Удавка на шее (Глава 5)

Неприятности начались на подъезде к Броду.

Машина вздрогнула, захлебнулась и замерла — будто сама земля отказывалась пускать их дальше. Обочину окаймляли кривые берёзы с ободранной корой, словно их скребли когтями. В низине мерцал туман, стелясь между кочек, похожих на спящих зверей. Воздух пах болотной тиной и чем‑то металлическим — будто сама земля кровоточила.

Никита уже четверть часа копошился в раскрытом капоте, чертыхаясь и перебирая холодные металлические детали. В его движениях сквозила обречённая решимость: он знал — починить машину нечем. В багажнике не осталось ни инструмента, ни запасных частей. Только пустота и эхо тщетных надежд.

Дима стоял рядом, сжимая фонарь. Лучик света дрожал, выхватывая из тьмы то масляные потёки на двигателе, то бледное лицо Никиты, то рваные тени на обочине. Ник ругался — глухо, яростно, будто пытался перекричать саму ночь.

Тишина, нарушенная лишь его голосом, казалась живой. Она пульсировала, то сгущаясь, то размываясь, и в этих промежутках Рита слышала то ли шелест листьев, то ли чьё‑то дыхание. Где‑то в лесу треснула ветка — слишком громко, будто её сломали нарочно. Затем снова тишина, а после — шёпот, похожий на перекатывание камешков в жестяной банке.

Рита выбралась из машины. Холодный ветер пронзил её насквозь, заставив кожу покрыться мурашками. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Во рту появился металлический привкус — то ли от страха, то ли от губы, которую она невольно прикусила.

Она замерла, вглядываясь в заросшую обочину. С того момента, как друзья предложили ехать сюда, она чувствовала, как невидимая удавка медленно стягивается на шее. Словно чьи‑то ледяные пальцы уже ухватились за конец верёвки и теперь неспешно, методично затягивают узел.

— Да блин! — Света высунулась в открытое окно, её голос дрогнул. — У кого‑нибудь ловит телефон?

— Я же говорила — не нужно сюда ехать! — Рита обернулась, ища поддержки. Её голос звучал тихо, но настойчиво. — Давайте вернёмся к шоссе. До утра доберёмся, поймаем попутку, а за машиной потом как‑нибудь вернёмся.

— Ри, опять ты за своё! — Светка резко выпрямилась, её глаза вспыхнули раздражением. Пальцы нервно теребили край куртки. — Успокой свою панику!

«Бежать. Пока не поздно», — мысль билась в голове, как набат.

Всё повторялось. Как и неделю назад. Друзья не слышали её предостережений, списывали на истерику, на мнительность. Они не чувствовали опасность в обычной поездке за город.

Рита же знала ее лично.

Дима заметил её взгляд — испуганный, молящий. Он не понимал причин, но сердце сжалось от тревоги. В отблеске фонарика его глаза потемнели, став похожими на янтарь, залитый смолой.

— Может, правда стоит повернуть к шоссе? — его голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Рита вдохнула с облегчением. В этой темноте его слова стали искрой надежды.

Ник выпрямился, с хрустом разгибая спину. Он вытер пальцы о ветошь, его лицо исказилось от злости. Руки дрожали от напряжения.

— Я не знаю, что с этой дурой делать! — Он оглядел машину, словно пытаясь взглядом заставить её завестись. — Пошли. Попросим помощи и поедем дальше.

Гравий ринулся с наката дороги, потревоженный шагами. Звук разрезал ночь, поделив всё на «до» и «после».

Искра надежды погасла.

Рита с горечью поняла, что бежать уже поздно.

В свете фар возникла фигура. На таком расстоянии Рита не могла разглядеть лица, но что‑то в его походке заставило её сердце сжаться. Резкие, стремительные движения. Знакомые. Свет фар играл в рыжих волосах, превращая их в огненные спирали.

Риту будто ударило током. Рыжий.

Из тьмы выступили ещё двое. Они двигались быстро, почти бесшумно, словно тени, обретшие плоть.

Рыжий подошёл ближе. Его взгляд на долю секунды задержался на Рите — слишком долго для случайной встречи, слишком холодно для приветствия. Он тут же отвернулся, будто не узнал, но Рита заметила: пальцы его правой руки сжались в кулак, затем разжались — старый жест, который он делал, когда нервничал.

Удавка на шее сжалась до боли, а потом вдруг ослабла — словно тот, кто держал верёвку, решил поиграть: то душить, то отпускать. Рита сглотнула, чувствуя, как узел перемещается ниже, к сердцу.

— Зачем просить, если помощь уже здесь? — Его голос звучал дружелюбно, но в нём сквозила странная, ледяная нотка. Губы растянулись в неестественной улыбке. Он пожал руки парням. — Что, сломались, ребят?

Ник кивнул, настороженно рассматривая незнакомцев.

— Мы тоже встали — километров пять вперед. Бензонасос сдох. Шли пешком, думали, может, попутка попадётся… А тут вы. — Рыжий хлопнул Никиту по плечу, — Машина — дело тонкое.

Рита шагнула вперёд:

— Значит, вы тоже не местные? — она заставила голос звучать ровно, но пальцы сами сжались в карманах.

Рыжий медленно обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на секунду дольше, чем нужно.

— Мы так, проездом. — Он чуть улыбнулся, но глаза остались холодными.

— Проездом? — Рита шагнула ближе. — В этом месте? В это время?

Он пожал плечами, будто отмахиваясь от вопроса:

— Говорят, река по ночам светится. Хотелось проверить.

“Зачем он здесь? Почему врет?” — вопросы, подобно потревоженному рою шершней вертелись в голове.

Незнакомцы подошли ближе, столпились у машины. Их движения, ещё недавно казавшиеся рваными и неестественными, теперь обрели размеренность — будто тени, привыкнув к свету фонаря, научились ходить по‑человечески.

Рыжий, не теряя бодрого тона, забалтывал парней: сыпал шутками, деловито заглядывал под капот, время от времени бросая короткие взгляды на Риту. Она ловила их краем глаза — холодные, оценивающие — и сжимала кулаки в карманах, стараясь не дрогнуть.

Разговор распалялся медленно, нехотя. Но Рита знала, что это лишь вопрос времени — Рыжий всегда умел втираться в доверие.

Она вспомнила его слова, брошенные накануне отъезда: «Ты ещё вернёшься — когда поймёшь, что бежать некуда».

И вот, всё сбылось в точности.

Из машины выпорхнула Светка. В ней не осталось и тени прошлого нервного страха. Она отобрала у Ника куртку:

— Коть, я замёрзла!

У одного из незнакомцев нашлась карта — огромный бумажный парус. Она пожелтела от времени, её края, казалось, осыпались от прикосновений. Рыжий разложил карту на капоте машины, указал на что‑то пальцем и увлёкся объяснениями с Димой. Его голос звучал уверенно, почти торжественно, будто он разыгрывал заранее подготовленный спектакль.

Рита осталась стоять в одиночестве, будто стеклом от них отделённая. Она наблюдала, как парни склонились над картой. Светка прижалась к Нику. Всё это казалось ей чужим, ненастоящим — словно кадры из чужого фильма, где она была лишь случайной зрительницей.

Звонкий голос подруги вывел ее из размышлений:

— Что дальше? — Светка поежилась, глядя на темнеющий лес.

— Машину придется оставить, — пробормотал Дима. — До деревни пара километров, если по карте.

Наконец, решение было принято.

— Пойдём дальше пешком, — объявил Ник, оглядывая всех. — Здесь торчать бессмысленно.

Рыжий задорно крикнул:

— За мной, народ!

И первым сдвинулся с места.

Он прошёл мимо Риты, задержал на миг взгляд.

Рита догнала Рыжего, когда он уже сделал несколько шагов по дороге.

— Постой.

Он нехотя замедлился. Остальные, не заметив, обошли их.

Рита почувствовала прикосновение к плечу. Рядом остановился Дима с немым вопросом в глазах. Он настороженно перевел взгляд на Рыжего.

— Дим, я сейчас. Хочу еще раз на карту посмотреть. — Она добавила едва слышно — Не волнуйся.

Он кивнул, задержал на ней взгляд и чуть помедлив, отошел вперед.

— Что ты тут делаешь? — Рита понизила голос, провожая глазами удаляющуюся спину Димы. — Это ведь не случайность.

— Ну, вот так совпало, значит. — он посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое.

Она схватила его за рукав. Ткань была холодной.

— Ты знал, что мы приедем.

Он отстранился. Устало выдохнул:

— Идём, Мара.

Рыжий шел вперед, не оглядываясь. Рита замерла. Старое имя ударило, словно пощечина.

Она обернулась на машину — та стояла, как брошенная игрушка. Она знала: даже если завести двигатель, дорога уже не выпустит их.

Брод взял свой залог. Теперь они все принадлежат этому месту.