Влюблённая ведьма

— Да что такое?! — из её рук вывалился стакан с пыльцой, которую она собирала прошлой весной. Весьма редкий ингредиент. Всё зельеварение изначально пошло не так. Она переборщила с росой, не доложила лягушачьих глазок, а потом и эта пыльца рассыпалась по полу и сразу забилась во все щели, а больше нет. («И из чего мне теперь варить молодильное зелье?»)

Всему виной было её сердце. Она влюбилась. И в кого! Ах, в глупого, заносчивого юнца по соседству. Она помнила, как он родился и рос. Как он боялся её вместе с другими детьми и убегал, если видел её на улице. Однажды он залез к ней в дом и перевернул половину её трав. Он чудом не отравился и не обратился в кого-нибудь. Она отчитала его и за ухо выкинула из дома. Его родители были обычными фермерами. Он, скорее всего, и читать не умеет. Ну почему в него? Ты, глупое сердце!

Вопрос об его обольщении не стоял. Она прекрасно понимала, как будет это делать. Это было просто: сварить зелье приворота, и он будет до конца своих дней бегать, как ручной песик, за ней. Но это так скучно. Можно обратиться молодой красавицей, каких он ещё не успел увидеть за свою малюсенькую жизнь, да ещё и в этом захолустье. Он влюбится в неё без какого либо сопротивления и поведёт под венец. («А потом мне лет сорок-пятьдесят прикидываться его женушкой»). Она покрутила головой. Сердце в груди забилось сильнее. («Да слышу я тебя. Дай подумать»).

Она не могла сказать нет своим чувствам. И не хотела. За долгие триста лет, что она живёт, влюблялась не раз. И всегда это было трагично. В ком-то она разочаровывалась, кто-то её предавал. Но так или иначе она добивалась своего: обольщала их, заколдовывала, очаровывала, опаивала, обманывала, притворялась. Однажды она двадцать лет жила, превратившись в кошку.

Избранник её сердца был неприступен. Он не вёлся на красоту, на ум, богатство. На него не действовали её зелья, ни одно. Она перепробовала тысячу. Никакие заклятья, чары не действовали. Ни одна женщина не могла его удержать дольше чем на пару ночей. Мучаясь от любви к нему сердцем и в догадках головой, она обратилась кошкой и проникла к нему в дом, пока его не было. Однако не нашла там ничего интересного. Он не был магом, как она предполагала, и объяснения, почему на других её магия работала, а на нём нет она не знала. Когда она уже собиралась уходить, он вернулся и увидел её, но не стал выгонять, а накормил и погладил. Так и начался их роман в двадцать лет. Когда он умирал, она лежала у него на груди и изо всех сил мурлыкала. Но её чары, как всегда, не действовали на него. Он умер. Сердцу пришлось смириться.
(«Наивный юнец! Я покажусь тебе как есть, и ты меня испугаешься, а сердцу придётся смириться!»)
Конечно, она не выглядела старухой, а была весьма ничего. Кто знает, то ли ей больше помогало: зелья, образ жизни или любовь. Всегда, когда ведьма влюблена взаимно, время течёт вспять. А она не была влюблена уже больше тридцати лет.
— Мне пора заняться своей внешностью, — отражение в зеркале словно кивало ей. — Но я и не так плоха. Посмотрим что он скажет сегодня вечером. Может, и не нужно будет собирать эту дурацкую пыльцу весной.

Вечером будет ярмарка, и там будет вся округа. Она редко посещала такие мероприятия раньше. Почему бы не поторговать своими зельями и там? Удобный повод испугать юношу своей страстью. («Да? Сердечко?»)
В лучшем платье и со сложной причёской она приветствовала посетителей своей лавочки. Ей давно предлагал руку и сердце один вдовец, но зачем он ей? Он был обходителен и галантен, интересовался искусством, был образован, много путешествовал и был не беден, но… Если бы она умела любить головой. В очередной раз вздохнув, когда он целовал её руку, она посмотрела на юнца. Он даже и не думал смотреть в её сторону. («Ты правда хочешь именно его?») Конечно, она знала ответ. Это же было её сердце.

Юноша, по имени, банальней некуда, Жульен, был окружён барышнями. Он хохотал и громко рассказывал истории. Она решила подойти к нему в конце вечера, если удастся. Зелье приворота у неё было в кармане.
Время шло. Посетителей было много. Она так устала. Складывая с любовью остатки пузырьков и свертков, она поймала себя на мысли, что дико хочет спать, а юнец никуда не денется до завтра. («Пожалуй, приворожу его завтра, договорились?»)
— Помочь вам?
Сердце забилось.
— Ох, спасибо, Жульен.
Он подхватил её чемоданчик и направился с ней к её дому.
— Давно хотел спросить, а вы правда ведьма?
— Я? Конечно!
— Нет, я серьёзно.
Каков нахал.
— Вот приворожу тебя, будешь знать! Да и давно ли ты перестал прятаться и убегать, как только увидишь меня?
— Я был ребёнком. И говорили, что вы едите детей, чтобы не стареть. Вы же старше моей матери.
(«Я старше любого, кого ты знаешь»).
— О, нет. Я ем только мужские сердца, но только если отдают их мне добровольно. Хотя, подожди, кажется, так делают все женщины.
— Ну и шутки у вас, — он поставил чемодан на крыльцо ее дома.
Снадобье было у нее в кармане, она могла в любой момент распылить его. Главное, чтобы оно попало на кожу. («И он мой!») Она засунула руку в карман.
— А моё сердце вам интересно? — в лице было что-то странное. Когда оно перестало быть детским и стало мужским?
— Ты мне в любви признаешься? — улица наполнилась её заливистым смехом, ничуть не искренним.
— Хочу быть вашим учеником!
(«Хочет обменять сердце на знания? Да читать ты умеешь?!»)
— Я не беру учеников.
— Всё правильно о вас говорят. Вы — бессердечная! — он яростно развернулся и ушёл.
Он явно был влюблён. («Но в кого? В меня? Вряд ли, глупое сердечко. Он хочет приворожить кого-то. Но почему просто не попросить снадобье?»)
Ей стало жаль его, и она крикнула вслед:
— Скажи, кто она, и я помогу тебе.
Но он уходил всё дальше и дальше. («Бежать за ним? Ты серьёзно?») Она побежала.
— Жульен, подожди. У меня есть снадобье, но я бы не хотела, чтобы ты обидел кого-то. Оно сильное и на всю жизнь. Вот, — она достала свёрток и вложила в его ладонь. Сердце ей велело.
— И что мне с ним делать?
— Если любишь кого-то, действительно любишь! То рассыпь порошок на её кожу, а потом коснись этого места.
— И сколько я вам должен?
— Ой, нисколько. Просто сделай её счастливой. Она не сможет разлюбить.

Ведьма вздохнула и была готова идти грустной назад. Он открыл конвертик, да так неуклюже, что половину высыпал на траву, а она часа три делала этот порошок.
— Осторожно, просыпешь! — она потянулась одной рукой к нему.
Он схватил её за ладонь и высыпал остатки ей на руки, после чего крепко взял за ладошку. Она стояла немного опешив. Двух вещей он не знал: первое — её снадобья на неё не действуют, а второе — она и так его любит.
— И когда подействует?
— Обычно сразу.
— Так ты любишь меня?
— Да.

Она была права, он не умел читать. Ей пришлось учить его всему, когда он стал её учеником. И он полностью перестал слушаться, когда стал её мужем. Они были счастливы полвека провести вместе.
Но время шло, и она опять стала вдовой. Сидя на кухне и держа то самое сердце в руках, она думала, что с ним делать. Держать в груди невыносимо, но и без него жизнь совсем теряет краски. («Каждый раз одно и то же. Когда ты успокоишься?») Сердце билось так же нервно, так же наивно, как и почти триста лет назад, когда она впервые его разбила и решила вынуть из груди, чтобы не мучаться. («Может, закопать тебя вместе с Жульеном?») Но ведьма знала, что сердце предательски забудет его. Она могла бы спрятать его в свой подвал, как делала по молодости, пока боль не пройдёт.

Ведьма покрутила его в руках, разглядывая, что изменилось. Ей так не хотелось прощаться. Она вернула его в грудь, и её скрутила боль.