей шестнадцать лет. Переходный возраст. Она познакомилась с мальчиком. Что-то там у них произошло, и он бросил её. Она это восприняла так болезненно, что… — Инесса Георгиевна опять заплакала, но потом собралась. — Она бросилась с пятого этажа. Осталась жива. Упала на припаркованную возле дома машину. У неё множественные травмы. Сейчас она прикована к кровати. У неё сильная депрессия. Говорит, что жить не хочет, мол кому я нужна такая калека. Уже пыталась покончить собой, наелась таблеток. Слава богу, это были не сильные таблетки. Промыли желудок….
Инесса Георгиевна замолчала и только сидела, и плакала.
— Пришлите мне историю болезни. Я посмотрю, что можно сделать…— сжалился я над бедной женщиной.
Она встрепенулась.
— Я завтра же, как приеду в Москву, вышлю вам всё, что нужно, все заключения, все снимки. Мы вам хорошо заплатим.
— Я состоятельный человек. Мне от вас деньги не нужны. Хотя… — у меня возникла идея. — Пусть платой будет статья в медицинских издания с извинениями от Ильи Семёныча.
Лёгкая ухмылка пробежала по её лицу.
— Я, конечно, поговорю с ним, но… Сильно сомневаюсь, что он пойдёт на это.
— Вы главное передайте ему.
— Хорошо. Я завтра, как вернусь в Москву перешлю вам все материалы.
На следующий день по электронной почте получил историю болезни. Там действительно было всё плохо. Перелом костей таза, перелом голени и пяточных костей, перелом рёбер. С позвоночником вроде было не так страшно. Это всё предварительно. Решил с собой в Москву взять вертебролога. За все эти годы я немного усовершенствовал свой дар: я мог исправить кости, имеющие дефекты после травмы. У меня получалось воссоздать анатомически правильную кость. Мог справиться со всеми суставами даже с костями черепа, но с позвоночником никак не получалось. Не удавалось исправлять ни грыжи, ни протрузии. Вот и пришлось взять с собой в Москву вертебролога.
В аэропорту нас встретил человек и на машине доставил в гостиницу. Мы решили, что жить будем в гостинице, а в дом к профессору будем ежедневно приезжать, хотя они предлагали, чтоб мы проживали в их доме.
Инесса Георгиевна привела нас в комнату к девочке. Та лежала на кровати. Вид у неё был болезненный. Сразу было понятно, что её донимают постоянные боли.
— Вот, Василина, познакомься это Артём Андреевич и Валерий Дмитриевич. Они поставят тебя на ноги, — категорично заявила она.
— Здравствуйте, — вяло произнесла Василина.
— Спасибо, Инесса Георгиевна, теперь оставьте нас. Мы лечением будем заниматься без вашего присутствия.
Она окатила меня оскорблённым взглядом и молча вышла из комнаты.
— Василина — красивое имя! Раз такое красивое имя, то и девушка должна быть красивой, — решил я подбодрить её.
— Вы правда меня вылечите? — с мольбой в голосе спросила она.
— Вылечим, не беспокойся.
— Все врачи уже отказались от меня… — с грусть сказала она.
— Мы другие. Мы справимся, — бодро сказал я и подмигнул ей.
Она ответила мне лёгкой улыбкой.
— Василина, для проведения лечения тебе придётся снять халатик и быть абсолютно голой. Поверь, так нужно!
— Если вы меня вылечите, то я готова бегать голой по Москве.
— По Москве не надо, а вот здесь придётся побыть в костюме Евы.
Мы начали лечение. Я исправил все неправильно сросшиеся кости, восстановил мышцы и сухожилия, Валерий Дмитриевич выправил позвоночник. На это мы потратили чуть больше месяца. Когда лечение было закончено я пришёл, чтобы попрощаться с Василиной, так сказать поставить финальную точку.
— Ну вот, Василина, мы сделали всё что могли. Теперь у тебя все кости находятся в правильном месте и нет разрывов связок. Позвоночник Валерий Дмитриевич выправил. Теперь дело за тобой. Ты должна пройти курс реабилитации. Твои мышцы, пока ты лежала, потеряли тонус, сухожилия ослабли. Это будет тяжёлый труд. Пожелаю тебе сил справиться со всем этим. Не сдавайся!
— Спасибо, Артём Андреевич. Я не сдамся! — твёрдым голосом сказала она.
— Просьба маленькая есть к тебе… Не надо из-за мальчиков прыгать с крыш.
— Да мне самой стыдно за свой поступок… Я в него так сильно влюбилась! Он так красиво ухаживал… Думала, что вот она настоящая любовь! Но оказалось, что он меня совсем не любил…
После небольшой паузы она добавила:
— Я вам по секрету скажу, что у нас даже был секс, — сказала она и покраснела.
— Хочешь, Василина, я тебе открою один мужской секрет?
— Какой ещё секрет?..
— У мужчины на девяносто процентов секс не связан с любовью, а вот у девушек секс на девяносто процентов связан с любовью. Это так не потому что они плохие, просто так заложено природой. Мужчина продолжатель рода. В нём должна гореть страсть, тяга к продлению рода. Природа так распорядилась. Девушка же к сексу должна относиться более ответственно. Все последствия ложатся на её плечи.
— А как тогда узнать он тебя любит или нет?
— Влюблённый мужчина относится к любимой женщине с заботой, делает для неё разные приятные глупости, может даже и жизнью рискнуть. Девушка должна просто уметь это разглядеть. Вот хотел тебя предостеречь от тех парней, которые эпатажно ухаживают, делая эффектные поступки. Это, зачастую, просто стёб перед другими. Смотри глубже. Ещё хотел сказать, что не надо тратить время на тех кому ты безразлична. Просто отпускай их с чистым сердцем. В любви главное любить и быть любимой. Я в советское время часто ездил в пионерские лагеря. Там был раз семь и вот в каждый раз я влюблялся в какую-нибудь девочку. У нас тогда не было смартфонов, и мы писали записки друг дружке. Часто случалось так, что та девочка, которая мне нравилась, не испытывала симпатии ко мне, даже пыталась как-то мной манипулировать. Вот тогда ещё будучи совсем молодым я сделал для себя глобальный вывод: не надо бегать за девочками, которым я безразличен. Надо отпускать чувства. Решил, что я им должен понравиться так же, как они мне — просто так.
Я закончил. В комнате повисла пауза.
— На этом и всё, — прервал я паузу. — Будем прощаться.
Я наклонился к ней и поцеловал в лоб.
— До свидания! — улыбаясь, попрощалась она.
Уже возле двери я остановился и посмотрел на неё.
— Не сдавайся! — сказал и вышел из комнаты.
В холле меня вышли провожать все обитатели дома: Инесса Георгиевна и сам Илья Семёнович. Он так и не написал статью с извинением. Сам вышел ко мне первый раз за всё то время, которое я проводил лечение.
— Артём Андреевич, большое вам спасибо! Не знаю, как вас и благодарить… — как бы извиняясь, сказала Инесса Георгиевна.
— Вы прекрасно это знаете, — ответил я и пожал ей руку.
Илья Семёнович тоже протянул руку для рукопожатия. Я лишь глянул ему в глаза и не стал жать руку, прошёл мимо. Они, конечно, нам хорошо заплатили.
Прошло три года. Я работал с бумагами у себя в кабинете. Тут ко мне врывается моя секретарша Галина.
— Артём Андреевич, тут к вам какая-то сумасшедшая девица прорывается. Сил нет её удержать…
Из-за её спины в кабинет вошла симпатичная девушка. В руках у неё был огромный букет цветов. Она с ходу бросилась ко мне и обняла меня. Галина смотрела на это широко раскрытыми глазами.
— Артём Андреевич, вы меня не узнаёте? — с хитрецой во взгляде, спросила она.
Что-то знакомое было в её чертах, но не признал её.
— Это я — Василина!
Теперь всё сложилось. Эти глаза не изменились, хотя тогда они были наполнены тоской, а сейчас радостно блестели.
— Василина! Какая радость!
Здесь я уже проявил инициативу и обнял её.
— Ты теперь такая эффектная девица… — сказал я рассматривая её. — Значит не сдалась!
— Ну, как можно! — сказала она и слезинка выскочила из левого глаза.
Мы присели за стол. Я попросил Галину приготовить нам чай.
— Ну, рассказывай, как ты.
— После лечения занялась реабилитацией. Бабушка нашла хорошего физиотерапевта. Два года ушло, чтобы прийти в нормальную форму. Было тяжело. Очень тяжело, но я дала вам слово «не сдаваться!». Хотя были моменты в начале занятий, когда хотел всё бросить…
— Чем сейчас занимаешься?
— Вот закончила школу. Выдалось свободное время, решила к вам съездить. Лично поблагодарить и повыбражать немножко…
— У тебя получилось…
Мы недолго просидели у меня в кабинете. Дела не дали нам наговориться. Она уехала к себе в Москву. Мы больше не виделись, но она регулярно поздравляла меня с днём рождения, с Новым годом.
После пятидесяти лет стал замечать, что мой дар слабеет. На те травмы, которые мог вылечить за десять минут, сейчас затрачивал почти полчаса. Это меня огорчало. Тут пришла мысль снова посетить ту пещеру. Нашёл по интернету турфирму, которая организует сплав по этой реке и уже через месяц я сидел на плоту, который плыл по той самой реке. Днёвка была в том же месте. Место это сильно изменилось. Во время днёвки все занялись своими делами, а я пошёл в пещеру. Здесь ничего не поменялось. Я аккуратно подошёл к краю, с которого мы рухнули с Мишкой. Мощным фонарём осветил пещеру. Нашёл удобную тропу, чтоб спуститься вниз. Когда там оказался, то осветил ту часть пещеры, где находился Вишвар, но никого там не увидел. Не было и контейнеров, которые он охранял. Уже собрался уходить, как заметил, что что-то блеснула на камне. Я подошёл и увидел значок с непонятными символами, который был на груди у Вишвара. Я положил его на ладонь. На нём был налёт пыли. Я потёр значок, чтобы удалить пыль и лучше рассмотреть его. И тут раздался короткий сигнал и затем зазвучал голос Вишвара.
— Здравствуй, Артём! Я подумал, что ты ещё раз придёшь в эту пещеру и оставил тебе послание. Я поработал над языком и теперь могу говорить более правильно. Я в пещере находился ещё двенадцать лет и сто тридцать дней, пока за мной не прилетел вимандар. Ко мне больше никто не приходил. Ты был единственный кто мне встретился. Я был рад нашей встрече. Прощай!
На этом запись прервалась. Я потёр значок, чтобы ещё раз услышать голос Вишвара, но запись больше не воспроизводилась. Видимо это одноразовая запись. Мне было очень приятно услышать голос Вишвара. Я вышел из пещеры, расположился на том самом валуне, на котором сидел тогда, когда приходил в себя Мишка. Сидел и наслаждался видами. Мне вспомнилось, как мы с Мишкой сюда попали. Тут сразу пришла мысль, что если бы не Вишвар, то мы может и не выбрались бы из этой пещеры. От этих мыслей аж мурашки пробежали по телу. Раньше об этом как-то не задумывался, а вот тут на месте дошла эта тяжёлая мысль. Жаль, что не удалось застать Вишвара. Хотелось ему сказать: «Спасибо!» за тот дар, который я приобрёл благодаря ему, за то, что моя жизнь была наполнена значимыми делами. Я поднял голову и, глядя в небо, закричал: «Спасибо!!!» После этого на душе стало как-то благостно и спокойно…