Пролив вечных редакций (Глава 15)

Пролив оказался лентой Мёбиуса из помарок – берега состояли из предложений, вода пахла корректором, а воздух вибрировал знаками. Над волнами носились птицы кричащие, «неверный глагол». Юта плыл на лодке из странице 14, которая рассасывалась при каждом. Соприкосновении с водой. Вместо вёсел – две вопросительные палки, оставляющие за собой пузыри. Пузырь №1: Юта сжигает рукопись, но огонь рождает новую книгу. Пузырь №2: Рёта становится автором, а Юта – персонажем его кошмара. Пузырь №3: Море съедает чернила, оставляя мир белым листом. На острове правок его встретил Верстальщик – существо с телом из поле форматирования и глазами-глоссариями. - Твой текст кривой, - сказал он, вырывая из груди Юты абзац о детстве. – Здесь нужен курсив. И больше крови. Он воткнул в рану знак, который начал всасывать воспоминания: Мать, читающая сказки на языке, который изобретает Рёта. Отца, стирающего дату исчезновения сына ластиком. Самого Юту, пишущего письмо себе из главы 0, чернилами из собственных вен. Полночь. Вода в проливе заиграла обратным направлением, вынося на берег: Машинку Акиры с клавишами в форме зубов Рёты. Устрицу-оракула, теперь зашитую в ритме из недописанных диалогов. Часы-ребёнка, тикающие. Верстальщик разорвал небо (оно оказалось титульным листом), обнажив чистовую рукопись: «Глава 15: Все правки – ложь. Истинный текст пишется между версиями» Юта прыгнул в разрыв между «было» и «стало». Падая, он увидел: Рёту, который держит перо, сделанное из рёбер Юты. Море, переписывающее свои волны. Себя – предложение, застрявшее в скобках вечности.