Книга «"Опять дурацкие вампиры!.."»
Сверхчеловек! (Глава 4)
Оглавление
Возрастные ограничения 16+
Так странно было видеть это глазами насекомого – словно сотни маленьких картинок! И, словно на плохом телевизоре – одна нерезкая, но большая. И вот саркофаг с незнакомым мёртвым мужчиной, и я на потолке так и оказались в изоляции. И прервалась моя (Ну, вернее, москита!) мысленная связь с окружающим пространством на долгие века… И я ждал. Герметично запечатанный в затхлом воздухе сырого подземелья.
И мысль о мести билась в моём, таком крошечном, мозге!..
Вот. Теперь всё стало более-менее понятно. И с пирамидой, и с нищей мумией.
Но это теперь – не моя проблема. Вся эта шелуха – для грабителей могил, или для археологов. Мне же важно одно – я снова здесь. И в молодом теле. И оно согласно служить мне, поскольку его хозяин и сам разделяет мои мысли о Мировом господстве. И основной миссии Высшей расы. И мы с ним теперь – одно целое. Я могу пользоваться его знаниями, его мозгом, а он – моим, моими воспоминаниями. Даже не знаю, как про нас с этого момента говорить – МЫ?!..
Да, так, конечно, правильнее.
Но привычней, всё же – Я!
От моего не то крика, не то – стона при пробуждении, заворочалась Надя.
Но не проснулась, только повернулась на другой бок – похоже, это я успел приказать ей не просыпаться… Я долго смотрел на неё невидящим взглядом, и думал о своём.
Значит, теперь я могу повелевать и приказывать и насекомым. Например, насылать стаи саранчи – типа казней египетских. Или – стаи птиц. Толпы крокодилов. Стада слонов. Да любых животных.
Хотя, конечно, самым страшным и опасным животным является человек.
Это я ясно видел – и его умом и своим, современным. Можете, конечно, и не верить, но мне теперь эта странная способность – думать как бы вдвоём – казалась естественной. И, словно бы так и надо, что я могу видеть сквозь века, и память у меня на генетическом уровне. А там – десятки поколений бессмертных Бого-людей! И расселение их по сотням миров. Вроде – как бывает при роении пчёл, или муравьёв. Ну, здесь, на земле.
А люди покорённой планеты – не люди, а только пешки в моих руках: хочу – возвышу, хочу – казню, или буду использовать, как сочту нужным – хотя бы как подставку для ног… Хотя, как я понял, главным всё же для Богов-пришельцев было создание сильной империи, одной – на целую планету. Иначе – не отразить нашествия юных Богов-конкурентов от очередного «роения», и их расселения по уже освоенным, и новым миркам. Населённым рабами-людьми.
И это – тоже как естественный отбор: победит сильнейший Бог, и будет править!
Да, ЕГО мировоззрение, его память заставили меня понять такое, что простым смертным и не снилось. И мыслить так, как до меня никто не мыслил.
Глобальными задачами.
Огромным объёмом работы, которую предстояло проделать.
И как-то совсем не угнетала меня – ни эта трудная предстоящая работа, ни идея владения всем миром. Впрочем, возможно такое есть в каждом человеке? И оно просто спит, дремлет в ожидании своего часа, подавленное… Или уж – стремится реализоваться во что бы то ни стало, любой ценой, когда совпадает с внутренним самонастроем человека, или каким-то внешним толчком, пробудившем амбициозные стремления… Ну, скажем, как у Александра Великого, или Наполеона?..
Словом, не чувствовал я в себе укоров совести, представляя, сколько подлых и гнусных (с точки зрения людской морали) поступков мне придётся совершить в будущем, чтобы добиться поставленной цели. Можете считать, если вам что-то не нравится, что это только у меня спящие в древних глубинах личности самые низкие и злобные животные инстинкты, прорвались, наконец, сквозь наносную шелуху «гуманного» воспитания и «цивилизованности», наружу…
Ладно, оставим абстрактную философию. Я ведь не собираюсь оправдываться.
Просто пытаюсь описать то, что испытывал и думал – так, чтобы вам были понятней мои дальнейшие действия.
На следующий день я работал, как обычно, и чинил, и запускал оборудование, и разговаривал… А сам всё присматривался ко всем, и читал, что у кого на уме, и то, что может оказаться мне полезным в будущем. Учился, как ни странно, грамотно говорить. И писать. Копался в знаниях.
И, что удивительно, даже самое сложное из всяких там, например, понятий о вселенной, или физике ядра – оказалось мне теперь очень даже понятно! Ведь те, чьи это были мысли, сами хорошо представляли, о чём идёт речь, и, соответственно, и я всё понимал – словами так никогда не объяснить! А самое главное – я теперь, и правда, ничего не забывал. И иногда спрашивал себя – что же может такого содержаться в этих микрограммах крови-слюны, что даёт мне всё то, чем я теперь обладаю? И как же оно работает?!
Ведь этого не знал и мой, если можно так выразиться, крёстный – Знание о составе и принципах действия волшебного эликсира было утрачено и его расой!
Сила, конечно, в нём жуткая. Правда, она, разумеется, требует и расплаты – нужны…
Жертвы!
И это должны быть простые люди – с обычной кровью.
И чем больше таких людей будет в распоряжении Бога – тем лучше. И чем сильней созданная им Империя – тем прочней гарантия от вторжения конкурентов-богов.
Вот и получалось, что Человечеству в Космосе ничего не светит: все, ну, или все известные Богам, вселенные и планеты с жизнью уже разобраны! И самостоятельно так называемая «Цивилизация» людей может развиваться только вот так – как в моём случае.
То есть, Бог был убит коварно, сплётшими заговор рабами. Перехитрившими его.
Ну, или он по каким-то иным причинам не смог передать эстафету власти дальше.
Если проводить аналогии с понятными вам вещами, то это тоже – типа, естественный отбор среди нас, Богов: не справился, позволил себя прикончить – на твоё место придёт более осторожный и умелый. И поведёт бесконечную игру на выживание дальше…
Поэтому наше «роение» оправдано: рабы не должны оставаться без «присмотра». И, главное – нельзя давать этой самой «человеческой», как вы все себя называете, цивилизации, развиться до такой степени, чтобы она вышла в космос: ведь если у такой продвинутой расы простых смертных будет ядерное оружие, и она случайно, или неслучайно, найдёт ту, единственную, Первую планету… И будет уничтожен наш Дом…
То есть, место, где происходит зарождение нового Роя, и где работает тот, единственный в своём роде, аппарат…
О-о!
Впрочем, надеюсь, вернее – почти уверен, до этого не дойдёт.
Шансов на такое у обычных людей практически нет. Пишу это не для того, чтобы убить вашу надежду, а для того, чтобы объяснить – есть вещи, которые хоть и положили начало нашей, Божественной, цивилизации, но неизвестны и нам – КТО и КОГДА дал нам тот, уникальный и единственный в своём роде, аппарат, вырабатывающий Наш Эликсир.
И, сказать вам честно, никто из нас, Богов, никогда особенно-то и не стремился понять, как он работает. Кто его сделал. И почему отдал нам.
Или – для чего…
Не для того же, в самом деле, чтоб мы были вечными надсмотрщиками?!..
И не пускали вас – во Вселенную!
Ещё два дня я вёл себя в меру обычно, понимая, что изучают меня. Ловят малейшие признаки того, что я теперь – не я. Ну и сам заодно присматривался, и производил разведку, питаясь запасами, которые были у дока в холодильнике. Всё, что интересовало меня у Лесли про его начальство и их КП, я вычитал легко – ещё бы, ведь ни полиграф, ни сыворотка правды не дают прямого проникновения в мозг!
Повторяю: можете не верить – но мироощущение и мировоззрение у меня и вправду коренным образом изменились. Приказать любому смертному что-то сделать для меня – даже в ущерб собственным интересам, или здоровью! – мне теперь казалось так же естественно, как и дышать. Скромничать не буду: я реально чувствовал себя как высшее и достойнейшее существо.
Так, на второй день, зайдя на склад к «злющему» интенданту, я испытывал только раздражение, глядя, как неловко он пытается попасть толстой иглой себе в локтевую вену. В конце концов я сам наложил ему жгут, и попал иглой куда надо.
Ста граммов с него хватило – он с непривычки и так валился с ног, и позеленел весь. Ну, чтобы избежать ненужного мне заражения, я сам обработал его рану спиртом из доковского флакона. Ах, да – забыл сказать, что сам я теперь в алкоголе для дезинфекции, или чего другого, не нуждался – царапины и раны, стоило только пожелать, заживали сами – как на кошке…
Ну а капрал, конечно, про всё сразу забыл.
А ещё я старательно тренировался – увеличивал свои ментальные способности. И расстояние, на которых мог бы действовать ими. Хм. Это было нетрудно.
В воскресенье настал мой час.
Вначале поработал я с удалённой охраной…
Лесли и его «землекопам» внушил я приказ: разобрать затычку, которую построили для сдерживания грунтовых вод из земляной галереи. Всем этим бедолагам я внушил, что то, что они копают и вытаскивают – нужно. Для пользы всей экспедиции.
Затем, пока они работали, и вода ещё не хлынула под пирамиду, в наш ход к усыпальнице, внушил я всем моим учёным собратьям, что они должны ещё раз, и очень тщательно, скопировать и прочесть все надписи и иероглифы, начертанные на стенах погребальной камеры. И главное – выяснить, как всё это будет выглядеть под водой. А когда вода дойдёт до потолка камеры, смело начинать… Дышать ею – это, дескать, вполне в порядке вещей при изучении нашей пирамиды. И все археологи и физики отправились туда, и все лаборанты тоже, и никто и не подумал усомниться.
И вода, разумеется, вскоре хлынула могучей Ниагарой, и стала стремительно затапливать тоннель и камеру. А поскольку эта камера должна была оказаться куда ниже уровня грунтовых вод, об этой части экспедиции я мог больше не беспокоиться.
Затем Лесли я внушил, чтобы он срочно собрал всех своих – охрану и агентов, и тех же землекопов, словом, даже интенданта, и провёл очень важный внеплановый инструктаж в связи с успешным завершением экспедиции. О важности, так сказать, неразглашения. И проводил его вплоть до моего распоряжения о прекращении этого дела.
Надю я уложил в постель с якобы мигренью, и попросту усыпил.
Убедившись, что все заняты делом, и никто не отлынивает, я двинулся через никем больше не охраняемые ворота вглубь сельвы.
Приятно было наблюдать, как лианы, хоть и медленно, но сами – отодвигались с моего пути, а папоротники пригибались к земле. Многоножки и прочая ползучая мелочь расползалась с дороги, шелестя лиственно-моховой подстилкой. Словом, как я обнаружил, я мог воздействовать на всё, что, как говорится, живо: растения, мох, насекомых. Ну, и, конечно, на всё мыслящее – с даже примитивной нервной системой. Хотя, разумеется, лучше всего я был приспособлен воздействовать на человека. А вот на камень, металл, стекло, или любой неживой объект – нет.
Через милю я добрался до уже ждавших меня морских пехотинцев из патруля, охранявшего периметр нашего лагеря. Поскольку они вряд ли были специалисты, я сам перетянул руки над уже закатанными рукавами, ввёл иглу, и выкачал по сто грамм в пластиковый стакан и с одного, и со второго. Помазал спиртом и их. Отправил дальше патрулировать, забыв обо мне, и коридоре, который тянулся, неторопливо смыкаясь, за мной, и открывался – передо мной. (Интересно – а как Моисей справлялся с водами моря?!)
Через пару часов добрался я до того места, откуда мог уверенно управлять людьми на КП. Находилось оно почти за полторы мили до базового лагеря начальства Лесли. Осмотрелся там не торопясь. Отлично – всё, как я и увидел в памяти подполковника.
Забрался я в мозг одного из операторов беспилотника. Того, что побольше – «Глобал Хока». Скажу честно: его глазами я с большим интересом и глубоким удовлетворением проследил, как эта огромная – в размахе крыльев чуть ли не больше, чем у Боинга – и начинённая под завязку здорово горючим топливом, дура, грохнулась в крутом пике прямо в барак, где Лесли всё проводил и проводил свой бесконечный инструктаж…
Оператор этот меня и не почувствовал, и так до конца и не понял – что же с его аппаратом вдруг случилось?.. У него и всех окружающих и мысли не возникло, что что-то пошло не так.
Заставить их всех пока помалкивать, игнорировать включившиеся и сразу выключенные ими же сирены и мигающие контрольные лампочки, и вести дальше обычную работу тоже было нетрудно – мне ещё нужно было добраться, так сказать, «домой», и всё там «подчистить».
Через два часа я снова оказался у ограды нашего лагеря, а сельва за моей спиной снова плотно сомкнулась, приняв первозданный девственно-непролазный облик.
А особенно подчищать и не понадобилось: все, кто был внутри пирамиды, уже оказались мертвы – никакой мозговой активности… Тех немногих раненных, выживших при падении беспилотника, что оказались в сознании, я заставил заснуть навек. Это было даже гуманно – они ведь так страдали. Их ощущения были очень… болезненны. А тех, кто лежал без сознания – я просто… выключил. Как выключают, например, лампочку. Для меня их смерть прошла так, словно я просто… Сделал положенную работу.
После этого я отступил обратно в джунгли, в шалаш, который сам и построил, и где у меня имелись припасы и всё необходимое. И стал с интересом ждать: что же будет.
И оно не замедлило быть.
Когда оператор беспилотника «вдруг» (как раз через два часа) понял, что объект его управления исчез с горизонта, вероятнее всего упал и взорвался, и сообщил о крушении руководству, то оно сразу запросило спутник – и вот нате вам: они увидели то, что до этого я запрещал им видеть на контрольных мониторах!..
Немедленно к нам направились три джипа с целым взводом морских пехотинцев и кучей начальства. Гнали они так, что один из внедорожников – и моей заслуги тут вовсе нет! – даже врезался в какое-то толстенное дерево. Впрочем, все выжили.
Приехали они, разумеется, слишком поздно.
Почти всё, что могло гореть – уже сгорело. Но дым над руинами бараков ещё поднимался, застилая солнце липкой чёрной пеленой. Смотрел я на всё их расширившимися от увиденного, глазами. Обонял их ноздрями запах горелой плоти. Двоих особо нервных даже вырвало – когда они увидели, что осталось от свидетелей…
Часть крови из холодильника Неда ещё была при мне, так что голодать не приходилось. Одеяло со склада мне выдал сам интендант. Так что, лёжа с удобствами, я поочерёдно смотрел на всё. Глазами всех, кто прибыл в спасательной партии. Чтобы чего не пропустить. Ничего опасного для меня в их впечатлениях и мыслях не оказалось.
Так как я запретил москитам, клещам и прочему гнусу докучать мне, устроился я в своей берлоге совсем неплохо. И с интересом проследил, как идёт процесс опознания трупов. Тут я не забыл подстраховаться: один из самых обгоревших трупов принадлежал…
Мне.
Сюрприз? Вовсе нет – подходящего индейца я ещё утром обработал и привёл из его селения. И Лесли впустил его, и заставил слушать инструктаж, нисколько не сомневаясь, что это – я. И тот ведь – слушал. Хотя ни слова и не понимал.
С жертвами «Глобал Хока» проблем не возникло – вскоре, на следующее утро, опознали, или считали, что опознали, почти всех «своих». Сложнее оказалось с утонувшими в тоннеле – пришлось привезти акваланги, и кучу специфического оборудования, и посылать военных ныряльщиков.
Но к вечеру достали всех и оттуда. Теперь ожидал я только одного – когда старший офицер главного лагеря и базы (полковник Росс Хиггинс) сформулирует своё мнение для итогового отчёта, и я его (Вернее – их. И полковника, и его отчёт.) соответственным образом подкорректирую. Всё должно быть шито-крыто. Следов моего выживания и присутствия того, чего, как я выяснил из памяти Лесли, все Пентагоновские и Лэнглевские работнички больше всего и опасались – то есть, Супергероя с неземными способностями и амбициями! – обнаружить никто не должен.
Прошло, если можно так сказать, штатно.
Единственную проблему представляла моя Надя.
Поскольку она единственная выжила, да ещё и спала, когда вершились такие дела, её совсем затаскали по инстанциям. И допросами затрахали.
Ну, тут уж я ничего не мог сделать – всё должно было выглядеть естественно.
Поэтому пришлось ей пройти и через детектор лжи, и через сыворотку правды, и давление и угрозы… Ничего, её психика отличалась простотой устройства, и всё выдержала с честью. Я стал всерьёз подумывать, что она может мне пригодиться. И не только как сексуальная партнёрша, но и как добровольная союзница.
И безупречный исполнитель.
Вплотную заняться Надей я смог только дня через три, когда отчёт был составлен, и составлен так, как было нужно мне. И отослан.
Все события в нём полковник представил, как цепь нелепых случайностей и технических ошибок. Сложнее всего было не с людьми – и тут мы с руководством операции «Троюродный дядя» были вполне солидарны: они тоже смотрели на простых смертных как на расходнуемый материал, и легенда об их трагической гибели – уже ушла по местам работы и в семьи.
Проблема была со злополучным беспилотником.
Его странная, чтоб не сказать больше, потеря, сильно раздражала самые верха: в основном из-за его чудовищной стоимости, и сложности заполучить новый взамен потерянного. Поскольку это – агрегат буквально штучного изготовления. И новый взамен утраченного будет готов лишь через полгода.
Несчастного оператора затаскали похлеще Нади, и даже мучили, как и её, под гипнозом. (Ха-ха. Не настолько я непредусмотрителен…) И почему-то никого не удивлял тот странный факт, что больше часа никто из персонала, а не только злосчастный оператор, не замечал того, что передавал спутник, и пропажу изображения с камер этого чуда техники…
Ничего их старания не дали – разве что поставили бедолагу-технаря на грань нервного срыва. Я предусмотрел все их возможные действия, и – уж можете поверить! – мозг оператора был к ним готов. Да и мозг остальных из дежурной смены…
На четвёртую ночь я отправился в лагерь дружища Хиггинса.
Смело подошёл прямо к их пропускному пункту. А что мне сделается – небольшое усилие, и лейтенант с подчинёнными сами открыли мне ворота из жердей, обтянутых колючей проволокой, сами за мной закрыли, и думать забыли, что кто-то входил. Остальным часовым на вышках по периметру КП я просто приказал отвернуться, и бдить себе в джунгли. Так что они меня и правда – не видели.
Прошёл я к дежурному, приказал взять ключи от карцера, где держали мою… Походную жену.
Он меня и ввёл, и оставил нас наедине.
Надю я вначале долго рассматривал.
Симпатичная она всё же женщина. Особенно, когда спит и молчит: черты лица приятные: добрые, расслабленные… Ну ни дать ни взять – невинный ребёнок.
И тело – в моём вкусе. Мягкая, тёплая, большая. И излишним интеллектом не обезображена. А в постели так вообще – просто умница… Ну а заставить её теперь прекратить устраивать мне сцены, планировать наше совместное будущее, и ворчать – вообще не проблема.
Разбудил я её осторожно, попросив не шуметь. Сознания пока не трогал – хотел посмотреть, смогу ли я ей доверять, когда она узнает, что да как.
Первые три минуты, правда – никак, слёзы, море эмоций, и невнятные причитания, зато мне она была неподдельно рада. Ну, в-смысле, тому – что жив.
Посадил я её обратно на кровать, чтобы не рухнула. Рассказал про себя – как понял, что теперь сверхчеловек, про свои новые силы и возможности, да как собираюсь теперь стать властелином Мира… И что для этого сделал, и собираюсь сделать. Минут десять рассказывал. В конце предложил быть моей… женой и помощницей.
Только я уже видел, как оно будет.
Пока я рассказывал, я наблюдал, как меняется её «внутримозговое» и «душевное» отношение ко мне, и к тому, что я говорю.
Вначале, конечно – недоверие.
Потом, когда я мысленным приказом заставил дежурного снова войти и закатать рукав, и перетянул ему руку, и воткнул иглу… И выпил то, что набралось в стакан… А затем отослал беднягу. И заглянул в женщину уже по полной.
Увидел я такую брезгливость, и презрение!..
Словно я – тухлая смердящая падаль, которую она обошла бы за милю. Мыслей, сопутствующих этим эмоциям, было много. Некоторые касались религии, некоторые – морали. Причём критерии оказались почти как у моей драгоценной мамули…
Основная, однако, мысль была – «опять дурацкие вампиры!..»
Насмотрелась она дома сериала «Сумерки»… А там вампиры – красивые и гуманные высоконравственные борцы за справедливость… И ещё вспоминала сцены из сериала-боевичка про Блэйда. Тут уж ребята вроде меня – жуткие монстры, подлые твари, и нравственные уроды…
Бред. Стереотипы. Но при её примитивном мышлении – неисправимые.
Словом, ничего хорошего для себя я в её мыслях не увидел. Особенно после того, как она въехала, что это я всех наших утопил и взорвал… И никому не позволил выжить.
А, собственно, чего я ожидал от простой американки, всё ещё верящей в фигню типа совести, демократии, человеколюбия, и доброго боженьки?!..
Ясно стало мне, причём так кристально, что правильно действовал древний Бог – один он был! И я должен быть один. Доверять и доверяться никому нельзя – предадут, как раз плюнуть. Идеология у меня теперь коренным образом расходится с, так сказать, общечеловеческой. А мне, пока не создал свою империю, нужно хотя бы часа три-четыре в сутки где-то спокойно спать. И регулярно питаться. И знать обо мне никто не должен.
Потому что не хочется быть обезглавленным.
Ничего я Наде тогда не сказал. Просто, когда до самого последнего закоулка изучил её мозг, и не увидел для себя, обновлено-свободного от предрассудков, ни единого шанса, приказал ей про мой приход полностью забыть, и спать себе дальше.
Всем бодрствующим часовым и прочим служакам полковника я тоже, само-собой, приказал меня или снова «не видеть», или напрочь забыть, равно как и о странностях ночного дежурства.
Ворота за мной закрылись.
И представлялось мне тогда – глупо, конечно! – что это за мной навсегда закрылись ворота той, старой, жизни… Что ухожу я от Человечества. Что не человек я больше, а – Монстр. Чудовище без совести и принципов. Без Господа в сердце.
Где-то в самой глубине души казалось мне, что, может, можно ещё всё как-то поправить, вернуть… Может, удастся дома, в Штатах, сделать мне какую-нибудь там операцию, или переливание… Расшифровать этот яд, и найти-таки противоядие к нему – чтобы вернуть меня, МЕНЯ, чтобы мог я снова жить, и быть как все… Простые люди, то есть.
Потом понял я.
Так чётко, причём, понял – не-ет.
Нет мне возврата. Добровольно мы – то есть, я – и тот, древний, и теперешний, от всего ЭТОГО – не откажусь.
Никогда. Ни за что. Да и ни один человек, да и любое мыслящее существо, от этого не в состоянии отказаться – не то что Пришелец со Звёзд, или наивно-закомплексованный парень из низов.
Посмотреть хоть на царей там всяких, или Генсеков – уж и песок сыплется, и мозги не работают, и водят-то под ручки: ну, угомонись ты, да воспитывай внуков: нахапал на всю жизнь, и даже больше…
Нет. До самой неё, костлявой, будут сидеть, и место у кормушки удерживать – чтоб, значит, другим не досталось!..
Уж такая, видать, это штука – власть над людьми. Вкусивший – не отдаст!
Ладно, оставим вам, людишкам, дурацкую философию и дешёвое морализаторство. Тем более, что всё это у вас отработано, и так же как и религия, учит одному: ПОКОРНОСТИ!
Что делать дальше, я давно решил. Просто теперь буду без постоянной женщины.
Да и хорошо – заодно и генофонд улучшу, и новых ощущений получу. И в делах мне, собственно, помощники и не нужны – добровольные. Всё, что касается запланированного – буду делать один. Одному – проще. То есть, реально – всё проще.
Вот пришёл я на рассвете в одну из деревень. На пороге одного из домов уже встречают, заводят внутрь, подобострастно кланяясь, двое подходящих индейцев – сын и отец. Сами рукава закатывают, сами жгут друг другу накладывают. Я только иглу вставляю – потому как руку уже набил, поначитавшись того, что имелось по части врачевания в голове дока Неда.
Когда набралось в стакан сколько надо, сами подают его, снова с поклоном: с почтением, и неподдельным. Им-то мысль о моей Божественной сущности внушали с детства. Но – оставлять её там нельзя: неровен час, брякнут кому-нибудь, что почтили… и принесли жертву. Мне.
Это – следы.
А их я оставлять не собираюсь.
Вот они и забыли всё, и пошли себе в мастерскую. Где сувениры-то свои поддельные клепали для лохов-туристов. И торчали там всё время, клепая себе помаленьку, пока я со старшей дочерью не закончил… Улучшение генофонда.
Ну, что могу сказать. Былого удовольствия, конечно, я от секса теперь не получал. Но и того, что чувствовал – мне хватало. А вот девушка, как ни странно, прямо таяла, и сгорала от наслаждения – уж я-то видел. Прямо жалко было стирать такие воспоминания: вдруг они – лучшее, что было с ней за её полунищенскую серую сельскую жизнь…
У кого в деревне есть подходящий автотранспорт? Ага, нащупался, если можно так сказать, сам – действительно, я словно и не искал. Послал мысленный… как бы запрос – и нужный мне человек сам откликнулся, и пошёл заправить его, и подать прямо ко входу в лачугу. Это оказался лавочник. И лавку я ему приказал оставить на жену, и объяснил, что сказать ей и остальным. Разумеется, как я вышел и сел в его развалюху, и мы укатили, никто не видел. Даже он про меня ничего не знал – в упор не видел.
До столичного аэропорта добрались мы к обеду. Отпускаю беднягу на рынок за товаром – он как бы туда и собирался. Ну а я захожу в ресторан.
Вот. Подходящий по росту и размеру солидный господин. Заходим с ним в туалет, и он меняется со мной одеждой. Собственно, мы могли проделать всё это и на одном из обеденных столиков огромного зала: меня и его теперь в упор никто не видит. И ничего обо мне не помнит!
Порядок. Выхожу, поскольку еда меня уже не интересует.
Подходящего путешественника в Штаты я тоже выбрал легко. Никто его там не встречает, а дела можно будет сделать и в следующий уикенд – это я ему легко объяснил, забрал его билет и паспорт, и отправил бизнесмена-фруктозаготовщика домой, наслаждаться отдыхом и сном. А багаж ему теперь и не нужен. И забыл он уже обо всём.
На пропускной стойке никто даже и не заметил, что фото не моё – уж я постарался лицо подправить. Не-ет, не в паспорте – это было бы слишком просто, и уже не интересно. Я сделал лицо – себе. Соответствующее его фотографии и образу, который запомнил.
Не знаю, увидят ли его видеокамеры, но стюарды Пан-Америкэн и таможенники Гватемалы точно не заметили. Я теперь Федерико Альварес Перейра. Лицо у него поприятней, конечно, чем моё – вот и надо, пока не подберу другого кандидата, сохранять его на себе.
В самолёте хорошо. Комфортно лететь первым классом. Я смело поспал: благо – когда уже попал внутрь, и взлетел, беспокоиться не о чем. Но голову – на всякий случай! – прикрыл носовым платком. Лучше выглядеть чудаком, чем меняющим лицо колдуном: а так могло подумать большинство этих, вроде, солидных, людей, на самом деле жутко суеверных и трусливых в глубине души – уж это-то я видел.
Я же пока сомневался – смогу ли лицо удерживать во сне…
Проснулся уже на подлёте к стране-в-которой-я-родился.
Красиво выглядят все эти небоскрёбы Манхеттена с воздуха, особенно со всей своей ночной иллюминацией. Этакие рукотворные таинственно-многообещающие джунгли…
Ладно. Не хочу пока никого пугать. Высовываться и привлекать внимание не в моих интересах. Планы на будущее у меня, конечно, есть.
Для начала наведаюсь-ка я в Лэнгли, да посмотрю там как следует у высшего руководства: что кому известно про операцию «Троюродный дядя» такого, о чём Збышек и Лесли с Хиггинсом были «вне допуска».
Подправлю там у кого надо в мозгу-то: так, чтобы всё оставалось спокойно для меня.
Потом можно и пожить в удовольствие. Попутешествовать по свету – оглядеть, так сказать, будущие необозримые владения… Прикинуть – кем как лучше управлять: оставить ИХ существующее правительство, или посадить новое – удобное для меня. Но – вернуться потом в родные Штаты придётся. Всё же они пока – постольку, поскольку о других ещё ничего не выяснил достоверно – намбер уан в мире!..
И если не найду пресловутых глобализаторов-евреев, контролирующих Швейцарские и прочие капиталы и банки, управлять всем буду, наверное, отсюда. Из родных, как говорится, пенатов. Всё привычней. И со своими миллионерами – попроще.
Да и не хочу я мозолить людям глаза: затаиться дома тоже сподручнее: когда знаешь все ходы и выходы.
Вот и буду строить, в меру своих нескромных сил, Будущее Планеты. Да и не через Президента, само-собой. Он лишь жалкая публичная пешка. А – через Капитал.
Поначитался я в мозгах образованных наших, а они, слава богу, кругозором не обижены. Да и сам, вроде, не совсем тупой. Вычислить, кто из богатейших семейств в какой степени рулит, МНЕ труда не составит! А там и посмотрим…
Но главное, конечно – относительно конкурентов-Богов…
Не подпущу!
Поскольку я практически ничего не забываю, а доступ имею в любые, даже самые образованные и умнейшие мозги, похоже, скоро я стану реально самым умным и хитрым нечеловеком на планете. Да, собственно, разве может быть по-другому?!
Ведь когда крёстный-то мой прилетел сюда, две-то с половиной тысячи лет назад, вокруг были одни примитивные племена с каменными (Ну, это в Европе – с медными!) топорами. А сейчас – прогресс всё-таки. Мне, да и ему (Нам!) найдётся чему поучиться.
И если мы с ним – ну, то есть, Я – хочу обезопаситься от вторжения конкурента после очередного роения, надо подумать, как сделать эту цивилизацию сильнее и сплоченней. И, главное, как этого агрессора-претендента сразу обнаружить!
И ещё предстоит работёнка – выяснить, нет ли здесь уже чужаков. Не из нашего Роя, так из каких-нибудь других Рас межзвёздных бродяг и паразитов, типа того же «Христа», или Будды.
Очистить планету от них – задачка посложней.
Но – ненамного.
Ладно, сейчас спущусь из самолёта, и двинусь. Для начала – на кормёжку. Что-то я проголодался, пока спал.
Потом – жильё.
А потом – и делами займусь. А если там, в Пентагоне, или Лэнгли, что интересное найду – тоже опишу, и размещу здесь, в интернете. Читайте. Думайте, что это фантастика.
Мне вы всё равно помешать не в силах.
А если вдруг однажды проснётесь, ощущая дикую слабость, головокружение, потерю воспоминаний о вчерашнем вечере, и обнаружите след от укола на локтевом сгибе…
То сразу же обо всём забудете!
Потому что Я так приказал!
И мысль о мести билась в моём, таком крошечном, мозге!..
Вот. Теперь всё стало более-менее понятно. И с пирамидой, и с нищей мумией.
Но это теперь – не моя проблема. Вся эта шелуха – для грабителей могил, или для археологов. Мне же важно одно – я снова здесь. И в молодом теле. И оно согласно служить мне, поскольку его хозяин и сам разделяет мои мысли о Мировом господстве. И основной миссии Высшей расы. И мы с ним теперь – одно целое. Я могу пользоваться его знаниями, его мозгом, а он – моим, моими воспоминаниями. Даже не знаю, как про нас с этого момента говорить – МЫ?!..
Да, так, конечно, правильнее.
Но привычней, всё же – Я!
От моего не то крика, не то – стона при пробуждении, заворочалась Надя.
Но не проснулась, только повернулась на другой бок – похоже, это я успел приказать ей не просыпаться… Я долго смотрел на неё невидящим взглядом, и думал о своём.
Значит, теперь я могу повелевать и приказывать и насекомым. Например, насылать стаи саранчи – типа казней египетских. Или – стаи птиц. Толпы крокодилов. Стада слонов. Да любых животных.
Хотя, конечно, самым страшным и опасным животным является человек.
Это я ясно видел – и его умом и своим, современным. Можете, конечно, и не верить, но мне теперь эта странная способность – думать как бы вдвоём – казалась естественной. И, словно бы так и надо, что я могу видеть сквозь века, и память у меня на генетическом уровне. А там – десятки поколений бессмертных Бого-людей! И расселение их по сотням миров. Вроде – как бывает при роении пчёл, или муравьёв. Ну, здесь, на земле.
А люди покорённой планеты – не люди, а только пешки в моих руках: хочу – возвышу, хочу – казню, или буду использовать, как сочту нужным – хотя бы как подставку для ног… Хотя, как я понял, главным всё же для Богов-пришельцев было создание сильной империи, одной – на целую планету. Иначе – не отразить нашествия юных Богов-конкурентов от очередного «роения», и их расселения по уже освоенным, и новым миркам. Населённым рабами-людьми.
И это – тоже как естественный отбор: победит сильнейший Бог, и будет править!
Да, ЕГО мировоззрение, его память заставили меня понять такое, что простым смертным и не снилось. И мыслить так, как до меня никто не мыслил.
Глобальными задачами.
Огромным объёмом работы, которую предстояло проделать.
И как-то совсем не угнетала меня – ни эта трудная предстоящая работа, ни идея владения всем миром. Впрочем, возможно такое есть в каждом человеке? И оно просто спит, дремлет в ожидании своего часа, подавленное… Или уж – стремится реализоваться во что бы то ни стало, любой ценой, когда совпадает с внутренним самонастроем человека, или каким-то внешним толчком, пробудившем амбициозные стремления… Ну, скажем, как у Александра Великого, или Наполеона?..
Словом, не чувствовал я в себе укоров совести, представляя, сколько подлых и гнусных (с точки зрения людской морали) поступков мне придётся совершить в будущем, чтобы добиться поставленной цели. Можете считать, если вам что-то не нравится, что это только у меня спящие в древних глубинах личности самые низкие и злобные животные инстинкты, прорвались, наконец, сквозь наносную шелуху «гуманного» воспитания и «цивилизованности», наружу…
Ладно, оставим абстрактную философию. Я ведь не собираюсь оправдываться.
Просто пытаюсь описать то, что испытывал и думал – так, чтобы вам были понятней мои дальнейшие действия.
На следующий день я работал, как обычно, и чинил, и запускал оборудование, и разговаривал… А сам всё присматривался ко всем, и читал, что у кого на уме, и то, что может оказаться мне полезным в будущем. Учился, как ни странно, грамотно говорить. И писать. Копался в знаниях.
И, что удивительно, даже самое сложное из всяких там, например, понятий о вселенной, или физике ядра – оказалось мне теперь очень даже понятно! Ведь те, чьи это были мысли, сами хорошо представляли, о чём идёт речь, и, соответственно, и я всё понимал – словами так никогда не объяснить! А самое главное – я теперь, и правда, ничего не забывал. И иногда спрашивал себя – что же может такого содержаться в этих микрограммах крови-слюны, что даёт мне всё то, чем я теперь обладаю? И как же оно работает?!
Ведь этого не знал и мой, если можно так выразиться, крёстный – Знание о составе и принципах действия волшебного эликсира было утрачено и его расой!
Сила, конечно, в нём жуткая. Правда, она, разумеется, требует и расплаты – нужны…
Жертвы!
И это должны быть простые люди – с обычной кровью.
И чем больше таких людей будет в распоряжении Бога – тем лучше. И чем сильней созданная им Империя – тем прочней гарантия от вторжения конкурентов-богов.
Вот и получалось, что Человечеству в Космосе ничего не светит: все, ну, или все известные Богам, вселенные и планеты с жизнью уже разобраны! И самостоятельно так называемая «Цивилизация» людей может развиваться только вот так – как в моём случае.
То есть, Бог был убит коварно, сплётшими заговор рабами. Перехитрившими его.
Ну, или он по каким-то иным причинам не смог передать эстафету власти дальше.
Если проводить аналогии с понятными вам вещами, то это тоже – типа, естественный отбор среди нас, Богов: не справился, позволил себя прикончить – на твоё место придёт более осторожный и умелый. И поведёт бесконечную игру на выживание дальше…
Поэтому наше «роение» оправдано: рабы не должны оставаться без «присмотра». И, главное – нельзя давать этой самой «человеческой», как вы все себя называете, цивилизации, развиться до такой степени, чтобы она вышла в космос: ведь если у такой продвинутой расы простых смертных будет ядерное оружие, и она случайно, или неслучайно, найдёт ту, единственную, Первую планету… И будет уничтожен наш Дом…
То есть, место, где происходит зарождение нового Роя, и где работает тот, единственный в своём роде, аппарат…
О-о!
Впрочем, надеюсь, вернее – почти уверен, до этого не дойдёт.
Шансов на такое у обычных людей практически нет. Пишу это не для того, чтобы убить вашу надежду, а для того, чтобы объяснить – есть вещи, которые хоть и положили начало нашей, Божественной, цивилизации, но неизвестны и нам – КТО и КОГДА дал нам тот, уникальный и единственный в своём роде, аппарат, вырабатывающий Наш Эликсир.
И, сказать вам честно, никто из нас, Богов, никогда особенно-то и не стремился понять, как он работает. Кто его сделал. И почему отдал нам.
Или – для чего…
Не для того же, в самом деле, чтоб мы были вечными надсмотрщиками?!..
И не пускали вас – во Вселенную!
Ещё два дня я вёл себя в меру обычно, понимая, что изучают меня. Ловят малейшие признаки того, что я теперь – не я. Ну и сам заодно присматривался, и производил разведку, питаясь запасами, которые были у дока в холодильнике. Всё, что интересовало меня у Лесли про его начальство и их КП, я вычитал легко – ещё бы, ведь ни полиграф, ни сыворотка правды не дают прямого проникновения в мозг!
Повторяю: можете не верить – но мироощущение и мировоззрение у меня и вправду коренным образом изменились. Приказать любому смертному что-то сделать для меня – даже в ущерб собственным интересам, или здоровью! – мне теперь казалось так же естественно, как и дышать. Скромничать не буду: я реально чувствовал себя как высшее и достойнейшее существо.
Так, на второй день, зайдя на склад к «злющему» интенданту, я испытывал только раздражение, глядя, как неловко он пытается попасть толстой иглой себе в локтевую вену. В конце концов я сам наложил ему жгут, и попал иглой куда надо.
Ста граммов с него хватило – он с непривычки и так валился с ног, и позеленел весь. Ну, чтобы избежать ненужного мне заражения, я сам обработал его рану спиртом из доковского флакона. Ах, да – забыл сказать, что сам я теперь в алкоголе для дезинфекции, или чего другого, не нуждался – царапины и раны, стоило только пожелать, заживали сами – как на кошке…
Ну а капрал, конечно, про всё сразу забыл.
А ещё я старательно тренировался – увеличивал свои ментальные способности. И расстояние, на которых мог бы действовать ими. Хм. Это было нетрудно.
В воскресенье настал мой час.
Вначале поработал я с удалённой охраной…
Лесли и его «землекопам» внушил я приказ: разобрать затычку, которую построили для сдерживания грунтовых вод из земляной галереи. Всем этим бедолагам я внушил, что то, что они копают и вытаскивают – нужно. Для пользы всей экспедиции.
Затем, пока они работали, и вода ещё не хлынула под пирамиду, в наш ход к усыпальнице, внушил я всем моим учёным собратьям, что они должны ещё раз, и очень тщательно, скопировать и прочесть все надписи и иероглифы, начертанные на стенах погребальной камеры. И главное – выяснить, как всё это будет выглядеть под водой. А когда вода дойдёт до потолка камеры, смело начинать… Дышать ею – это, дескать, вполне в порядке вещей при изучении нашей пирамиды. И все археологи и физики отправились туда, и все лаборанты тоже, и никто и не подумал усомниться.
И вода, разумеется, вскоре хлынула могучей Ниагарой, и стала стремительно затапливать тоннель и камеру. А поскольку эта камера должна была оказаться куда ниже уровня грунтовых вод, об этой части экспедиции я мог больше не беспокоиться.
Затем Лесли я внушил, чтобы он срочно собрал всех своих – охрану и агентов, и тех же землекопов, словом, даже интенданта, и провёл очень важный внеплановый инструктаж в связи с успешным завершением экспедиции. О важности, так сказать, неразглашения. И проводил его вплоть до моего распоряжения о прекращении этого дела.
Надю я уложил в постель с якобы мигренью, и попросту усыпил.
Убедившись, что все заняты делом, и никто не отлынивает, я двинулся через никем больше не охраняемые ворота вглубь сельвы.
Приятно было наблюдать, как лианы, хоть и медленно, но сами – отодвигались с моего пути, а папоротники пригибались к земле. Многоножки и прочая ползучая мелочь расползалась с дороги, шелестя лиственно-моховой подстилкой. Словом, как я обнаружил, я мог воздействовать на всё, что, как говорится, живо: растения, мох, насекомых. Ну, и, конечно, на всё мыслящее – с даже примитивной нервной системой. Хотя, разумеется, лучше всего я был приспособлен воздействовать на человека. А вот на камень, металл, стекло, или любой неживой объект – нет.
Через милю я добрался до уже ждавших меня морских пехотинцев из патруля, охранявшего периметр нашего лагеря. Поскольку они вряд ли были специалисты, я сам перетянул руки над уже закатанными рукавами, ввёл иглу, и выкачал по сто грамм в пластиковый стакан и с одного, и со второго. Помазал спиртом и их. Отправил дальше патрулировать, забыв обо мне, и коридоре, который тянулся, неторопливо смыкаясь, за мной, и открывался – передо мной. (Интересно – а как Моисей справлялся с водами моря?!)
Через пару часов добрался я до того места, откуда мог уверенно управлять людьми на КП. Находилось оно почти за полторы мили до базового лагеря начальства Лесли. Осмотрелся там не торопясь. Отлично – всё, как я и увидел в памяти подполковника.
Забрался я в мозг одного из операторов беспилотника. Того, что побольше – «Глобал Хока». Скажу честно: его глазами я с большим интересом и глубоким удовлетворением проследил, как эта огромная – в размахе крыльев чуть ли не больше, чем у Боинга – и начинённая под завязку здорово горючим топливом, дура, грохнулась в крутом пике прямо в барак, где Лесли всё проводил и проводил свой бесконечный инструктаж…
Оператор этот меня и не почувствовал, и так до конца и не понял – что же с его аппаратом вдруг случилось?.. У него и всех окружающих и мысли не возникло, что что-то пошло не так.
Заставить их всех пока помалкивать, игнорировать включившиеся и сразу выключенные ими же сирены и мигающие контрольные лампочки, и вести дальше обычную работу тоже было нетрудно – мне ещё нужно было добраться, так сказать, «домой», и всё там «подчистить».
Через два часа я снова оказался у ограды нашего лагеря, а сельва за моей спиной снова плотно сомкнулась, приняв первозданный девственно-непролазный облик.
А особенно подчищать и не понадобилось: все, кто был внутри пирамиды, уже оказались мертвы – никакой мозговой активности… Тех немногих раненных, выживших при падении беспилотника, что оказались в сознании, я заставил заснуть навек. Это было даже гуманно – они ведь так страдали. Их ощущения были очень… болезненны. А тех, кто лежал без сознания – я просто… выключил. Как выключают, например, лампочку. Для меня их смерть прошла так, словно я просто… Сделал положенную работу.
После этого я отступил обратно в джунгли, в шалаш, который сам и построил, и где у меня имелись припасы и всё необходимое. И стал с интересом ждать: что же будет.
И оно не замедлило быть.
Когда оператор беспилотника «вдруг» (как раз через два часа) понял, что объект его управления исчез с горизонта, вероятнее всего упал и взорвался, и сообщил о крушении руководству, то оно сразу запросило спутник – и вот нате вам: они увидели то, что до этого я запрещал им видеть на контрольных мониторах!..
Немедленно к нам направились три джипа с целым взводом морских пехотинцев и кучей начальства. Гнали они так, что один из внедорожников – и моей заслуги тут вовсе нет! – даже врезался в какое-то толстенное дерево. Впрочем, все выжили.
Приехали они, разумеется, слишком поздно.
Почти всё, что могло гореть – уже сгорело. Но дым над руинами бараков ещё поднимался, застилая солнце липкой чёрной пеленой. Смотрел я на всё их расширившимися от увиденного, глазами. Обонял их ноздрями запах горелой плоти. Двоих особо нервных даже вырвало – когда они увидели, что осталось от свидетелей…
Часть крови из холодильника Неда ещё была при мне, так что голодать не приходилось. Одеяло со склада мне выдал сам интендант. Так что, лёжа с удобствами, я поочерёдно смотрел на всё. Глазами всех, кто прибыл в спасательной партии. Чтобы чего не пропустить. Ничего опасного для меня в их впечатлениях и мыслях не оказалось.
Так как я запретил москитам, клещам и прочему гнусу докучать мне, устроился я в своей берлоге совсем неплохо. И с интересом проследил, как идёт процесс опознания трупов. Тут я не забыл подстраховаться: один из самых обгоревших трупов принадлежал…
Мне.
Сюрприз? Вовсе нет – подходящего индейца я ещё утром обработал и привёл из его селения. И Лесли впустил его, и заставил слушать инструктаж, нисколько не сомневаясь, что это – я. И тот ведь – слушал. Хотя ни слова и не понимал.
С жертвами «Глобал Хока» проблем не возникло – вскоре, на следующее утро, опознали, или считали, что опознали, почти всех «своих». Сложнее оказалось с утонувшими в тоннеле – пришлось привезти акваланги, и кучу специфического оборудования, и посылать военных ныряльщиков.
Но к вечеру достали всех и оттуда. Теперь ожидал я только одного – когда старший офицер главного лагеря и базы (полковник Росс Хиггинс) сформулирует своё мнение для итогового отчёта, и я его (Вернее – их. И полковника, и его отчёт.) соответственным образом подкорректирую. Всё должно быть шито-крыто. Следов моего выживания и присутствия того, чего, как я выяснил из памяти Лесли, все Пентагоновские и Лэнглевские работнички больше всего и опасались – то есть, Супергероя с неземными способностями и амбициями! – обнаружить никто не должен.
Прошло, если можно так сказать, штатно.
Единственную проблему представляла моя Надя.
Поскольку она единственная выжила, да ещё и спала, когда вершились такие дела, её совсем затаскали по инстанциям. И допросами затрахали.
Ну, тут уж я ничего не мог сделать – всё должно было выглядеть естественно.
Поэтому пришлось ей пройти и через детектор лжи, и через сыворотку правды, и давление и угрозы… Ничего, её психика отличалась простотой устройства, и всё выдержала с честью. Я стал всерьёз подумывать, что она может мне пригодиться. И не только как сексуальная партнёрша, но и как добровольная союзница.
И безупречный исполнитель.
Вплотную заняться Надей я смог только дня через три, когда отчёт был составлен, и составлен так, как было нужно мне. И отослан.
Все события в нём полковник представил, как цепь нелепых случайностей и технических ошибок. Сложнее всего было не с людьми – и тут мы с руководством операции «Троюродный дядя» были вполне солидарны: они тоже смотрели на простых смертных как на расходнуемый материал, и легенда об их трагической гибели – уже ушла по местам работы и в семьи.
Проблема была со злополучным беспилотником.
Его странная, чтоб не сказать больше, потеря, сильно раздражала самые верха: в основном из-за его чудовищной стоимости, и сложности заполучить новый взамен потерянного. Поскольку это – агрегат буквально штучного изготовления. И новый взамен утраченного будет готов лишь через полгода.
Несчастного оператора затаскали похлеще Нади, и даже мучили, как и её, под гипнозом. (Ха-ха. Не настолько я непредусмотрителен…) И почему-то никого не удивлял тот странный факт, что больше часа никто из персонала, а не только злосчастный оператор, не замечал того, что передавал спутник, и пропажу изображения с камер этого чуда техники…
Ничего их старания не дали – разве что поставили бедолагу-технаря на грань нервного срыва. Я предусмотрел все их возможные действия, и – уж можете поверить! – мозг оператора был к ним готов. Да и мозг остальных из дежурной смены…
На четвёртую ночь я отправился в лагерь дружища Хиггинса.
Смело подошёл прямо к их пропускному пункту. А что мне сделается – небольшое усилие, и лейтенант с подчинёнными сами открыли мне ворота из жердей, обтянутых колючей проволокой, сами за мной закрыли, и думать забыли, что кто-то входил. Остальным часовым на вышках по периметру КП я просто приказал отвернуться, и бдить себе в джунгли. Так что они меня и правда – не видели.
Прошёл я к дежурному, приказал взять ключи от карцера, где держали мою… Походную жену.
Он меня и ввёл, и оставил нас наедине.
Надю я вначале долго рассматривал.
Симпатичная она всё же женщина. Особенно, когда спит и молчит: черты лица приятные: добрые, расслабленные… Ну ни дать ни взять – невинный ребёнок.
И тело – в моём вкусе. Мягкая, тёплая, большая. И излишним интеллектом не обезображена. А в постели так вообще – просто умница… Ну а заставить её теперь прекратить устраивать мне сцены, планировать наше совместное будущее, и ворчать – вообще не проблема.
Разбудил я её осторожно, попросив не шуметь. Сознания пока не трогал – хотел посмотреть, смогу ли я ей доверять, когда она узнает, что да как.
Первые три минуты, правда – никак, слёзы, море эмоций, и невнятные причитания, зато мне она была неподдельно рада. Ну, в-смысле, тому – что жив.
Посадил я её обратно на кровать, чтобы не рухнула. Рассказал про себя – как понял, что теперь сверхчеловек, про свои новые силы и возможности, да как собираюсь теперь стать властелином Мира… И что для этого сделал, и собираюсь сделать. Минут десять рассказывал. В конце предложил быть моей… женой и помощницей.
Только я уже видел, как оно будет.
Пока я рассказывал, я наблюдал, как меняется её «внутримозговое» и «душевное» отношение ко мне, и к тому, что я говорю.
Вначале, конечно – недоверие.
Потом, когда я мысленным приказом заставил дежурного снова войти и закатать рукав, и перетянул ему руку, и воткнул иглу… И выпил то, что набралось в стакан… А затем отослал беднягу. И заглянул в женщину уже по полной.
Увидел я такую брезгливость, и презрение!..
Словно я – тухлая смердящая падаль, которую она обошла бы за милю. Мыслей, сопутствующих этим эмоциям, было много. Некоторые касались религии, некоторые – морали. Причём критерии оказались почти как у моей драгоценной мамули…
Основная, однако, мысль была – «опять дурацкие вампиры!..»
Насмотрелась она дома сериала «Сумерки»… А там вампиры – красивые и гуманные высоконравственные борцы за справедливость… И ещё вспоминала сцены из сериала-боевичка про Блэйда. Тут уж ребята вроде меня – жуткие монстры, подлые твари, и нравственные уроды…
Бред. Стереотипы. Но при её примитивном мышлении – неисправимые.
Словом, ничего хорошего для себя я в её мыслях не увидел. Особенно после того, как она въехала, что это я всех наших утопил и взорвал… И никому не позволил выжить.
А, собственно, чего я ожидал от простой американки, всё ещё верящей в фигню типа совести, демократии, человеколюбия, и доброго боженьки?!..
Ясно стало мне, причём так кристально, что правильно действовал древний Бог – один он был! И я должен быть один. Доверять и доверяться никому нельзя – предадут, как раз плюнуть. Идеология у меня теперь коренным образом расходится с, так сказать, общечеловеческой. А мне, пока не создал свою империю, нужно хотя бы часа три-четыре в сутки где-то спокойно спать. И регулярно питаться. И знать обо мне никто не должен.
Потому что не хочется быть обезглавленным.
Ничего я Наде тогда не сказал. Просто, когда до самого последнего закоулка изучил её мозг, и не увидел для себя, обновлено-свободного от предрассудков, ни единого шанса, приказал ей про мой приход полностью забыть, и спать себе дальше.
Всем бодрствующим часовым и прочим служакам полковника я тоже, само-собой, приказал меня или снова «не видеть», или напрочь забыть, равно как и о странностях ночного дежурства.
Ворота за мной закрылись.
И представлялось мне тогда – глупо, конечно! – что это за мной навсегда закрылись ворота той, старой, жизни… Что ухожу я от Человечества. Что не человек я больше, а – Монстр. Чудовище без совести и принципов. Без Господа в сердце.
Где-то в самой глубине души казалось мне, что, может, можно ещё всё как-то поправить, вернуть… Может, удастся дома, в Штатах, сделать мне какую-нибудь там операцию, или переливание… Расшифровать этот яд, и найти-таки противоядие к нему – чтобы вернуть меня, МЕНЯ, чтобы мог я снова жить, и быть как все… Простые люди, то есть.
Потом понял я.
Так чётко, причём, понял – не-ет.
Нет мне возврата. Добровольно мы – то есть, я – и тот, древний, и теперешний, от всего ЭТОГО – не откажусь.
Никогда. Ни за что. Да и ни один человек, да и любое мыслящее существо, от этого не в состоянии отказаться – не то что Пришелец со Звёзд, или наивно-закомплексованный парень из низов.
Посмотреть хоть на царей там всяких, или Генсеков – уж и песок сыплется, и мозги не работают, и водят-то под ручки: ну, угомонись ты, да воспитывай внуков: нахапал на всю жизнь, и даже больше…
Нет. До самой неё, костлявой, будут сидеть, и место у кормушки удерживать – чтоб, значит, другим не досталось!..
Уж такая, видать, это штука – власть над людьми. Вкусивший – не отдаст!
Ладно, оставим вам, людишкам, дурацкую философию и дешёвое морализаторство. Тем более, что всё это у вас отработано, и так же как и религия, учит одному: ПОКОРНОСТИ!
Что делать дальше, я давно решил. Просто теперь буду без постоянной женщины.
Да и хорошо – заодно и генофонд улучшу, и новых ощущений получу. И в делах мне, собственно, помощники и не нужны – добровольные. Всё, что касается запланированного – буду делать один. Одному – проще. То есть, реально – всё проще.
Вот пришёл я на рассвете в одну из деревень. На пороге одного из домов уже встречают, заводят внутрь, подобострастно кланяясь, двое подходящих индейцев – сын и отец. Сами рукава закатывают, сами жгут друг другу накладывают. Я только иглу вставляю – потому как руку уже набил, поначитавшись того, что имелось по части врачевания в голове дока Неда.
Когда набралось в стакан сколько надо, сами подают его, снова с поклоном: с почтением, и неподдельным. Им-то мысль о моей Божественной сущности внушали с детства. Но – оставлять её там нельзя: неровен час, брякнут кому-нибудь, что почтили… и принесли жертву. Мне.
Это – следы.
А их я оставлять не собираюсь.
Вот они и забыли всё, и пошли себе в мастерскую. Где сувениры-то свои поддельные клепали для лохов-туристов. И торчали там всё время, клепая себе помаленьку, пока я со старшей дочерью не закончил… Улучшение генофонда.
Ну, что могу сказать. Былого удовольствия, конечно, я от секса теперь не получал. Но и того, что чувствовал – мне хватало. А вот девушка, как ни странно, прямо таяла, и сгорала от наслаждения – уж я-то видел. Прямо жалко было стирать такие воспоминания: вдруг они – лучшее, что было с ней за её полунищенскую серую сельскую жизнь…
У кого в деревне есть подходящий автотранспорт? Ага, нащупался, если можно так сказать, сам – действительно, я словно и не искал. Послал мысленный… как бы запрос – и нужный мне человек сам откликнулся, и пошёл заправить его, и подать прямо ко входу в лачугу. Это оказался лавочник. И лавку я ему приказал оставить на жену, и объяснил, что сказать ей и остальным. Разумеется, как я вышел и сел в его развалюху, и мы укатили, никто не видел. Даже он про меня ничего не знал – в упор не видел.
До столичного аэропорта добрались мы к обеду. Отпускаю беднягу на рынок за товаром – он как бы туда и собирался. Ну а я захожу в ресторан.
Вот. Подходящий по росту и размеру солидный господин. Заходим с ним в туалет, и он меняется со мной одеждой. Собственно, мы могли проделать всё это и на одном из обеденных столиков огромного зала: меня и его теперь в упор никто не видит. И ничего обо мне не помнит!
Порядок. Выхожу, поскольку еда меня уже не интересует.
Подходящего путешественника в Штаты я тоже выбрал легко. Никто его там не встречает, а дела можно будет сделать и в следующий уикенд – это я ему легко объяснил, забрал его билет и паспорт, и отправил бизнесмена-фруктозаготовщика домой, наслаждаться отдыхом и сном. А багаж ему теперь и не нужен. И забыл он уже обо всём.
На пропускной стойке никто даже и не заметил, что фото не моё – уж я постарался лицо подправить. Не-ет, не в паспорте – это было бы слишком просто, и уже не интересно. Я сделал лицо – себе. Соответствующее его фотографии и образу, который запомнил.
Не знаю, увидят ли его видеокамеры, но стюарды Пан-Америкэн и таможенники Гватемалы точно не заметили. Я теперь Федерико Альварес Перейра. Лицо у него поприятней, конечно, чем моё – вот и надо, пока не подберу другого кандидата, сохранять его на себе.
В самолёте хорошо. Комфортно лететь первым классом. Я смело поспал: благо – когда уже попал внутрь, и взлетел, беспокоиться не о чем. Но голову – на всякий случай! – прикрыл носовым платком. Лучше выглядеть чудаком, чем меняющим лицо колдуном: а так могло подумать большинство этих, вроде, солидных, людей, на самом деле жутко суеверных и трусливых в глубине души – уж это-то я видел.
Я же пока сомневался – смогу ли лицо удерживать во сне…
Проснулся уже на подлёте к стране-в-которой-я-родился.
Красиво выглядят все эти небоскрёбы Манхеттена с воздуха, особенно со всей своей ночной иллюминацией. Этакие рукотворные таинственно-многообещающие джунгли…
Ладно. Не хочу пока никого пугать. Высовываться и привлекать внимание не в моих интересах. Планы на будущее у меня, конечно, есть.
Для начала наведаюсь-ка я в Лэнгли, да посмотрю там как следует у высшего руководства: что кому известно про операцию «Троюродный дядя» такого, о чём Збышек и Лесли с Хиггинсом были «вне допуска».
Подправлю там у кого надо в мозгу-то: так, чтобы всё оставалось спокойно для меня.
Потом можно и пожить в удовольствие. Попутешествовать по свету – оглядеть, так сказать, будущие необозримые владения… Прикинуть – кем как лучше управлять: оставить ИХ существующее правительство, или посадить новое – удобное для меня. Но – вернуться потом в родные Штаты придётся. Всё же они пока – постольку, поскольку о других ещё ничего не выяснил достоверно – намбер уан в мире!..
И если не найду пресловутых глобализаторов-евреев, контролирующих Швейцарские и прочие капиталы и банки, управлять всем буду, наверное, отсюда. Из родных, как говорится, пенатов. Всё привычней. И со своими миллионерами – попроще.
Да и не хочу я мозолить людям глаза: затаиться дома тоже сподручнее: когда знаешь все ходы и выходы.
Вот и буду строить, в меру своих нескромных сил, Будущее Планеты. Да и не через Президента, само-собой. Он лишь жалкая публичная пешка. А – через Капитал.
Поначитался я в мозгах образованных наших, а они, слава богу, кругозором не обижены. Да и сам, вроде, не совсем тупой. Вычислить, кто из богатейших семейств в какой степени рулит, МНЕ труда не составит! А там и посмотрим…
Но главное, конечно – относительно конкурентов-Богов…
Не подпущу!
Поскольку я практически ничего не забываю, а доступ имею в любые, даже самые образованные и умнейшие мозги, похоже, скоро я стану реально самым умным и хитрым нечеловеком на планете. Да, собственно, разве может быть по-другому?!
Ведь когда крёстный-то мой прилетел сюда, две-то с половиной тысячи лет назад, вокруг были одни примитивные племена с каменными (Ну, это в Европе – с медными!) топорами. А сейчас – прогресс всё-таки. Мне, да и ему (Нам!) найдётся чему поучиться.
И если мы с ним – ну, то есть, Я – хочу обезопаситься от вторжения конкурента после очередного роения, надо подумать, как сделать эту цивилизацию сильнее и сплоченней. И, главное, как этого агрессора-претендента сразу обнаружить!
И ещё предстоит работёнка – выяснить, нет ли здесь уже чужаков. Не из нашего Роя, так из каких-нибудь других Рас межзвёздных бродяг и паразитов, типа того же «Христа», или Будды.
Очистить планету от них – задачка посложней.
Но – ненамного.
Ладно, сейчас спущусь из самолёта, и двинусь. Для начала – на кормёжку. Что-то я проголодался, пока спал.
Потом – жильё.
А потом – и делами займусь. А если там, в Пентагоне, или Лэнгли, что интересное найду – тоже опишу, и размещу здесь, в интернете. Читайте. Думайте, что это фантастика.
Мне вы всё равно помешать не в силах.
А если вдруг однажды проснётесь, ощущая дикую слабость, головокружение, потерю воспоминаний о вчерашнем вечере, и обнаружите след от укола на локтевом сгибе…
То сразу же обо всём забудете!
Потому что Я так приказал!
Свидетельство о публикации (PSBN) 67541
Все права на произведение принадлежат автору. Опубликовано 16 Марта 2024 года
![mansurov-andrey](/assets/images/users/35bd4f034ae17bea663fc6aaa5a128cc.jpg)
Автор
Лауреат премии "Полдня" за 2015г. (повесть "Доступная женщина"). Автор 42 книг и нескольких десятков рассказов, опубликованных в десятках журналов, альманахов..
Рецензии и комментарии 0