Посланник на планете Земля

— Тебе предстоит нелёгкий путь. Эта планета балансирует на грани, и судьба её находится на чаше весов Вселенной. Дальше — либо жизнь, либо гибель. Но они должны будут выбрать это сами. Каждый из них должен будет сделать свой выбор.

— Что я должен буду делать, Учитель?

— Ты будешь одним из воинов, пришедших в их мир. Тебе придётся сражаться, тебе придётся бороться с несправедливостью, тебе придётся огорчаться их несовершенству. Но помни — этот мир находится на грани, нельзя добавлять в него хаотических проявлений. Ты должен будешь помочь им осознать их пути, помочь услышавшим тебя найти дорогу к их светлой стезе, что всегда ждала и ждёт их. Уснувших — разбудить, унылых — приободрить, радостным — дать новые силы для сотворения добра. Помни лишь, что ты не сможешь воскресить духовно мёртвых — для них уже нет ни этого мира, ни иных.

Ты будешь одним из многих других, которые будут посланы в этот мир, ты встретишь их в своей жизни. Вы можете объединить силы — так вам будет легче идти. Ты легко узнаешь их, твоё чуткое сердце тебя не обманет. Когда на эту планету будет принесено знание о чудесных возможностях духа, когда станут очевидными последствия самых разнообразных духовных побуждений, тогда планета преобразится — так, как и было заповедано. Но помни: для этого вам всем придётся сражаться против невежества и жестокости, которые продолжают заливать эту планету. Вам придётся сражаться — в том числе и услышавшим тебя, в том числе и проснувшимся. Им будет необходимо это понять.

— Знают ли они о том, в какое время живут, и о том, что им следует делать, чтобы не допустить уничтожения их космического дома?

— Нет. Лишь единицы знают об этом — те, что были посланы нами или же пришли к нам сами в процессе своих духовных исканий. Остальные бродят в собственных иллюзиях, либо же закрываются стенами отрицания — и это ещё одна причина того, почему необходимо вмешательство.

— Есть ли название в их истории мира, которое было дано этому этапу планеты, когда признаки его приближения уже стали очевидны?

— Да. Его называют «Армагеддон».

— Как называется эта планета?

— Её жители называют её «Земля».

— Я понял, Учитель. Я готов принять свой Путь.

— Мы встретим тебя, когда ты вернёшься. Помни о нас, и помни о них. Планета должна выжить.

— Я готов.

— В путь, воин!

Вспышка лучистого сияющего света. Светоносный дух, окутанный его лучами, точно покрывалом. Ещё мгновение — новый ослепительный поток света окутывает его — и он исчезает в нём.

* * *

Последнее усилие матери — и ребёнок появился на свет. Его тут же подхватила пара заботливых рук, укутала в простыню и понесла мыться. Прошло всего лишь несколько минут — и вот ребёнка снова принесли матери. Женщина с заплаканным и счастливым лицом прижимает младенца к груди, что-то тихо и ласково нашёптывая себе под нос…

* * *

— Ты решила, как мы назовём его? Нужно дать ему достойное имя, нашему сынишке.

— Да, я придумала для него имя. Мы назовём его — Христиан.

— Интересно. Почему же ты выбрала для него такое имя?

— Я… я не знаю. Просто… просто мне как будто кто-то шепнул, как его назвать, когда он родился. Мне нравится это имя. Давай мы назовём его Христианом, хорошо?

— Хорошо. Мне кажется, это неплохое имя. Пусть будет Христианом.

* * *

— Ну, ты там, трус! Штанишки намочил, что ли, от страха?! Иди-иди сюда, маменькин сыночек! Тоже мне помощник нашёлся! Это моя девчонка, и ты не будешь прикасаться к ней! Никакой помощи от тебя ей не надо! Ты меня хорошо понял?!

И мальчугана схватили за грудки и сильно тряхнули.

— Ты меня понял или нет, я спрашиваю?! Чего молчишь, козёл?!

Ещё один рывок. Удар в живот. Волны боли, расходящиеся по телу, и невозможность сделать даже один-единственный вздох. Вновь занесённая над ним рука…

— Оставь его.

И занесённую для нового удара руку перехватили.

Атакующий обернулся. Перед ним стоял мальчик примерно такого же возраста, как и он — лишь ростом он был слегка повыше. Парень, начавший атаку, дёрнулся и вырвал захваченную руку.

— Ты чего сюда лезешь, а?! Какого фига тебя, гниду, сюда принесло? Да кто ты вообще такой?! Чего ты лезешь в наш разговор?!

— Оставь его. Ты не намерен с ним разговаривать. Ты хочешь его покалечить и напугать.

Этот так не вовремя встрявший третий оказался ему здесь совсем не на руку. И что очень странно — он совсем не боялся его. Лишь спокойствие читалось в его глазах — но ни капли страха там не было. Он уже научился видеть человеческий страх, он читал его не раз в глазах своих жертв — будь то какой-нибудь трусливый классный отличник или же девочка-недотрога. Но этот его совсем не боялся…

— Я повторю. Оставь его. Ты уже достаточно намучил людей, больше этого не будет. Не здесь, во всяком случае.

— Что я сделал?! Что за чушь ты несёшь, баран! У нас с ним были разборки — и не твоё собачье дело сюда встревать! Этот падла приставал к моей девчонке, к м-о-е-й девчонке — понимаешь?! И теперь он понесёт за это наказание!

И он снова приблизился к пареньку, которого недавно бил, намереваясь продолжать драку. Тогда вмешавшийся мальчуган встал между ним и его целью.

— Хорошо. Тогда тебе придётся иметь дело со мной.

Атакующий улыбнулся.

— Как пожелаешь, ублюдок!

* * *

Он медленно встал. Подошёл к испуганно смотрящему на него пареньку и положил ему руку на плечо.

— Не бойся. Больше он тебя не тронет. Теперь ему есть перед кем ответить.

— С… спасибо, что… помог мне.

То ли парень правда ещё не отошёл от нанесённого ему удара в живот, то ли всё-таки продолжал слегка бояться.

— Не надо меня благодарить. Это мой долг. За этим я и пришёл.

— А… ч… что будет т-т… теперь с ним?

— С ним-то? — он посмотрел на согнувшегося и ворочавшегося на полу от боли недавнего мучителя. — Тебя он больше не тронет. А так… отойдёт он скоро уже. Тебя не должно это волновать.

— Е… ещё раз спасибо з-з… за помощь. К…ак тебя зовут и п…почему ты помог м…мне?

— Как моё имя, ты спрашиваешь? Христиан меня зовут. А помог я тебе потому, что это мой долг — и потому что два воина одного стана не бросают друг друга на поле сражения.

И Христиан вновь положил ему руку на плечо и, улыбнувшись, дружески тряхнул.

* * *

— Пожалуйста, прекрати злиться. Ты не осознаёшь ещё все последствия своего состояния, причём не только для тебя, но и для окружающих тебя в эти моменты людей.

— Хватит мне тут тыкать! Это другим ты будешь тыкать, а я тебе в матери гожусь! И вообще — это не твоё дело! Как бы ты поступил, если бы какой-то недоносок ограбил тебя?!

— Я говорю «ты» потому, что отношусь к тебе как равный — к равному, как один житель этого мира к другому такому же. Гнев твой напрасен — событие уже позади, это твоё прошлое. Вора уже нет. О прошлом можно сожалеть, прошлое можно любить или ненавидеть, но его нельзя поменять. Его нельзя вернуть, чтобы прожить снова — возможно, по-другому. Но каждый текущий миг постоянно становится прошлым, и поэтому стоит сделать его таким, чтобы тебе не только не пришлось о нём жалеть, но чтобы оно становилось ещё одним источником новых сил для настоящего. Жить в прошлом не стоит — для этого есть настоящее.

— Я не понимаю тебя.

— Многие не понимают, к сожалению. И, тем не менее, им придётся начать осознавать, где истина, а где ложь, в процессе собственного духовного поиска. Время не ждёт. Сроки уже близки.

* * *

И всё-таки здесь было чудно. Несмотря на все нелепости и несоответствия, что своенравный разум жителей этого мира внёс сюда, здесь было хорошо. Сама атмосфера этого маленького дома в доме гораздо большем была чиста.

— Ты хочешь исповедаться, сын мой?

— Нет, спасибо тебе, я исповедаюсь лишь перед моим небесным Отцом. И за все свои ошибки я отвечу перед Ним же.

— Так ли уж ты не хочешь? Ведь ты не без грехов, сын мой.

— Да, это так. Но все свои недостатки и глупости, совершённые мной когда-то в разных жизнях — и в этой, возможно, тоже — я искуплю сам своей же жизнью. Просто потому, что это единственный возможный путь, и других путей нет.

— Но Бог даровал его служителям право искупать грехи других и прощать их. Прощённые нами, прощены и им.

— Не дорого же стоит ваше прощение! Не тридцать ли сребреников стоит оно? Но вы неправильно поняли донесённое до вас писание. Если даже на самых ранних этапах оно было частично искажено вашими служителями, то как же можно говорить о полной справедливости его толкования? Во вселенной нет такого закона, который бы позволял одному духу прощать другого за совершённые им поступки и одним махом отменять их следствия. Лишь уже подходящему к концу своего искупления можно помочь — но шагает по пути искупления человек сам.

— Ты говоришь ересь, сын мой! Как можешь ты определять, что верно, а что нет, когда у нас существует живое доказательство справедливости всех почитаемых нами законов, данных свыше?

— Вы многое поняли верно — но, к сожалению, не всё. Самые короткие и самые важные слова на планете — «Бог», «Любовь», «Мир», «Вечность» — вы всё это поняли верно. Любовью живёт и движется мир — любовью Бога к своим творениям и его творениям к Нему и себе подобным. Вселенная вечна, как потенциально вечны и вы — вот это, к сожалению, ещё не все осознали.

— Вечен лишь Бог, сын мой, а мы же все смертны. Лишь праведным служением Ему в данной нам жизни можем мы надеяться достичь жизни вечной.

— Но вы вечны. Как вечен я, как вечен ты, как вечен каждый из вас. Планеты могут рассыпаться в прах, но мы будем. Другое дело, что вы, похоже, всерьёз вознамерились уничтожить эту планету в прах, повторив печальную судьбу цивилизации-предшественницы, для которой этот мир в своё время тоже являлся их космическим домом.

— Это неверно! Грешившие и не раскаявшиеся не живут вечно! Судьба их — геенна огненная и вечные муки!

— Вечные муки за ошибки одной-единственной жизни? За ошибки, совершённые человеком на небольшом отрезке его пути? Конечно, существуют поступки, распространяющие свои следствия на очень-очень многие жизни. Один раз упасть, чтобы потом столетия подниматься — это печально. Многие, однако, предпочитают нырять в такую глубину, откуда потом они уже не могут выбраться, поэтому для них следствия становятся похожими на вечные. Но всё же они не вечны, они могут занимать многие жизни, но не вечны. Но ведь не в вечном же согрешении и покаянии состоит смысл жизни! Смысл жизни в творчестве для блага, в помощи ближним, в следовании своим светлым путём во Вселенной — поняли ли вы это? Поняли ли это ваши житейские мудрецы?

— Ты оскверняешь слово Божие! Ты не сможешь больше находиться в этом доме, посвящённом ему! У нас есть его слово!

— И это прекрасно. Следуйте путём всего лучшего, дарованного вам. Развивайте это лучшее в себе — лишь так вы можете рассчитывать на продвижение, лишь так вы приблизитесь к вашему Отцу. Помните, каждый из нас — его творение, и каждый из нас — вечен. Мы все Боги — в потенциале. Как его частица, обладающая в зародыше всеми его свойствами, мы можем пройти путь от стадии человека — через сверхчеловека — до стадии проявленного Бога. Но мы можем остаться и на уровне животных — многие столетия живут так, и незавидна участь им подобных. Нам решать — каждому из нас, и это — наш самый главный и самый судьбоносный выбор.

— Довольно! Я не потерплю больше здесь твоего присутствия! Уходи из этого дома нашего Господа!

— Прощайте, отец. 

* * *

— Планета-сад? Что за чушь! Я скорее поверю в механизированную планету-железо!

— Миром движет любовь? Миром движет физическая сила!

— Есть другие обитаемые миры? Но наши аппараты не нашли на доступных нам планетах жизни — все миры пусты! Мы — единственный источник жизни во Вселенной!

— Человек может излучать свет? Ты в своём ли уме?! Ещё скажи, что пространство полно невидимых зелёных человечков!

— Своими мыслями человек может менять окружающий его мир? Угу, сейчас! Вот руками — руками я могу его поменять, а мысли… большей чуши на свете я и не слышал!

— Я — потенциальный Бог? Я — человек! И не надо мне никаких потенциалов!

— Мои чувства создают излучения, влияющие на меня и окружающих? Я несу ответственность за негативные чувства? Вот сейчас я лучше повлияю на тебя, гм, реально — тресну тебя вот этим кулаком по твоей неразумной голове!

— Пространство не пусто? Оно наполнено нашим естеством? Ври, да не завирайся! Учёные ещё ничего такого не открыли — да этого и попросту нет! Что? Смогу ли почувствовать разницу между атмосферой храма и тюрьмы? Конечно, нет! А знаешь, почему? Потому что её нет!

— Как человек чувствует взгляд? Что за подмеченная вспыхивающая искра может возникать между двумя людьми? Тут два варианта — либо всё это вам кажется, либо у вас действительно больное воображение!

— Как Христос исцелял людей? Ну вот, опять сказку про Христа завели! Наслушался я её в детстве уже достаточно. Довольно!

— Армагеддон? Время испытаний? Хватит уже этих сказок для детей, их ими и кормите! Мы взрослые люди и не верим в подобную чепуху!

* * *

Он стоял, окружённый несколькими десятками своих соратников. Бодрствующими воинами этого мира.

— Мы не отчаемся и не свернём с нашего пути. Помнишь, как ты помог мне тогда, когда я был ещё школьником? Ты помог мне из чистого побуждения. Такая же помощь нужна миру и сейчас.

— Да, Георгий, я помню. Я не забыл. Мы не сдадимся, верно. Мы будем работать.

— Сегодня не удалось, чтобы завтра лишь расцвело прекраснее! Как красиво ты это тогда говорил!

Алиса подошла к нему и улыбнулась.

— Верящий не сдаётся, знающий принесёт знание в мир, чтобы рассеять тьму невежества!

И вновь Павел повторил его слова, сказанные им когда-то.

— Драконы злобы будут побеждены!

— Пусть расцветает духовная радость!

— Каждый новый день пусть будет воистину новым!

Он слушал эти слова, и слёзы выступали на его глазах — а ведь он почти никогда не плакал. Казалось, они все решили сейчас напомнить ему о его прошлых годах жизни в этом мире. Они повторяли его слова, каждый из них повторял ставшее самым близким собственному сердцу. Все они подходили к нему и дружески хлопали по плечу, ободряя. Они — бодрствующие, отважные воины этого мира.

— Да, друзья мои. Мы будем продолжать работать. У нас есть выбранный нами путь, и наш долг лежит перед нами. Мы должны помочь людям осознать ещё очень многое — но и каждый из них должен сам осознать, где истина, а где ложь. Планета должна выжить. Мы немало сделали, но ещё больше нам предстоит сделать. Наши мечты живут в сердце Вселенной, и я молю моего небесного Отца, чтобы настал тот светлый день, когда сбудутся и они.

11.01.2005