Ведьма. История одной любви.

Ведьма. История одной любви.

• Морозная февральская ночь сковала землю. В вышине, словно око всевидящее, сияла луна, купая мир в призрачном серебре. И в этом лунном свете брёл он – не герой и не злодей, не человек, судя по делам его, но и не зверь. Шёл, а по щекам, изборожденным морщинами и поросшим жесткой щетиной, катились солёные слёзы. Один вопрос, словно заноза, терзал его в эту ночь: тот ли он? Сугробы скрипели под тяжёлыми сапогами, нашептывая что-то недоброе, холодное и зловещее.
• – Лучше замёрзнуть здесь, в этом снежном плену, чем жить так дальше. Что полезного во мне? Кто хоть раз любил меня так, как моя Уличка? – Вопросы, рождённые раскаянием, вихрем носились в голове Димитрия, напоминая о его горькой судьбе.
• Всё началось давно, в далёком 1906 году, когда в скромную избушку на окраине деревни Клепкино постучался молодой, никому не известный врач. Хозяйка, добрая женщина, приютила несчастного юношу, дав ему кров и пищу. В глуши комнаты он предавался наукам, но те давались ему с трудом. Старая, одинокая вдова заботилась о нём, мечтая видеть в нём своего преемника. Она занималась магией и колдовством, что не было секретом для всей деревни. Димитрий же не верил слухам, видя лишь доброту старухи, и помогал ей по хозяйству. Так прошло полгода. Димитрий привязался к старой хозяйке и полюбил её как родную бабушку. Но однажды июльской ночью хозяйка ушла и сгинула. Весь день Димитрий и жители деревни искали старуху в лесах, полях и лугах, но тщетно: словно сквозь землю провалилась. И в ту же ночь в дверь старой избы постучали. Димитрий распахнул её, и на пороге, продрогшая до костей, вся дрожа от холода, стояла молодая, несказанной красоты девица. Лицо её было нежным овалом, длинные каштановые волосы заплетались в тугую косу, а глаза… ах, эти глаза невозможно забыть: глубокие, как омуты, таящие в себе бездну.
• Пустите на ночлег? — промолвила незнакомка. Димитрий кивнул, ослепленный ее красотой, он не мог вымолвить ни слова. Незнакомка вошла в дом:
• Эх, даже поужинать нечем. Давайте я что-нибудь приготовлю, — и девица принялась за дело. Димитрий же сидел, словно зачарованный, не в силах оторвать глаз от прелестной гостьи.
• Что так смотрите на меня? Или девушек живых не видывали? — посмеиваясь, спросила гостья. Димитрий, смутившись, промолчал, лишь пересел в угол, где на небольшом столе лежали книги, и принялся за чтение. Но мысли путались, а глаза, словно непослушные дети, то и дело косились на гостью. Вскоре ужин был готов: ароматная картошка с окрошкой да маринованные огурчики – что могло быть лучше в то время!
• Простите, так может, расскажете, кто вы и откуда? — осмелился спросить Димитрий.
• Давным-давно, в одной небольшой деревушке, в старом доме на краю, родилась девочка. Она была так прекрасна, что родители души в ней не чаяли, считая ее благословением небес. Девочка росла, и к одиннадцати годам все поняли, что она не только красива, но и умна не по годам. Стали замечать за девочкой и некоторые странности: она умела разговаривать с птицами и зверями, успокаивала их голосом, и местные жители стали ее побаиваться. В одно ясное утро, когда солнце заливало землю светом, в окно родительского дома постучали. Отец девочки открыл дверь, и на пороге возник священник в полном облачении, с большим серебряным крестом, в окружении деревенских старух и мужиков.
• Где дочь твоя, Ермолай? — грозно спросил священник.
• Зачем она вам, святой отец? — дрожащим голосом спросил отец девочки.
• Да вот родилась у тебя сатанина дочь, с птицами и зверями разговаривает, ветры нагоняет. Надобно ее вычитать, да в монастыре запереть, чтобы дух сатанин изгнать и людей от ее зла защитить, — провозгласил священник.
• Да что вы, батюшка, какая сатанина дочь? Нет, это моя родная дочка, и нет в ней ничего такого, все это бредни людские, — взмолился Ермолай.
• Да я тебя понимаю, Ермолай, но есть свидетели. Агафья, верная раба Божия, возвращаясь с утрени, сама видела, как дочь твоя, а вернее, сатанина, разговаривала с вороной, и та ее слушалась… А Евдокия? Так она вообще видела, как в дневной зной дочь твоя подняла руки вверх, и поднялся ветер, да такой сильный, что у Никифора, старосты нашего прихода, стога разметало. Так что, Ермолай, либо выдавай ее сам, либо приду завтра с военными и жандармами, и силой увезу.
• ответил ей:
• Что есть во мне? Боюсь, тебе не знакомо это – вера называется в Бога, слышала про такого? А бредни свои ты для матушки оставь, я же не боюсь тебя. Распятие, что на груди, да Господь защитит меня, и я верю, что и семью, от тебя и твоих ведьминых чар, — Сергий перекрестился и, взяв косу, продолжил покос. Девица же стояла в раздумьях: ее, добрейшей души человека, пусть и с необычными способностями, о которых, кстати, она не просила, записали в ведьмы, да и не в первый раз. По дороге домой она плакала и решила уйти, не оставаясь ни минуты дольше в этом доме. Да, тяжело будет расстаться ей с матушкой, пусть и не родной, но которую она полюбила, и которая полюбила ее. Тяжело будет уйти от братьев названных и сестры, но оставаться в доме, где хоть один человек считает тебя ведьмой, это обрекать себя на упреки. Но не дано было ей в тот час покинуть дом – как только девушка переступила порог, она услышала плач и стоны. Сердце ее вздрогнуло в груди. Она вбежала в дом, где посреди комнаты, весь в бреду и крови, лежал старший брат, пусть и не родной. Матушка и братья с сестрой рыдали над ним, а пожилой доктор молча стоял возле ложа, не решаясь давать прогнозы. — Гостья замолчала и взглянула в окно: за окном сияла огромная яркая луна.
• Не пора ли нам на покой? — спросила гостья.
• Да, давно уже за полночь, но завтра, как только сумрак накроет землю, расскажешь мне, что было дальше? И какое отношение все это имеет к тебе? — сказал Димитрий. Он постелил гостье постель, сам же принес соломы, положил ее в угол и лег.
Странные чувства будоражили сон Димитрия: то видел он, словно наяву, того самого юношу, Сергия, то вдруг темнота возвращалась, но в ее плотном и густом сумраке видел хозяйку дома, ту несчастную старуху, что пропала внезапно. Она стояла над кроватью Димитрия и улыбалась. По телу Димитрия пробегала дрожь, а холодный пот покрывал его лоб.
• Снится ли мне все это? Или просто ночь, и воображение, взбудораженное рассказом гостьи, рисует мне страшные картины? — думал Димитрий, но, открывая глаза и вглядываясь в темноту, не мог он разглядеть ничего. Перекрестившись уже в который раз, он закрывал глаза, пытаясь уснуть, но лишь сон переступал порог его сознания, вновь видел он, так и не зная, во сне ли, ту самую старуху. Наконец пропел петух, Димитрий встал. Гостья уже не спала, хлопоча по хозяйству, словно она и правда была хозяйкой этого старого дома.
• Проснулся? Как спалось? — спросила девушка.
• Плохо. Всю ночь мерещилось всякое, видимо, твой рассказ повлиял на меня, — ответил Димитрий.
• Садись за стол, завтракать будем, — и девушка принялась накрывать на стол, Димитрий же смотрел на нее, и в голове пульсировала лишь одна мысль: «Как она прелестна».
Весь день гостья хлопотала, то прибираясь, то готовя или прядя, Димитрий же сидел за книгами, изучая медицину и разные науки, так и не заметил, как наступил вечер. Наконец гостья позвала Димитрия ужинать и, сев за стол, продолжила:
Хочешь знать, что было дальше? Тогда слушай: Увидев окровавленного Сергия и горе родных, девица чуть не потеряла сознание.
– Матушка, что случилось? – прозвучал встревоженный голос.
– Принесли… На покосе ногу перебил… Врач сказал, ногу не спасти, лишь бы сам выжил, – сквозь рыдания проговорила женщина.
Девушка, подойдя, обняла мать, и дом наполнился безутешным плачем. Лишь Сергий, словно в забытьи, твердил:
– Ведьма… Она ведьма…
Доктор, уехав, настоял на немедленной отправке Сергия в лечебницу. Братья с сестрой уже собирались в дорогу, когда девушка вдруг произнесла:
– Не надо ему в лечебницу. Он там умрет. Матушка, позвольте мне попробовать вылечить его самой?
– Как же ты его вылечишь, дитя, если ты и медициной никогда не увлекалась? – усомнилась женщина.
– А если я откроюсь вам… не прогоните? – робко спросила девушка. Мать пообещала, и тогда она поведала ей о своем необыкновенном даре, который с годами становился только сильнее.
– Не знаю, дитя мое, от Бога ли это… Да и сможешь ли, если никогда не лечила? – с сомнением произнесла мать. Дайте мне шанс. Ведь он и так обречен, а в лечебнице ему не помогут. Я хотя бы попытаюсь, – взмолилась девушка. Мать долго колебалась, но материнское сердце победило разум, и было решено доверить лечение Сергия дочери. Она взялась за дело с отчаянной решимостью, вложив всю силу своего дара. И результат не заставил себя ждать: вскоре Сергий пошел на поправку. Перебитая нога начала срастаться, к всеобщему изумлению. Девушку стали любить еще сильнее. Даже Сергий, прежде считавший ее ведьмой, теперь смотрел на нее с теплотой. Прошел год. Сергий полностью оправился, лишь шрам и едва заметная хромота напоминали о злополучном покосе и чудесном исцелении. В отношениях же девушки и Сергия наступил новый этап. То ли ее забота, то ли сама судьба распорядилась так, но они поняли, что полюбили друг друга по-настоящему. Вскоре вся деревня гуляла на их свадьбе.
Время шло. Девушка, Ульяна, так и не назвала своего дара. Она забеременела, и все ее мысли и заботы были о будущем ребенке. Одной зимней ночью умерла мать, оставив на попечение Ульяны и Сергия двух хоть и не совсем маленьких, но еще не взрослых братьев, да подрастающую сестру. Началась новая жизнь в доме Ульяны. Сергий, то ли от горя и бедности, то ли просто не выдержав такой ответственности, начал крепко пить. Беременная Ульяна хлопотала по дому и заботилась о большом семействе. И вот, одной морозной ночью Сергий не вернулся домой. Шел девятый месяц беременности, а Ульяна не сомкнула глаз. Нет, она не чувствовала – она знала, что ее любимого больше нет, и потому оплакивала его всю ночь. На утро мужики привезли замерзшее тело Сергия. Снова горе обрушилось на семью Ульяны: она одна, вот-вот должна родить, да два юных брата, пусть и не родных, и маленькая сестренка. Мало кто выдержит такое, и Ульяна не выдержала – родила раньше срока. Мальчик родился слабым и болезненным. Даже повитуха предрекла, что он не жилец. Так и вышло: через неделю вся деревня оплакивала младенца Василия на похоронах. С тех пор Ульяна замкнулась в себе. Те, кто видел ее в то время, могли подумать, что она потеряла рассудок. Братья ушли в подмастерья: один к плотнику, другой к кожевнику, и остались там навсегда. Сестру же ее, названную, забрала к себе добрая женщина из соседнего села. Хотели Ульяну даже в приют для душевнобольных отдать, но она была тихая, никому не вредила, и решили оставить ее жить. На странности ее уже никто не обращал внимания. Так и жила «блаженненькая» Ульяна, которой тогда и двадцати пяти лет не было.
– ответил он.
– А если она и не колдунья вовсе? Если такая же, о которых я рассказываю? Если дар ее за это время окреп настолько, что ни один колдун, ни одна ведьма не смогут тебе ничего объяснить? – с настойчивостью спросила гостья.
– Не знаю… Нет… Я, конечно, верю тебе, что все, о чем ты рассказываешь, правда, но где-то в глубине души… – Димитрий замолчал, устремив взгляд на девушку. Она же стояла, бледная как полотно. — Так вот, я уже говорила, что сила добра её исцеляла, а гнев был страшен. Кстати, дар её имел еще одну особенность — в неё влюблялись все мужчины, но всех она отвергала. Они сами не понимали силы, влекущей их к ней, да и она не понимала… Тогда не понимала. А когда поняла, было уже поздно: этот дар полностью захватил её. И если раньше были моменты, когда она готова была проклинать свой дар, когда она не могла что-то изменить, например, смерть своего сына, то теперь ей нравилось то, что она умела. Теперь она могла почти всё. Вот только сознательно обрекала себя на одиночество, ожидая того, кто сможет стать частью её жизни. Прошло много лет, и она, уже древней старухой, наконец обрела такого человека. Но время было потеряно — он не мог стать частью её жизни, ведь он был слишком молод, а она слишком стара. — Гостья замолчала, и Димитрий замер в ожидании развязки. Девушка молчала, устремив взор на лунный диск, заливавший комнату серебристым светом.
— Так она и умерла в одиночестве? — наконец спросил Димитрий.
— Не знаю… Порой лучше не знать. А знаю — не скажу, даже не пытай, — тихо произнесла гостья.
— А ты не обладаешь таким даром? Я-то, выходит, тоже сошёл от тебя с ума? Нежно полюбил в столь короткий срок? — спросил Димитрий, чувствуя, как сердце его трепещет.
— А это ты сам у себя спроси: чары это или любовь? — засмеялась гостья, и смех ее прозвенел, словно хрустальный колокольчик.
— Да, трогательная история… Жалко её, — внезапно проговорил Димитрий. Девушка взглянула на него с грустной улыбкой и тихо сказала:

Гостья опустила глаза и, помолчав, ответила:
— Я пошла на сделку… На самую черную сделку… Сделку с самим дьяволом. Что я получила — ты узнаешь позже. В полночь, когда луна прольет свет в твоё окно, посмотри на меня через это зеркало. Тогда сам всё поймёшь. Но я должна тебя предупредить: то, что ты там увидишь, вызовет в тебе бурю…
Девушка встала, и, достав из своей котомки маленькое зеркальце в резной деревянной оправе, протянула Димитрию.
— А теперь пора ложиться. Эта ночь будет самой тяжёлой для тебя. Поэтому вздремни немного… Или разбей зеркало. Тогда сможешь спокойно спать, но никогда не узнаешь, кто я. — произнесла девица и направилась к кровати.
лунного света. В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым светом лампы, гостья, неспешно поглощая пищу, начала свой страшный рассказ:
«Как я уже говорила, дар Ульяны становился все сильнее и сильнее, но вместе с этим даром она обрела и способность влюблять в себя. Многие мужчины теряли голову от ее чар, но никого из них она не удостоила своим вниманием. Были среди них и графы, но богатство не прельщало Ульяну. Так она прожила в одиночестве долгие годы, пока однажды вечером в окно ее дома не постучался молодой и необычайно красивый юноша. С тех пор они стали жить вдвоем. Он любил ее, как мать или бабушку, а в ее старом, но все еще девичьем сердце, вспыхнула к нему неподдельная, чистая любовь. Но что она могла противопоставить неумолимому бегу времени? Так прожили они полгода, пока Ульяна не решилась на отчаянный шаг… Она ушла в самую чащу леса, где, среди высоких сосен и стройных берез, призвала на помощь того, кто мог исполнить ее заветную мечту – самого дьявола. Нужно сказать, что он хитер и коварен, не стоит ему верить, но если уж дает что-то, то дает сполна, пусть и ненадолго. И заключили дьявол и Ульяна сделку: он возвращает ей молодость, а она отдает ему свою душу. Дьявол протянул Ульяне небольшой медный кубок и прорычал:…»
восторженные рассказы любимого о чудесных исцелениях. Прошел год, и вся деревня готовилась к пышному торжеству: Димитрий и Ульяна назначили дату свадьбы. Вот только Ульяна ни в какую не хотела венчаться, словно какая-то невидимая сила удерживала ее от этого таинства. Свадьбу сыграли, но односельчане так и не поняли, почему невеста настояла на торжестве без венчания. Однако это не помешало им отгулять на славу. Когда же гуляния подошли к концу и гости стали расходиться, в село въехал старый, седовласый священник. Он долго и пристально смотрел на новобрачных, а затем, перекрестившись, произнес, словно проклятие:
«Ведьма, сатанина дочь!»
Ульяну пронзил леденящий душу ужас. В памяти всплыли картины далекого детства, лицо того самого священника… Но как он мог быть жив? Столько десятилетий минуло! Кто же этот старик? Откуда он знает ее тайну?
«На ведьминой свадьбе присутствуете… Вы не знаете о ней, а мой отец знал. Перед смертью он поведал мне о ней. Долго я искал это исчадие ада и внезапно напал на след: пропала старуха, поговаривали, колдунья и ведьма. А спустя время в ее доме появилась молодая девушка. Никто не придал этому значения, кроме рабы Божией Авдотьи, очень старой и ныне, увы, покойной благочестивой женщины. Она знала Ульяну, и эта девушка – та же самая Ульяна, только молодая, а ей ведь не меньше восьмидесяти должно быть!»
Ульяна, словно очнувшись от кошмара, вскочила из-за стола и выбежала из дома. Димитрий бросился следом, но как ни старался, не мог найти ее. Внезапно землю пронзили яркие молнии, раздался оглушительный гром, и ветер поднялся с такой силой, что переворачивал телеги. Священник в это время возвращался в свой дом, что находился в соседнем селе, где он служил вторым священником. Внезапно перед телегой, на которой ехал поп, разверзлась огромная пропасть, словно сама земля разверзла перед ним свои адские глубины. Лошади, испуганно взвизгнув, понесли, и через несколько минут бездыханное тело священника лежало на дне оврага, придавлено тележной осью.
Димитрий был в отчаянии. Он не мог найти любимую и не представлял, где она может быть в такую непогоду. Вскоре дверь в избу распахнулась, и легкой, словно кошка, поступью, в роскошном белом платье, которое Ульяна сшила сама незадолго до свадьбы, появилась его возлюбленная. Она подошла к нему и, рыдая, прильнула к его плечу. Долго Димитрий утешал ее, пока на ее лице не появилась робкая улыбка.
«Да и пусть… Обидчик мой уже наказан. Помнишь про силу дара? Того, на кого я разозлюсь, ждет страшная месть.»
Димитрий не понял слов жены, а на утро узнал о смерти священника. Страх сковал молодого врача. Он знал о даре, она говорила ему о своей силе, но одно дело – слышать, а другое – увидеть это в действии. Народ же воспринял эту весть, пусть и с опаской, но и с надеждой. Люди потянулись к Ульяне: кто за исцелением, а кто и за помощью в разных бедах. Димитрий видел славу жены, и ему становилось не по себе. Он, молодой и перспективный врач, а люди идут за помощью к ней…
«Может, перестанешь лечить? Пойми, я – серьезный врач, а люди идут лечиться к тебе,» — произнес Димитрий однажды осенним вечером.
могла.
— Поезжай, — прошептала она сквозь слезы, — только обещай, что иногда будешь навещать мою могилку.
Всю дорогу сердце Дмитрия сжималось от тоски и предчувствия. Порой ему хотелось закричать: «Стой! Поворачивай назад!», но он не мог, не смел упустить такой шанс. К тому же, к концу весны он обязательно вернется. Разве он позволит любимой жене умереть?
— Нет, ни смерти, ни дьяволу я тебя не отдам! Я съезжу в Москву и сразу же вернусь за тобой, — словно заклинание повторял он, пытаясь успокоить себя.
Наконец наступило жаркое майское утро. К дому Ульяны подъехала карета, и вскоре на пороге появился Дмитрий в сопровождении двух маститых профессоров.
— Вот я и приехал, любимая, как и обещал. А чтобы ты была спокойна и не думала о смерти, я привез двух лучших врачей для осмотра! — произнес Дмитрий, нежно обнимая жену.
Осмотр не занял много времени. Вскоре профессора пришли к единодушному выводу: девица совершенно здорова и не стоит так переживать. Оставив Дмитрия дома для сборов, они отбыли, уверенные в скором переезде четы в столицу.
— Собираешься? — спросил Дмитрий Ульяну.
— Нет, еще рано. Два дня у меня еще есть, — ответила она с тихой грустью.
— Опять за свое? Тебе же сказали, что ты здорова! Выбрось из головы эти мысли о смерти! Я не дам тебе умереть! — Дмитрий злился, хотя в глубине души знал, что все произойдет так, как она предсказала. Он отчаянно пытался успокоить себя, веря в могущество медицины.
Два дня пролетели незаметно, словно в бреду. Вечер выдался дождливым. В полумраке было видно, как из-за озаренного молниями неба льет на землю неукротимый ливень. Ульяна обняла Дмитрия и крепко, отчаянно поцеловала его в губы. Все их поцелуи были полны любви и страсти, но этот… Этот был особенным, прощальным.
— Пора ложиться, но сегодня я буду спать отдельно. Тебе нужно отдохнуть, чтобы ничто не потревожило твой сон, чтобы ты ничего не услышал и не увидел, — прошептала Ульяна.
— Что за причуды? — удивился Дмитрий.
— Поверь, так надо. Так должно быть, — произнесла она и легла на кровать. Дмитрий не стал спорить. Он давно понял, что переубеждать ее бесполезно. Он постелил себе на лежанке и улегся.
возлюбленной. Ни один профессор, ни одна энциклопедия не смогли дать Димитрию объяснение, и наступило время горького разочарования. Он посвятил столько лет науке и медицине, а они предали его.
Однажды утром, в промозглый зимний день, Димитрий сидел в библиотеке, углубившись в изучение старинных манускриптов. Внезапно за спиной раздался тихий, словно эхо, голос:
«То, что ты ищешь, здесь не найдешь.»
Димитрий обернулся и увидел невысокого старика с длинной, белой бородой.
«А где я могу это найти?» – спросил он.
«Я могу дать тебе все ответы», – улыбнулся старик.
«Так дайте же, дайте!» – с мольбой произнес Димитрий.
Старик переложил из правой руки в левую резной посох и, пристально глядя в глаза Димитрию, ответил:
«Хорошо, но у меня есть условие. Я отвечу на все твои вопросы, но ты должен будешь пять лет быть моим учеником.»
В жизни Димитрия началась новая глава. Старик, встреченный им в библиотеке, оказался могущественным чародеем, чьи знания охватывали магию и алхимию. И теперь Димитрию предстояло стать его учеником. Долгий и тернистый путь познания азов магии ждал его, но, наконец, основы были усвоены, и началась самая трудная, но и самая захватывающая пора – время практики.
«Ну вот, теперь ты владеешь многим. Тебя мучил вопрос, как молодая и красивая девушка могла превратиться в старуху. Ответ прост: существует один обряд, очень опасный, но существует. Она провела его, продала душу за красоту и молодость», – однажды утром сказал старик Димитрию.
«И что, нет никакого способа отменить этот договор?» – с надеждой спросил Димитрий.
в колдовстве. Мор тогда скот косил, во дворах животина дохла. А тут еще девки наплели небылиц, будто видели её то в образе собаки, то в облике свиньи. Бедная Настя, так её звали, в слезах пыталась доказать свою невиновность, чем лишь больше разжигала людской гнев. Схватили её озверевшие бабы и мужики и жестоко избили. После этого Настя слегла и, немного проболев, отошла в мир иной. С тех пор я не могу простить людям её напрасную смерть, их злобу. Я тогда же ушел в лес, срубил себе времянку и долго жил отшельником. А когда тоска стала невыносимой, отправился искать свою судьбу. Так и нашел. Попал в ученики к одной ведьме, да так и остался у неё. С тех пор нет меня. Есть лишь колдовство, живущее во мне, – старик умолк, и по его седым щекам прокатилась скупая слеза.
– А что стало с теми людьми? – спросил Димитрий.
– Обрушил я на ту деревню такую бурю, что почти все дома были сожжены громом и молнией. Многие сгинули в огне, другие по миру пошли, а некоторые лишились рассудка, – ответил старый колдун.
– И вам не жаль? А вдруг там были невиновные? – с тревогой спросил юноша.
– Да что ты понимаешь… Все люди – зло! Что доброго могут они сотворить? Зависть, ложь и эгоизм правят ими. Разве тебе их жаль? Посмотри, – старик провел рукой над головой Димитрия, и перед его глазами стали разворачиваться жуткие картины: войны, грабежи, драки, мать, изгоняющая дочь, сын, пускающий по миру отца, брат, убивающий брата.
– Смотри, смотри… Этих людей тебе жаль? – повторил старик.
– Но дети? Как же дети? – возмущенно воскликнул Димитрий.
– Дети? – старик снова провел старческой рукой над головой юноши, и Димитрий увидел детишек, весело бегающих по лугу, играющих и смеющихся. Но внезапно, прямо перед его глазами, они выросли, и это были уже не невинные ангелы, а существа, исполненные злобы, зависти и корысти. Вот мальчик, который миг назад резвился с друзьями, превратился в злобного разбойника. А вот девочка, та самая, что громче всех смеялась на лугу, – детоубийца. Она родила вне брака и, чтобы скрыть свой грех, задушила младенца, объявив, что он родился мертвым. Димитрий понял, что старик прав, что нет добрых людей, ведь и его Ульяна когда-то сильно пострадала от них.
– Ну что, теперь ты все еще любишь людей? Скольких ты вылечил, сколько вылечила твоя жена? Многие ли из них были вам благодарны по-настоящему? – из уст старика вырвался злобный смех. Димитрий понимал, что старик прав. Теперь у колдуна появился не просто ученик, а единомышленник, а значит, месть станет еще более изощренной и жестокой. Димитрий, наученный колдуном, творил людям всяческие пакости: срывал свадьбы, разжигал драки, морил скот, обрекал девушек на мертворождение. И самое страшное – ему это нравилось. Он наслаждался силой, той властью, которой теперь обладал. Но одна цель, до сих пор не достигнутая, не давала ему покоя. Ульяна томилась в аду, в рабстве у самого дьявола, и Димитрий не желал ей такой участи. С этим нужно было что-то делать…
прорычал страшный дух. Его облик был отвратителен: сморщенная кожа старика, длинная, лохматая морда и огромные черные рога. Вместо ног – копыта, впивающиеся в мерзлый снег.
“Возьми мою душу, взамен ее”, – произнес Димитрий. Дьявол вновь зловеще захохотал:
“Глупец, твоя черная душа и так принадлежит мне. Неужели ты думаешь, что, совершив столько зла, попадешь в рай?” – гремел дьявол.
Димитрий замер, не жив, не мертв. Что еще он мог предложить?
“Тогда возьми мою силу! Я готов отдать ее тебе, но освободи Ульяну!” – прокричал Димитрий.
“Зачем мне твоя сила? Разве ты не знаешь, что она – лишь тысячная доля моей?” – зловещий рев продолжался, сопровождаясь смрадом.
Колдун начал что-то шептать, но дьявол лишь злобно хохотал и рычал. Когда силы иссякли, Димитрий понял, что спасти любимую может только одно. Сила, которая ему не нужна.
Упав на колени, Димитрий поднял глаза к небу. Из сухих стариковских глаз хлынули слезы, настоящие, соленые слезы, которые давно не посещали его. Из иссохших губ вырвался вопль отчаяния:
“Не за себя прошу! Нет, я не достоин ни прощения, ни снисхождения. Спаси ее, душу ее, по глупости проданную во имя любви!”
Небо заволокло черной тучей. Гром и молнии пронзили зимнее небо. В ярких вспышках Димитрий увидел ангелов. Он и представить не мог, что их так много, вся округа была ими усеяна. Дьявол же продолжал свой зловещий смех. Что происходило в эту ночь в лесу, не знает никто. Великая битва небесного воинства и темных сил, малый апокалипсис. Лишь Димитрий стоял на коленях, промокший до нитки, и горько рыдал. Наконец рассвело, первые лучи солнца коснулись земли. На холодном снегу, возле одинокой могилы, лежало замерзшее тело. Белая борода казалась еще белее на фоне снега, а на губах застыла легкая улыбка. И лишь ворона, черная ворона, освобожденная от вечной злой участи душа, каркнула на прощание и исчезла за горизонтом. Это была она – продавшая душу за любовь, освобожденная ценой жизни спустя долгие годы, прозванная в народе сатаниной дочерью, Ульяна. Теперь ее душа обретет покой или возродится в новом теле. И кто знает, может, в этот час, где-то в глухой тишине рождается новая сатанина дочь.