Глава 9

Утром явившись в магазин, Катарина сразу прошла в офис, или то, что все привыкли называть офисом, поскольку помещение это сочетало в себе черты будуара, хранилища и кабинета для приема гостей, требующих «особый» подход, как это повсеместно распространено на востоке. Центром комнаты был широкий низкий стол на резных чешуйчатых лапах, широкий обитый шелком диван, достаточно высокий и твердый, чтобы с него было удобно подняться человеку любого возраста, и группа яркой расцветки кресел, сочетавшихся гармонично. Не зажигая свет, девушка скинула туфли и сумочку, и повалилась на диван, водрузив одну из нарядно вышитых подушечек себе под голову и закинув ноги на широкую спинку: «Уф, все же я донесла себя до работы». В двери замаячил ранний продавец, готовивший магазин к открытию.
– Маурицио, голубчик, спаси меня, – простонала Катарина слабым голосом, надеясь таким образом оттянуть на «попозже» накопившиеся у работников вопросы. Ловко пользуясь всеобщей любовью и готовностью помощников холить и лелеять свою хозяйку, – пошли, кто там следующий должен прийти, к Джузеппе за кофе для меня.
– Сбегай-ка лучше ты, Маурито, я сама открою кассу, – сказала вошедшая следом Ванесса, самый верный ее солдатик, – А ты чего разлеглась?
– Ванесса являла собой тип полной противоположности своей подруге. Где у Катарины было высоко, у Ванессы низко, тонкое – округло, изогнутое – плоско, а вместо длинной густой цвета воронова крыла струящейся гривы – коротко стриженные обесцвеченные химией жидкие кудряшки. Но главное между ними различие было в характерах. Для избалованной вниманием мужчин Катарины любое изменение внешности становилось трагедией вселенского масштаба, тогда как для ее напарницы даже отвратительное окрашивание, испортившее и до того весьма скромную наружность не сказалось ни на ее неунывающей натуре, ни на их с Катариной отношениях. Мужчины ведь предпочитают блондинок, верно? – Тогда пусть не пеняют на то, что получилось!
– Ноги отваливаются, вчера у Маркетти до утра отплясывала с малышом Адольфо. Зря, кстати, ты не пошла с нами.
– Заканчивала бы ты с этим, детка, все не девочка. И этот твой Адольфо, слишком он липкий, не находишь?
– Будь твоя воля, сестрица, я вовсе останусь без ухажеров.
– Будь моя воля, ты была бы уже с мужем и выводком детей.
– Ой, опять ты за свое, мамочка, – и все в таком роде.
Их беззлобное переругивание прервал вернувшийся с чашкой жидкого асфальта Маурицио.
– Синьоры, там Горгония уже открылась, и сразу заловила крупную рыбину; вам стоило бы пойти, взглянуть на него.
Ванесса, показав язык своей товарке, первая юркнула в дверь; Катарина, с охами и вздохами приняв сидячее положение, с жадностью припала губами к чашке с кофе, свободной рукой дав знак Маурицио остаться.
– И как вы это пьете?
– Ох, хорошо пошло! Привычка, мой котеночек. Так кто там, и что из себя представляет?
– Одно слово: наш Массимо!
– Не может быть, – выпучив от удивления глаза, подпрыгнула девица, – ну-ка помоги.
Он помог ей подняться с дивана, краем глаза она отметила, как он смутился, прикоснувшись к ее руке: «Ох, малыш, ничего-то тебе не светит».
– Ну что ты мешкаешь, давай быстрее приведи себя в порядок и мчись, клиент уже начал скучать, – сунулась в дверь Ванесса.
Девушка со стоном втиснулась в туфли и, поправляя помявшуюся прическу, побежала к залу. Перед входом она остановилась, сделав глубокий вдох, облизала губы, пощипала щеки, и неторопливым, величественным шагом вплыла в дверь.
Он был как с картинки вчерашнего журнала; недаром журналисты всего мира прозвали его «красавчик Макс», а итальянские и того проще – «наш Массимо». Заметив появление новой фигуры, он встретил ее белозубой улыбкой, внимательные голубые глаза оценивающе расширились.
– Добрый день, сеньор синьор Массимо, как поживаете? – пропела она мягким грудным голосом, умело звуча низкими бархатными нотами.
– Добрый день, синьора…
– Сеньорита! Катарина Орефичи.
Глаза мужчины блеснули рассыпавшимися золотыми монетами.
– Очень рад знакомству, – он элегантно склонился над ее ручкой. В проборе его коротких пшеничных волос блеснула ранняя седина, и это зрелище почему-то наполнило сердце девушки теплом.
– И мне взаимно приятно. Подбираете кому-то подарок?
– Да, что-то элегантное, соответствующее солидному мужчине в возрасте. Близится юбилей одного из моих партнеров, – слушая журчание его голоса, Катарина поймала красноречивый взгляд своей ассистентки, сигнализировавшей, что первоначально адресат подарка был другим.
– Да, да, конечно, вы обратились по адресу! – бойким, и одновременно грациозным движением девушка обвела рукой сияющий зал, – Здесь можно найти подарок на любой вкус, от самой скромной благопристойной классики до проявления крайней экстравагантности для всей вашей семьи, – закинула она удочку, будучи осведомленной по известным с ним интервью, что Макс рос без семьи, воспитываемый матерью-одиночкой.
Макс улыбнулся вкрадчивой улыбкой.
– Может быть, в будущем.
– «Ага!» – подумала она про себя, – «Он заговорил о будущем – хороший знак!», – и вслух:
– Позвольте мне проводить вас в демонстрационный зал; не стоит такой щепетильный вопрос обсуждать стоя. Там нам будет гораздо комфортнее расположиться для разговора, и больше разных приспособлений, чтобы рассмотреть все детали и нюансы предметов. Чай, кофе? – Катарина деликатно коснулась плеча Макса, стараясь направить к выходу из зала, одновременно желая приручить его к себе, своему запаху. Но от волнения девушка забыла, что все ее жесты и мимика отражаются в зеркалах окружавших их витрин, чем очень рассмешила своего гостя, состроив забавную рожицу Маурицио, чтобы тот позаботился о напитках и всем, что к ним полагается.
– Только минеральной воды, – Макс стоически сдержал смешок, – здесь, на мой взгляд, пьют слишком много кофе. Возможно поэтому ваша la dolce vita такая медленная.
– Вы абсолютно правы, – лицемерно поддержала его Катарина, тут же добавив: – Если бы в обществе было прилично начинать утро вином – насколько бы наша жизнь ускорилась!
Мужчина расхохотался, на ходу оглядываясь, всем своим видом стараясь выразить свое восхищение.
Свет в комнате уже горел, а вокруг главного места действия были расставлены дополнительные лампы. Ворох подушечек был сметен в дальний угол дивана, грязная чашка с остатками кофейной гущи исчезла, словно ее и не было.
– «Ванесса, умничка, постаралась».
На столе лежал приготовленный набор «богача»: несколько луп, коробки, подбитые однотонным атласом разных цветов – для выбора правильного фона, даже маячил микроскоп.
Усадив дорогого гостя на диван, Катарина уселась напротив на заботливо подставленный Ванессой стул, взяв в руки первую коробку с товаром. Техника демонстрации была отработана до автоматизма: она передавал одно за другим изделие, поясняя, где, кто, из какого сплава его выполнил, какие материалы или камни использовались в его изготовлении, мягко указывая какой лупой воспользоваться, чтобы рассмотреть огранку камней, или пробу, или рисунок.
Курительные принадлежности были отметены сразу, после бескомпромиссного указания, что «мои партнеры не курят». Это усложняло ее задачу – что поделать, если большинство подарков должны тешить наши дурные привычки? Щелкнув языком, девушка выразила свое одобрение такой принципиальной позиции, и открыла следующую коробку, проворно поданную партнершей:
– Но пить-то им не возбраняется?
– Я не враг зеленому змею, – Макс вертел в руках серебряную флягу, разглядывая ажурную филигрань изображенной сцены охоты.
Они соприкасались пальцами, пару раз девушка ловко уронила прядь своих волос ему на руку, наклоняясь ближе, вдыхала аромат его терпкого пряного парфюма. Взгляд мужчины, когда он смотрел на нее, показался ей чуть более пристальным, чем принято в деловых переговорах, но Катарина уже привыкла ловить подобные взгляды, чтобы удивляться такой реакции даже от человека его статуса; и все же сердце пару раз подпрыгнуло в груди.
– Может, он охотник? У нас есть прекрасный выбор охотничьих принадлежностей. И клинки.
– О, нет! Это я оставлю до следующего раза для себя, – мягкая улыбка скользнула по его тонким губам, взгляд ласково прошелся по откинутым расчетливо нетерпеливым жестом волосам.
Определившись наконец с выбором – набором, состоящим из штофа и стопок из чеканного серебра и хрусталя, Макс попросил доставить ему на адрес в Гранд-отель.
– Может быть, вы будете так любезны лично завезти ко мне после семи? Дадите мне шанс ответить на ваше гостеприимство, — – он отпил ранее принесенной воды, улыбаясь, словно лиса на виноград.
Брови Катарины против воли поползли вверх. Девушка физически почувствовала, как плотный пушистый шарик иллюзий лопнул где-то под горлом, окатив болезненно холодной струей ее расчувствовавшееся сердечко. Или это сказалась усталость, но, потеряв годами натренированную осторожность, она вдруг ляпнула:
– Э, что я вам – курьер? – –И, опомнившись, чуть мягче: – Да вы не переживайте, Маурицио доставит все в лучшем виде, – она уже вскочила, за суетой выбора упаковки и заворачивания в коробку пряча неловкость после испытанного разочарования.
– Маурицио, малыш! Ванесса, голубушка, – ворковала она, – позови нашего малыша, пусть все бросает и бежит сюда, – вернуться в обычную колею деловитости не получалось, главный виновник сидел слишком близко, излучая притяжение такой мощности, что по телу от шеи до пяток, словно на спортивном соревновании, толпами бегали мурашки.
Не даром в бизнесе Макса Рота прозвали королем переговоров; увидев, что добыча ускользает, он гибким движением вскочил с дивана, и, отставив стакан, принялся помогать заворачивать свое приобретение.
Вмешательство его ужасно мешало; в Катарине боролись два взаимоисключающих друг друга желания: вышвырнуть паршивца или сбежать поплакать; эмоции, раз вырвавшись на свободу, сопротивлялись вернуться в строй.
– Вы правы, кухня в Минерве весьма средненькая, да и интерьер слишком привержен колониальному стилю, – погрешил Рота на свой любимый отель, – то ли дело Хасслер. Кухня там выше всяких похвал! Отдых для глаз и души, и желудка.
Ззавязав последний узел, и положив конец надеждам девушки обрести утраченное душевное равновесие, Макс вернулся обратно на диван, расположившись на нем с комфортом, даже откинувшись на спинку дивана и закинув нога на ногу, ловко перестроив разговор на неторопливую беседу, словно не спешил никуда до этого момента. Маурицио, сунувшегося было в дверь, он отпустил властным жестом, и тот подчинился, как и Ванесса, тоже не решившаяся нарушить установившийся в комнате тет-а-тет.
Все еще обиженная Катарина плюхнулась на прежнее место.
– Да, Хесслер известен своей кухней, а еще у них замечательный оркестр.
– Согласитесь, несправедливо, когда не с кем разделить этот восторг.
– Уверена, подобное одиночество вам не знакомо, – девушка лукаво улыбнулась, дав понять, что он на верном пути.
– Поверьте, нет ничего хуже одиночества, когда ты в толпе. Другое дело – разделить впечатление с понимающим человеком, родственной душой, – брови мужчины сошлись домиком, взгляд трагически устремился в себя.
«Эге, дружок, неужели кто-то клюет на это? Еще как клюет!» – думала Катарина, кивая и мило улыбаясь.
– Вы правы, только одна работа, пусть и любимая может довести до полного одичания.
– Хорошо, что мы понимаем друг друга.
– Великие умы мыслят одинаково, – поддакнула девушка.
Макс уже смеялся своим чарующем смехом:
– Так я заеду за вами в семь? Только скажите – куда?
– В семь я только-только закончу здесь. Давайте в восемь. Отсюда буквально два шага, Фьюме 79. Не обещаю, что буду готова ровно к восьми, но, если подниметесь и слегка подождете – угощу отличным спритцем и песто к нему.
– Договорились, – Макс стремительно встал, в два шага подошел к ней, взял за руку. Катарина медленно поднялась, холодея, до кончиков пальцев ног прочувствовав его магнетический взгляд.
– Тогда до вечера.
– До вечера- – она посеменила вслед, но у двери он пропустил ее вперед.
В зале Рота быстро распрощался со всеми, общими фразами поблагодарив за помощь. Улучив минутку, касаясь теплым дыханием пульсирующего виска, шепнул на ушко смутившейся Катарине: «Жду с нетерпением вечера», – и вышел на улицу, ошеломив до умопомрачения пожилую пару утренних посетителей салона.
Проводя взглядом красную машину, девушка молча за рукав прихватила Ванессу, взвизгнув, выпустила уже в коридоре, принявшись бешено танцевать:
– Он ме-ня при-гла-сил, в рес-то-ран приг-ла-сил.
– Умереть, – повалилась на стену подруга.
– Фух, – Катарина без сил прислонилась к противоположной стене, – Он просто фантастика! Я словно прокатилась на сверхзвуковом самолете, и знаешь, я хочу еще!
– Смотри, чтобы он не завез тебя куда не следует.
– Ох, ну что ты такое говоришь, я ведь уже не девственница, – вдруг что-то сообразив, Катарина кинулась обратно в зал, и не обращая ни на кого внимания, оттащила Горгонию в сторону:
– Ну, быстро, кому Рота пришел выбирать подарок?
– Девице блондинке лет двадцати пяти.
– Вот видишь, что я пыталась тебе сказать? У него этих девиц – в каждом городе по дюжине; как у пилотов, знаешь? Хотя нет, как можно сравнивать Его с теми жалкими неудачниками, – брюзжала подоспевшая Ванесса.
– Хм, – Катарина с упрямым видом, так хорошо известным ее компаньонке, сдула упавшую на глаза челку.
– А ты что хотела? Разве будет мужик в его положении отказываться? Говорят, удача любит сильных, а я говорю – удача любит наглых. Так что ты, подруга, на многое не рассчитывай, и губки-то не раскатывай.
– Хм.